Russian
German
 Уве Топпер

 

ВЕЛИКИЙ ОБМАН. Вымышленная история Европы.


Планомерная фальсификация прошлого от Античности до эпохи Ренессанса.

 "Нева", СПб, 2004

Информация:

К сожалению, у редакции сайта пока нет доступа к последней, исправленной версии текста книги. Приносим извинения за встречающиеся опечатки и несоответствия с текстом печатного издания.  

Введение, Предисловие, Главы1-9

Главы10-13


--------------------------

ГЛАВА 10

 

 

ГЛАВНЫЕ СВИДЕТЕЛИ

 

Я хотел бы еще раз подчеркнуть примечательный факт: «Откровение Иоанна» существенно отличается от остальных текстов Нового Завета. Можно предположить, как это сделали Лейпольдт и Виндиш, что в «Откровении» содержится ранняя программа, предвосхищающая библейский канон.

В свое время я предпринял критическое исследование видений Иоанна (моя «Последняя книга» была написана в 1981 г., но вышла из печати только в 1993 г.) и установил, что реконструированный мной первоначальный текст был чуть ли не удвоен за счет позднейших чужих вставок, и что текст создавался, по меньшей мере, тремя составителями: самим автором Иоанном с острова Патмос; 30 лет спустя вторым автором – неким малоазиатским церковником, обогатившим текст своими стихами; еще 15 лет спустя текст снова пересматривался, дорабатывался и был значительно дополнен (например, семью «посланиями») «редактором», уже представлявшим себе облик создающейся церкви. Помимо этого к тексту «прикладывались» еще трижды: некие «сотрудник», «окончательный редактор» и «доработчик».

Напевный строй и архаичный образ мышления «Откровения» дает основания предположить, что текст был создан задолго до всех остальных книг Нового Завета и частично послужил им образцом. Доказательством раннего происхождения и подлинности текста служит отсутствие в нем упоминаний о распятии, об ожидании скорого «пришествия» Иисуса; о Евангелиях и Тайной вечере. Совершенно очевидно, что имена «Иисус» и «Христос» были вставлены в текст позднее (см. также иллюстрации на стр. 100 и 191 ???).

Сегодня я вынужден отказаться от моей собственной датировки, разработанной в 1980–1981 гг. для отдельных фаз становления текста «Апокалипсиса». Она, в принципе, не противоречила хронологическим установкам современных богословов и даже опиралась на временные представления теологов. За прошедшие 20 лет мне стало ясно, что хронология первого тысячелетия абсолютно фантастична и что привязка к каким-либо хронологическим ориентирам первого тысячелетия невозможна. Сегодня я могу лишь очень приблизительно отнести время создания «Апокалипсиса» к эпохе «незадолго до 1000 года».

Одновременность создания «Откровения» и Корана бросается в глаза во многих местах текста «Апокалипсиса». Не это ли стало причиной тому, что Восточная церковь, научившаяся настороженному обращению с Кораном, некоторое время препятствовала включению текста «Апокалипсиса» в библейский канон. В «Откровении» Иисус умирает, «пронзенный», словно германский герой, копьем; в Коране смерть Иисуса на кресте категорически отрицается. Евангельская версия о смерти на кресте и сопровождавшем ее  ударе копьем – не более чем неуклюжее компромиссное решение.

Можно назвать еще несколько положений, роднящих «Откровение» и Коран: впервые столь выразительно и инновационно подчеркнут книжный характер божественного послания, огромное могущество ангелов и всесокрушающая сила Страшного Суда (за подробностями я отсылаю к моей книге 1993 г.).

Богословские дискуссии о возможности свободы выбора для человека, принявшие в исламе особенно ожесточенный характер (мутазила), определили и характер «Откровения». После Иоанна, выступавшего за свободу воли, за текст взялся второй «автор», высказавшийся против этого положения. После него «составитель», робко, не без оговорок вставил в текст свою защиту идеи Иоанна о свободе воли человека.

Раскол («схизма») христианской церкви 136) на византийскую и римскую (1056 г.) положил начало существованию католической церкви. Правда, пока не в Риме, но, предположительно, в южной Франции и в Париже. 137)

Итак, следуя за «Откровением» и опираясь на ранние Евангельские гармонии, появился, наконец, Канон («мера»; список книг Нового Завета, рассматриваемых как слово Божье); шаг за шагом принимавший все более четкие очертания. Одновременно, в более жестких условиях, проходит развитие ислама. В исламе в эту эпоху шла уже ожесточенная борьба за Коран «несотворенный», за признание его «извечно существующим» словом Божьим. Я не хочу вдаваться в подробности «Широкомасштабной Операции», шедшей в ту эпоху в исламе (см. Люлинг, 1974 и 1981). Взаимовлияние всех трех религий книги позволяет утверждать, что создавались они практически одновременно. Можно даже проследить эту временную близость на примере отдельных шагов формирования религий. Также как и Мишна138) (а также по подобию с Ведами 139) и Палийским каноном 140)), книги Нового Завета были разбиты на группы по длине; более длинные тексты шли первыми. Особенно строго это соблюдалось в Коране.

Очередность – и отступления от правила – имеют, исходя из этого общего положения, большое значение.

В некоторых ранних рукописях (датируемых 12–13 вв.) «Откровение» шло сразу за Евангелиями, что доказывает важность текста «Апокалипсиса» для той эпохи. Та же последовательность сохранена и в первом печатном издании эфиопского Нового Завета (Рим, 1549), что свидетельствует о жестковыйности аксумской церкви (Метцгер, стр. 277).

Деяния Апостолов и Послания значительно моложе Евангелий. Первым из Посланий было написано, скорее всего, Послание Иакова: оно еще сильно иудаизировано. Из Посланий Павла вычитываются дискуссии католических догматиков 13 века и споры между представителями различных схоластических школ.141

 

В Египте библейский канон не оформился окончательно даже к 13–14 вв. Данные об Эфиопии слишком противоречивы: в Ветхий Завет там входило 54 книги; в Новый Завет – в два раза меньше, 27 книг. Итого – 81 книга. В некоторых Библиях, однако, насчитывалось на семь (или даже на восемь) книг больше. В этих случаях в Священное писание входят Книга Еноха, Синод, Книга Юбилеев и послания Климента (для сравнения: Иосиф Флавий знал 22 книги; в современном Каноне их 39 + 27 = 66).

Связи с Эфиопией - старейшим центром христианства в Африке - быстро оборвались, поэтому наши хронологии столь существенно различаются.

Уместен вопрос: почему, – если библейский канон сложился к 2-3 вв. или чуть позже, как о том свидетельствуют Отцы церкви, – многие христианские Библии отличаются друг от друга? Различия указывают на более позднее время создания текстов.

Тексты были написаны позже, но в короткий срок: в рукописях Нового Завета существует стандартная форма принятых сокращений святых имен (Бог, Иисус, Христос и т.д.). Их всего 14, и абсолютно во всех рукописях сокращения совпадают, что свидетельствует о существовании некоего единого образца и непродолжительном периоде создания оригиналов (Метцгер, 1993, стр. 284, сноска).

 

 

ТОРА

 

Вернемся к «Древнему Канону» (Я буду свободно цитировать из Хунгера и пр.; в особенности из Штегмюллера, 1975).

Иудейский Ветхий Завет (Тора) в его сегодняшней версии был создан на Востоке масоретами 142). Теперь трудно установить точный срок начала их деятельности; некоторые ученые относят его к 750 году н.э. Полностью текст был готов якобы около 1000 года. При подобных датировках разница между иудейской и византийской системами составляет до 300 лет; так что наиболее приемлемым сроком была бы вторая половина 10 века (последние 50 лет перед 1000 годом). В результате этой деятельности возник и считающийся классическим древнееврейский язык. Скорее всего, прежде указанного срока на таком языке никто не говорил; в иудейских общинах Востока в ходу был либо арамейский (на нем говорили древние жители Палестины), либо греческий. Причем это справедливо не только для вавилонских или египетских еврейских общин в изгнании, но и для самой Палестины.143) Существует также «переходный» текст Торы, где «древнееврейские» слова записаны греческими буквами. Так и формировался современный еврейский шрифт.

Нам знакомы случаи, когда для Святой Книги изобретался новый язык и новый алфавит: Панини («около 400 до н. э.») для Вед «изобрел» санскрит; Ульфила (запись в реестре отсутствует) «около 380 года» – готский для своей Библии; Кирилл и Мефодий для своей миссии около 900 года «изобрели» славянский язык (Топпер, 1995).

При этом должны были сжигаться все свидетельства о предварительных ступенях этой изобретательской деятельности. «С целью подтверждения окончательной, непреложной ценности своего текста, все старейшие рукописи уничтожались» (стр. 154). Это относится не только к масоретам и их «Древнему Канону», которым посвящен настоящий раздел книги, но и к халифу Осману, произведшему кодификацию Корана, и к византийскому императору Константину VII (10 век) и к другим изобретателям языков и канонов. Все не соответствующие новой норме тексты изымали и сжигали. Так поступали даже болландисты 144), упорядочивая и «приводя в новый порядок» легенды о Святых.

Правда, централизованное управление уничтожением древних иудейских текстов во всех общинах в рассеянии – от Марокко до Китая – было бы, очевидно, нелегким делом. Скорее всего, до масоретской Торы никаких таких текстов просто не существовало. Как радовались богословы, когда в начале 18 века в Китае нашлась рукопись Торы предположительно домасоретского периода. Радовались, пока не выяснили, что текст полностью соответствовал амстердамскому печатному изданию 16 века. Нужно обладать абсолютной, сверхчеловеческой верой, чтобы считать, что неизмененное Слово Божье, тысячелетие за тысячелетием, от Синая дошло до Амстердама.

Древнееврейские Библии гуманистов восходили к текстам 13–14 вв.; считающаяся сегодня образцовой научно выверенная древнееврейская Библия (Киттель, 1937) опирается в качестве источника на эту работу деятелей эпохи «Возрождения» и на рукописи якобы 10 века.

 

 

КУМРАНСКИЕ СВИТКИ

 

Вопрос о том, существуют ли списки Библии домасоретской эпохи, остается открытым. Обычно ссылаются на тексты из Каирской генизы145) и Кумранские свитки. Каирские рукописи Ветхого Завета, представляющие, действительно, огромную ценность, – восходят (по общему мнению, к которому я присоединяюсь) к 10–12 вв (Хунгер на стр. 158 датирует их 929–1121 гг.). А Кумранские свитки и некоторые тексты из Каирской генизы настолько схожи между собой (вплоть до одинакового пропуска харакат 146)), что по времени создания не могут далеко отстоять друг от друга. Ученые, тем не менее, под влиянием католической догматики договорились в наши дни о датировании Кумранских свитков периодом от 2 века до н. э. до разрушения Иерусалимского храма Титом в 70 году н. э. 147) Датировка эта не подтверждена никакими археологическими находками и целиком базируется на теологической интерпретации содержания текстов. Верно, тема разрушения храма занимает важное место в Кумранских текстах, но подобных чисто филологических «разрушений» существует множество. Кроме разрушения 70 года описывается еще одно разрушение (в 135 году; некоторые ученые привязывают датировку Кумранских свитков к этому событию). Основное же разрушение Иерусалима произошло аж в 614 году, и разрушили его персы 148). Это, мол, и послужило причиной крестовых походов. Так мы приближаемся к 1000 году, а почему это важно – я разъясню в главе «Ранний ислам».

 

Развалины Кумрана вблизи пещер, где обнаружили знаменитые тексты, напоминают крепость-монастырь, подобие исламских рибатов (10–11 вв.), бастионов распространения веры. В Кумране была огромная кузница, но не было ни писецкой, ни библиотеки. Связь этих развалин с пещерными свитками притянута за уши. Свитки содержат пеструю смесь разнородных текстов, записанных разными писцами в разной манере. Скорее всего, пещеры – не регулярное книгохранилище. Просто после военного поражения они послужили убежищем для наиболее ценных книг.

Если искать разгадку кумранской тайны в содержании фрагментов, то нужно обратить внимание на многочисленные переклички с Кораном. Возьмем, например, «Видение Амрама», отца Аарона. В тексте Моисей не упоминается, следовательно, текст не иудейский. Сестра Аарона Мириам выходит замуж за младшего брата своего отца, Узиэля. Такой брак невозможен ни по иудейским законам, ни по законам Павла; мусульманами, напротив, он дозволялся. Текст, следовательно, происходил из исламского окружения. Помещенные в текст ангел справедливости и борющийся против него ангел несправедливости – типичные символы раннего ислама. Под многократно цитируемым «лжепророком» вполне мог подразумеваться сам Мухаммед.149)

 

Нужно сказать несколько слов о том, что такое был Дамаск для ессеев. Это был «Город союзов» (теологи охотно назвали бы так и Кумран), город со значащим именем: Д- Месси(н)г, город « смешения, объединения, единства верующих» (как и берберское А-Масиг). Омейяды (7 век) называли свою столицу в Сирии Димашк, ибо они верили, что Судья мира придет именно оттуда.

Кстати, первым христианским автором, упомянувшим якобы новую религию арабов, был знаменитый Иоанн Дамаскин (650–754), иерусалимский монах, оказавший огромное влияние на последующие поколения. Его полемические сочинения дошли до нас более чем в семистах списках, правда, нет ни одного списка ранее 9 века. Сопоставление его текстов – задача чрезвычайно сложная; их взаимоотношения – как того и следует ожидать – запутаны в высшей мере. Крайне удивительно и совершенно  непонятно: на каком основании их датировали 7 веком? Мне представляется очевидной цепочка ессеи-омейяды-Иоанн Дамаскин, причем все – не ранее 10 века. С этим связано упоминание Дамаска в Ветхом Завете (Исаия, 7, 8) и особенно в Новом Завете.

Если эта мысль верна, значит, Кумранские свитки принадлежат эпохе зарождения ислама, и тексты писались либо совсем незадолго до масоретских, либо параллельно с ними.

Но многие фрагменты, видимо, старше. Зато их расхождение с масоретскими текстами на удивление незначительно, следовательно разница во времени мала. Лишь текст Самаритянской Торы является относительно независимым. Неизвестно только, когда он был создан. Я видел эту драгоценную реликвию в Самарии-Себасте (1960), но в те годы я не мог предложить никакой хронологической корректуры, так как не являюсь специалистом по датированию, исходящему из внешних признаков. Анализ дальнейшего текстуального развития подтверждает, что первоисточником является Самаритянская Тора; все остальные – ее редакции. Христиане симпатизировали самаритянам из-за сходства их веры в Мессию (это отмечено в Евангелиях). Иудеям же самаритяне были, наоборот, ненавистны; они называли самаритян гутеями или «готами» (подразумевая под этим, варваров). Составление масоретских текстов, возможно, было враждебной реакцией на древнейший самаритянский оригинал.

«Перевод Библии был необходим, ибо иудеи перестали понимать свой древний язык» (стр. 159). Типично романическое по форме и по существу понимание истории. А правда в том, что архаизированный семитский язык, только что созданный несколькими священниками (масоретами), было не так-то и легко выучить. До нас даже дошли фрагменты («третьего века») «переводов» на арамейский, интернациональный язык семитского Востока. По фрагментахьможно усмотреть некоторое содержательное сходство с иудейской Библией, но это все-таки не переводы, а совершенно независимые тексты.

 

 

СЕПТУАГИНТА

 

С тех пор, как в 250 году до н. э. в Александрии (так гласит легенда) 72 человека переложили Библию на греческий (септуагинта = семьдесят), это великое произведение обрело жизнь и на самом популярном языке Античности. Только вот в чем загвоздка: кроме вымышленных христианами писателей, версия эта никому не была знакома. И сам ее текст – скорее вольный пересказ, чем перевод - тоже. К сожалению, существуют лишь христианские рукописи, служившие, – и это очевидно, – для отправления богослужений. Кроме них – два фрагмента, соответственно с двумя и пятью главами 5-ой Книги Моисеевой, которые якобы должны быть признаны за древнееврейские. Но этого слишком уж мало для следующего утверждения.

Цитирую: «Этот (греческий) перевод, с удивительной скоростью завоевав признание и авторитет, стал официальной Библией древнегреческого иудейства; его использовали даже в синагогах» (стр. 161). Вот как?

Однако впоследствии Септуагинта «впала у иудеев в немилость», так что «иудеи от Септуагинты отказались» (там же). Мне совершенно ясно, что эта Септуагинта никогда не дозволялась к применению в иудейских общинах и ее использование христианами ничего, кроме раздражения, у иудеев вызвать не могло. Иначе бы до нас дошло огромное количество списков с нее. А вот, что действительно могло быть вызвано христианским использованием Торы, это составление масоретских текстов.

Возможно, впрочем, что Септуагинта появилась после 1000 года, и написана она была Оригеном. Сей ученый муж якобы жил в третьем веке и создал свод шести различных переводов Библии (Гексапла), выписав их для удобства в шесть столбцов. Три греческих перевода (Симмаха, Акилы и Феодотиона) не представляют особого интереса, а пятый столбец содержал Септуагинту150). К сожалению, этот колоссальный по объему труд существовал в единственном экземпляре, каковой и был утрачен. От Гексаплы остались лишь фрагментарные отрывки и цитаты. Но ни те, ни другие никакой ценности не представляют.

Остальные труды знаменитого богослова, без всяких на то оснований объявленного позже еретиком, становятся известны только в списках 11–13 вв.

Итак, мы снова оказываемся в эпохе после 1000 года.

 

 

МАККАВЕИ

 

Между Ветхим и Новым Заветом лежит пропасть, но, к счастью, и через пропасти перекидываются мостики, если не слишком прочные, то хотя бы в виде соломинки, за которую хватаются тонущие. В нашем случае это записанные лишь на греческом языке апокрифы (т.е. «подсунутые тексты» 151)), и важнейшие из них – Книги Маккавеев, так как в них содержится претензия на некую историчность, а именно: описывается и прославляется независимое еврейское государство второго века до н. э. Если не считать легендарных царей Давида и Соломона, в которых нужно просто поверить, сильное независимое еврейское государство существовало (до 1948 года) только при Хасмонеях (или, что то же самое, при Маккавеях)152) во втором веке до н. э. Так что важность этого текста не нуждается в дополнительном подтверждении.

К первой книге спустя двести лет присоединилась вторая, – считают ученые, – а впоследствии – еще две книги. Один из эпизодов второй книги стал сюжетной основой для четвертой, а именно –  мученическая гибель матери и ее семи знаменитых сыновей - Маккавеев (в четвертой книге это событие описывается, что называется, в красках). День памяти этих погибших отмечается 1 августа. Введение такого церковного праздника было характерно для 12 века, но не для более позднего или более раннего времени.

Две последние книги большинство восточных церквей рассматривали как равноправную часть Святого Писания. Четвертая книга Маккавейская была ошибочно приписана другу Рима Иосифу, вольноотпущеннику римлянина Флавия; затем другому Иосифу, которого приписали к роду Гориона. Последний был как и Иосиф Флавий иудейским полководцем в борьбе против римлянина Тита (т.е. на противоположной стороне)153), который в 70 году н.э. разрушил Иерусалимский храм. Вероятно, анализ стиля показал, что книгу должны были писать два человека. Второй Иосиф сочинил в Италии романтическое продолжение «Иудейских древностей» Иосифа Флавия (якобы в 10 веке). Образованные люди называют его, разумеется, «псевдо-Иосифом».

«Псевдо-Иосиф» писал на латыни. Его 4-я книга Маккавеев – это компиляция из Библии, Страбона, Лукиана и Саги об Александре. Впервые она была напечатана в Мантуе в 1476 году.

Остальные апокрифы Ветхого Завета, ввиду их еще большей несостоятельности, я пропускаю и перехожу, наконец, к Новому Завету.

 

 

ЕВАНГЕЛИЕ

 

Вероятно, Новый Завет был написан на греческом, на тогдашнем койне (интернациональном языке) восточного Средиземноморья. Семитских оригиналов не существует. Считается, что тон задала греческая Септуагинта.

Наука, однако, не в состоянии исключить и написание Нового Завета на латыни. Правда, старейшие папирусные фрагменты («второ-седьмого вв.») содержат текст на греческом; даже самый древний, восходящий якобы к «120 году н.э.». Но в нем всего 14 строк из Евангелия от Иоанна, а этого слишком мало. Этого не хватит даже для доказательства правильности утверждения еретиков (и неправоты католического учения) о том, что Евангелие от Иоанна – это древнейшее из всех Евангелий.

Надо бы сначала задаться вопросом: по каким критериям определяется степень древности рукописей, как они датируются. Критерии, собственно говоря, вырабатываются учеными, занимающимися палеографией, то есть исследованием древних рукописей. Палеографы давно составили хронологические таблицы развития шрифтов, и в соответствии с ними расположили на временной шкале рукописи. Как это удалось сделать, не имея действительных датировок, – дело прошлое. Постепенно датировки были зафиксированы и превратились в «научный» масштаб. Их мерой и приходится мерить возраст рукописи. Оспорить эти критерии или предложить другую меру невозможно, по крайней мере, изнутри этой системы: корпорация встанет на дыбы, ринется на защиту своей традиции.

Их (на самом деле, псевдонаучный) масштаб стал истиной, не требующей доказательств, превратился в аксиому.

Эта временная последовательность была разработана на основе анализа содержания, так как другой отправной точки ни у кого из нас нет. Как это делается, мы показали на примере кумранских свитков. Таким образом, получается порочный круг: змея хронологии пытается заглотить свой собственный хвост.

Есть еще «полные Библии» на пергаменте, считавшиеся до недавнего времени, отстоящего от нас всего на несколько поколений, единственными текстовыми свидетельствами. Эти так называемые кодексы появляются якобы уже начиная в четвертом веке. В первую очередь, это три сохранившиеся рукописи, о них я сейчас кратко расскажу.

Старейший – Синайский кодекс был обнаружен в 1844 году немецким протестантским библеистом Константином фон Тишендорфом (1815–1874), одним из создателей современного текста Библии, в монастыре Святой Екатерины на Синае. Реликвия была отправлена в Лейпциг, затем в Петербург, затем – за баснословную сумму продана в Лондон. Видимо, петербуржцы заметили подлог, с чем лондонцы, конечно же, и по сегодняшний день не согласны. В Синайском кодексе почти в полном виде записаны по-гречески Ветхий и Новый Заветы, причем с современным расположением глав. Древность происхождения кодекса должна якобы подтверждаться содержащимися в нем Посланием Барнабы 154) и «Пастырским Наставленим» Гермаса, двумя безобидными апокрифами. В 1840 году собирались, видимо, попытаться включить их в библейский канон, но это не удалось.

Небольшое замечание по поводу «Пастырского Наставления» Гермаса. Существуют многочисленные рукописи этого сочинения, «начиная с второго века» (Метцгер, стр. 70). Текст якобы написан в Риме около 140 года братом Папы Пия I, который, как предполагает Ориген, должен был знать апостола Павла (Римлянам, 16, 14). Однако жил этот «папский родственник» поколением позже. Неужели при бурном развитии, переживаемом церковью в ту эпоху, столь ученый муж, как Ориген, не заметил расхождения более чем в поколение? Подобная ошибка могла возникнуть лишь гораздо позже.

Но вернемся к библейским кодексам. Якобы того же периода («четвертый век») Ватиканский кодекс, с 1475 года хранящийся в римской курии. Как он туда попал – остается тайной. В нем недостает только «Откровения Иоанна Богослова». Вряд ли этот кодекс много древнее 1475 года.

Александрийский кодекс – если верить библиотечным регистрационным книгам – хранился в Александрии с 1098 года. Правда, настораживает, что он только в 1751 году попал в Лондон. Тем не менее, у нас нет веских оснований серьезно сомневаться в его датировке. Он действительно мог быть написан около 1100 года. Но был ли?

Кроме трех образцовых рукописей, которые ни разу не переписывались (сличение ошибок переписчиков облегчает датировку рукописей), имеются еще два очень подозрительных манускрипта «пятого века». Важнейший из них, Ефремов кодекс, находится в Париже (опубликован Тишендорфом в 1843 году). Кожаные листы со Святым Писанием («якобы пятого века») в 12 веке были смыты (!) и вновь заполнены сочинениями Ефрема Сирина (ум. в «373»); при этом многие листы пропали. По-моему, комментарии излишни.

 

 

ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ГАРМОНИЯ

 

Вышеупомянутый Ефрем был известен своими переведенными на армянский язык комментариями к Евангельской гармонии. Это вообще любопытная история. Ведь сначала было не четыре Евангелия, и не двадцать, а всего один текст, объединявший и высказывания Иисуса, и рассказы о его деяниях. Текст этот назывался Евангельская гармония, так как он, в противоположность более поздним четырем Евангелиям, представлял собой неделимое гармоничное повествование.

Автором его, якобы, был некий Татиан; и, судя по имени автора и немногим сохранившимся отрывкам, первичный текст Евангельской гармонии был написан на латыни. Вот основная сюжетная канва легенды, созданной вокруг этого имени: в Риме житель восточной Сирии Татиан якобы был обращен в христианство Юстином Мучеником. В 172 году он вернулся в Сирию и (абсолютно нелогично) основал гностическую секту энкратитов (воздержников). Для этой секты он создал Евангельскую гармонию, в которой соединил все якобы тогда уже имевшиеся в наличии четыре Евангелия155). Труд его вызвал недовольство церкви, и все рукописи были собраны (в 453 году в одном только Междуречье – более двухсот) и уничтожены. Между написанием и началом акции по уничтожению прошло, таким образом, около трехсот лет. За три столетия Диатессарон (так называлась книга) настолько широко распространился в христианском мире, что и спустя тысячу лет на всех культурных языках остались его переводы.

Такова легенда, не только поддерживаемая, но и достраиваемая современными теологами. На Востоке, мол, вплоть до пятого века при всех христианских богослужениях использовалась исключительно Евангельская гармония Татиана (стр. 184) в переводе на сирийский (соответственно, остальные христианские тексты были сочтены для богослужений неподходящими). К сожалению, списка с нее не сохранилось.

Есть, согласно богословам, латинский и сирийский (собственно, армянский)156) переводы, которые старше, чем несохранившийся греческий, но все они относятся к более позднему периоду.157) В то же время  некоторые ученые благоразумно утверждают, что оригинал все-таки был латинским.

Богословы, кроме того, выяснили, что Виктору Капуанскому (якобы 544 г.) был известен один такой экземпляр Татиана, и он вставил его в свой знаменитый библейский кодекс. Позже этот кодекс принадлежал известнейшему миссионеру, окрестившему чуть ли не всех немцев, Бонифацию; сейчас он хранится в Фульде. К сожалению, в последний момент Виктор Капуанский заменил текст Евангельской гармонии Татиана Вульгатой. Так что оригинальный текст до нас не дошел: в фульдском кодексе содержится лишь синопсис, позднее параллельное – в разных столбцах - изложение первых трех Евангелий с точным указанием глав. Такой труд мог появиться только в эпоху Ренессанса.

И все-таки подлинные Евангельские гармонии существуют, и при том только у немцев, то есть на древневерхненемецком языке: это Крист Отфрида Вайсенбургского и Хелианд; оба сочинения «девятого века» написаны под наблюдением великого учителя Рабануса. Хелианд, как о том свидетельствует позднейшее латинское предисловие, был вдохновлен якобы Людвигом Благочестивым (в 830 г.); в написанной на древнесаксонском диалекте поэме чувствуются отголоски англосаксонского эпоса. Крист выходца из Эльзаса Отфрида – на верхнерейнском франкском диалекте и впервые с конечной рифмой(!) – был якобы окончен между 863 и 871 гг. Собственноручный манускрипт Отфрида хранится в Вене; список с нее, примерный ровесник оригинала, – в Гейдельберге. Оригинал иллюстрирован: солнце и луна в платках (символ затмения); кровь из ран на ногах льется в кубок; буквы INRI (Иисус Назареянин Царь Иудейский) на кресте. Рисунки удивительно напоминают рельеф в Экстернштайне, его верхнюю христианскую часть (в нижней части слабо различим языческий дракон). Из сего я заключаю, что Крист написан и иллюстрирован на много столетий позже, чем утверждает официальная наука: возможно даже одновременно с латинским и восточными вариантами, то есть в 13 веке.

Существуют различные итальянские Евангельские гармонии, английские и даже арабские и персидские. В них можно заметить отражение богословских дискуссий о том, сколько же времени проповедовал Иисус: один год или несколько.

Интересный вопрос: зачем все-таки церкви понадобились четыре – местами серьезно противоречащих друг другу – Евангелия, если так быстро распространилась и хорошо прижилась объединительная Евангельская гармония? Техника многократных противоречивых описаний одного и того же события была успешно опробована еще в Ветхом Завете: двойные Книги Моисея, Судей-Царей, Маккавеев. Когда то или иное событие освещается с разных точек зрения, то его содержание становится от этого как бы правдоподобнее. Одно-единственное свидетельство не должно содержать ошибок, тем более, когда речь идет о Слове Божьем. Но когда документов много, то не вызывает подозрения их отличие друг от друга в деталях, когда по существу они совпадают. Документы взаимно подтверждают друг друга, а несовпадение в частностях допускает различные толкования, что в любом отношении выгодно.

Тогда другой вопрос: почему именно четыре Евангелия? Ведь было из чего выбирать. Ириней («ум. в 202 г.», в южной Франция; сохранился только в латинской редакции) объясняет: причиной послужили четыре зверя Иезекииля (I, 10) и «Откровения Иоанна» (IV, 7). Поэтому евангелисты (уже с 12 века?) изображались с тремя звериными головами и одной человеческой. Лежащих на поверхности и внедренных в массовое сознание исторических объяснений: например, что четыре Евангелия созданы и получили признание в четырех разных местах и в разное время, – Ириней еще не знает. Об историчности он и не думает; куда важнее для него теологический смысл, прочитывающийся в создании четырех Евангелий: связь с «Откровением Иоанна».

 

 

НА ВОСТОКЕ

 

Хотя, само собой разумеется, что все первые христиане должны были говорить на арамейском, – арамейского Святого Писания никогда не существовало. Странно. Это был повсеместно распространенный литературный язык. 158)

Стоило бы проанализировать некоторые восточные переводы Нового Завета. Ведь эти переводы могли бы вывести на некую «внешнюю точку», из которой можно было бы начать атаку на нашу критическую позицию. Атаку, которая могла бы опрокинуть наши утверждения. Посмотрим же, о каких рукописях здесь могла бы идти речь.

Существует старое Сирийское Евангелие, сохранившееся всего в двух рукописях, одна из которых (палимпсест якобы из известного нам монастыря Святой Екатерины на Синае) тут же исключается. Крайне сомнительно, что у тамошних монахов было время для изготовления столь сложной подделки, Первоначальная датировка рукописей: «около 150 года»; окончательная современная – «около 300 года» (вторая датировка такая же произвольная, как и первая). В рукописях содержится перекличка с Евангельской гармонией, следовательно, время их создания – около 12 столетия.

Пешитта – официальная сирийская Библия; в ней нехватало лишь четырех католических посланий. Последние внес в текст некий Филоксен в собственном переводе с греческого. Старейший манускрипт Пешитты восходит к 12 веку и содержит уже «Откровение Иоанна». Процедура формирования Канона встает перед нами как на картинке.

А другие переводы на языки Ближнего Востока?

«В Палестине, ставшей к 5 веку почти сплошь христианской, церковным языком был греческий. Многие христиане, однако, не понимали этого языка, приходилось переводить (согласно Этерию и Евсевию) богослужебные проповеди и зачитываемые отрывки из Священного Писания на сирийский язык» (Хунгер, стр. 186). Небось, в ту эпоху уже прибегали к услугам синхронных переводчиков! Впрочем, мы уже знаем, как следует относиться к «сообщениям» Евсевия.

Переводы на своеобразный палестинский диалект сирийского языка сохранились в трех фрагментах, изготовленных в 11–12 вв. На взгляд специалистов, в них различима в качестве первоосновы Евангельская гармония.

Пойдем еще дальше на Восток и рассмотрим критически армянские переводы.

Старейшая рукопись якобы 887 года содержит не Евангельскую гармонию, но список с четырех Евангелий. Армянские датировки расходятся с нашими; при сопоставлении временных данных к армянским датам приходится прибавлять от 38 до 44 лет 159). Получается уже дата вблизи 930 года. То, что уже в ту эпоху могли существовать четыре различных Евангелия – было бы само по себе фактом весьма примечательным. Но мы не собираемся упорядочивать по возрасту христианские тексты и чествовать старейшие из них. Наша цель в другом: выяснить, имеет ли хотя бы малейшее право на существование, хотя бы несколько отличную от нуля вероятность, совершенно несостоятельный с моей точки зрения тезис о появлении Библии во втором веке.

Пока что нам всегда приходилось прибавлять к этой дате тысячелетие.

По мнению авторитетных специалистов (стр. 187), основой для этих четырех Евангелий послужила сирийская Евангельская гармония, «до седьмого века использовавшаяся в армянских церквях». К сожалению, «Откровение» включили там в Канон только в 12 веке.

Грузины сделали свои переводы по армянским текстам. Старейшие рукописи восходят якобы к 897, 913 и 955 гг. «Откровение» перевели в 978, но в Канон его так и не включили.

А теперь заглянем в африканскую часть Ближнего Востока. Одна из старейших христианских стран мира это Египет. В северном Египте самые ранние коптские переводы восходят к 899 году. В этом случае тоже приходится прибавлять к местным датировкам в среднем около сорока лет. Получается снова дата в районе  930 года.

И все же до недавнего времени ученые верили в оригиналы 200–250 гг. Сегодня они рассуждают «о пятом-седьмом вв.» (стр. 189) как о начале эпохи переводов. Путь к осознанию подлинной истории, по которым историкам еще только предстоит пройти, у них неблизкий.

Еще более древние тексты якобы сохранились на фрагментах папируса в Верхнем Египте, но никто не способен обосновать этот тезис. Да и как можно датировать лоскутки?

 

 

БИБЛЕЙСКАЯ ЛАТЫНЬ

 

От латинского «перевода» Библии, являющегося, на мой взгляд, оригиналом, – до нас дошло два образа: Итала (современное – принятое сегодня у богословов - название Vetus Latina – старая латынинская) и Вульгата Иеронима. Старшая из них, Итала, появилась в Африке, «пожалуй, до 200 года» (стр. 191). Однако только в двух манускриптах нет никаких следов исправлений на основе Вульгаты: в Туринском кодексе (5–6 вв.) и в Палатинском кодексе (пятый век), с 1919 года хранящемся в Триенте. В обеих рукописях присутствуют позднейшие вставки, так что датировка весьма условна. Ко времени изготовления этих двух рукописей вроде бы уже «победила» версия Иеронима, который, кстати, в письме к Папе Дамазусу упоминал о том, что борьба между его Вульгатой и более древней формой – неизбежна (стр. 193).

Кроме того, еще при жизни Иеронима Вульгату стали неавторизированно копировать в таких количествах, что Отец церкви вынужден был изо всех сил бороться против совершенно искаженных при многочисленных переписках вариантов. Якобы уже Кассиодору (ум в 570) пришлось взяться за реконструкцию подлинного текста Вульгаты (стр. 194). А может бать, это все придумано задним числом? Мы ведь и сегодня не знаем, как в действительности выглядел подлинный текст Вульгаты. Ясно одно: текст, созданный церковью в 16 веке неясен, неточен, и из него вычитывается попытка по возможности избежать дискуссий по каким-либо спорным положениям (Рёнш, стр. 11).

Итала, якобы появившаяся в единственном экземпляре в Северной Африке, по крайней мере, была старше. По словам Августина, еще до 396 года ее перевели на итальянский народный язык. То, что Итала сохранилась почти исключительно в палимпсестах, датируемых, начиная с восьмого века, и даже переписывалась значительно позже, в 13 веке (Пурпурный кодекс в Стокгольме), – вступает в явное противоречие с утверждением о том, что Вульгата Иеронима – хотя бы и после многочисленных дискуссий – одержала быструю победу. По правописанию кажется, что Итала испытывала скорее германское, нежели африканское влияние, но об этом судит только специалист. А специалист считает, что Итала была написана очень поздно.

Когда я уже был готов сдать рукопись настоящей книги в печать, мне пришлось пережить нечто, от чего мои сомнения чуть было не прервали весь этот книжный проект. По поводу воссоединения обеих Прусских государственных библиотек 9-го июня 1998 г. в Берлине состоялся торжественный акт, во время которого на два часа на общее обозрение было выставлено несколько ценнейших рукописей Старого Света. В их числе – иллюстрированный разворот листа Италы («4–5 вв.»); до этого его в последний раз экспонировали в 1986 году в Восточном Берлине. Обозначена эта реликвия в каталоге как латинская теологическая рукопись fol. 485, 2 r. На ней изображены сцены из жизни Саула, выписанные с мастерством, какое свойственно было, пожалуй, только художникам позднего античного Рима. Не думаю, что этот стиль смогли бы копировать живописцы эпохи Ренессанса. Другого такого примера библейских иллюстраций Старый Свет не знает. На обратной стороне сохранились несколько строк текста Италы (помимо вышеописанного фрагмента, в Государственной библиотеке хранится еще один иллюстрированный двойной лист).

Компетентная дама, которой я выразил свое сомнение в датировке, была непреклонна: целую библиотеку могут составить труды ученых по поводу этого экземпляра; им занималось три поколения палеографов, изучивших оба пергамента до последнего волоконца. Бесценные эти реликвии были обнаружены в кведлинбургском соборе в 1875 году: они служили переплетом для собрания монастырских документов и были со всеми предосторожностями отделены от этих папок. Считается, что различимые на рисунках пояснительные надписи (Саул (не Савл), хор Пророков, солдаты, пастыри и т.д.) сделаны были как указание художнику. Их не наносили задним числом на уже готовый рисунок. Наоборот, надписи предшествовали рисунку; слабая темпера не полностью скрыла их от глаз, и они вполне читаемы. Оказывается, можно и так конструировать объяснения.

Похоже, доброй монастырской традицией было – использовать древние оригиналы на переплет или наполнитель обложки самых незначительных книг?160) – полюбопытствовал я. «Нет, конечно, но такие вещи случались». Из-за нехватки пергамента квендлинбургские монахи пустили рукопись иллюстрированной Библии, уже к тому времени насчитывающей около тысячи лет, на переплет; рисунок попал внутрь, а Святое Писание – наружу, и ввиду частого использования почти все стерлось. Но и в скудно сохранившемся тексте ясно различимо слово Итала.

Глядя на прекрасно сохранившуюся темперу, я задавался вопросом: кто из художников 19 века мог бы создать такую великолепную иллюстрацию? Книжный проект свой я все же решил завершить.

 

 

ФОРМИРОВАНИЕ КАНОНА

 

В Средневековье «границы канона оставались в известном смысле эластичными» (Метцгер, 1993, стр. 228). Со свойственным ему изяществом лучший современный специалист по Канону поясняет свою мысль: «Свое отношение к письменному Канону Рим недвусмысленно выразил только на Флорентийском соборе (1439-1443)». В то время Деяния апостолов стояли еще после Посланий перед «Откровением». Следовательно, написаны они были очень поздно, и первоначального текста было на 1/12 больше, чем сегодня (стр. 248). Лука, составлявший Деяния, знал Павла лично, но не знал его Посланий, судьбу которых, кстати, тоже легкой не назовешь: в корпусе Святого Писания их постоянно передвигали с места на место; их то любили, то решительно отвергали. Послание к лаодикийцам, ценившееся в течение девяти столетий, по мнению специалистов, не ниже Слова Божьего, – вдруг выбраковывается. Почему именно в течение девяти столетий, если оно, вроде бы, было написано (самим Павлом) в 1 веке, а «исключено» в 15-ом? Разве 15 - 1 не равно 14? Потому что узнали о нем только из знаменитого кодекса Фульды, датированного 546 годом.

Это свидетельствует также о том, что и этот столь значимый библейский кодекс содержит подделки.

Уже тогда, в 15 веке, просвещенным богословам (достаточно назвать Якова Фому Гаэтанского и Эразма Роттердамского) хотелось устранить некоторые неразрешимые проблемы вероучения, для чего они исключили из Канона многие послания Павла. Позже они отступились от своих обширных цензорских замыслов, но не из идеологических соображений, а от страха (стр. 230).161) Только Лютер смог себе позволить некоторую свободу, но и он не мог мыслить и действовать только по собственному усмотрению. В истинность написанного он верил даже больше, чем сама хранящая верность традиции римская церковь, въедливость его превосходила таковую католиков.

 

 

РУКОПИСИ

 

При работе с рукописями нельзя не обратить внимание на многочисленные интерполяции – позднейшие вставки в текст с целью легитимации новых догм. Интерполяции встречаются даже в самых древних рукописях, то есть «засвидетельствованы задолго до 1000 года», чего не может быть, так как мотивировка для подобных вставок появляется значительно позже. Соответствующая рукопись не может быть старше ставшей необходимой интерполяции. 162)

 

Истории, связанные с древними рукописями, кодексами, с тем, как их находили, бывают подчас увлекательнее фантастических романов. Возьмем, например, Дидахе, своего рода предписание для церковнослужителей (см. Венгст, 1984). Хотя сегодня Дидахе и не принадлежит к канону, в Средневековье текстом этим часто и охотно пользовались, не исключая его из числа канонических. Многие «Отцы церкви», – люди, стоявшие у истоков, «2–5 вв.», – по меньшей мере, упоминают это название. Единственный дошедший до нас текст – Иерусалимский. Он написан предположительно в 1056 году, в 1873 найден в Константинополе и четыре года спустя привезен в Иерусалим (отсюда и его название).

Я думаю, что до создания Иерусалимского кодекса (11 век) Дидахе вовсе не существовал. В 15 веке, в результате внутренних церковных распрей, он был исключен из канона. Подлинность Дидахе должен был подтвердить и следующий «криминальный роман». Еще одна греческая его рукопись 13/14 вв. была якобы найдена в Константинополе в первой половине 15 века в рыбной лавке, где она использовалась в качестве оберточной бумагой для отпускаемого товара (чем объясняется, почему многие листы утрачены). Нужно ли говорить, что простые люди той эпохи – в том числе и рыботорговцы - испытывали глубочайшее уважение к написанному слову и никогда бы не решились употреблять папирус или пергамент для повседневных нужд? Или мне следует высмеять эту ложь еще и другим образом?

Но на этом подобная роману история не заканчивается. Дальше будет еще смешнее: начинается история злоключений этого кодекса. Пройдя якобы через многие руки и места хранения, в 1580 году кодекс попадает в монастырь Маурсмюнстер в Эльзасе (я бы сказал, там он и был создан); в 1793 или 1795 рукопись «переезжает» в государственную библиотеку в Страсбурге и сгорает там во время франко-прусской войны (к счастью для нее, ибо иначе подлог давно бы уже обнаружился). Правда, в Йене в 1843 году он был напечатан (почему, собственно, так поздно?). Еще есть три копии гуманистов (после 1579 года) и даже печатное издание 1592 года. Но для доказательства подлинности Дидахе этого, к сожалению, мало.163)

Итак, вернемся к найденному в 1873 году Иерусалимскому кодексу (написанному, якобы, в 11 веке). В нем, помимо прочего, содержится Послание Варнавы, имеющееся только в Синайском кодексе, уже взятом нами на подозрение. Еще имеется несколько фрагментов этого Послания, которые, соответственно, должны быть столь же древними. Лучше других сохранившийся фрагмент содержит 6 стихов из главы 9; его цитирует Климент Александрийский, монах, уже разоблаченный нами как фигура вымышленная.

Есть еще и осовремененные латинские переводы Дидахе (10 век, северная Франция), но я уверен, что если только удастся организовать исследовании этих документов, обман немедленно откроется.

Текст Дидахе демонстрирует знакомство с Евангелием от Матфея, написанным предположительно не ранее 1050 года. По крайней мере, с этой точки зрения датировку Иерусалимского кодекса можно смело принимать за время создания Дидахе: 1056 год.

 

Другие «неканонические» писания: 2-е Послание Климента (его «удостоверял» уже Евсевий) и письмо к Диогенету, – еще легче распознаются как изделия 11 века. Существует также и третье Послание Климента, написанное в 1170 году в Сирии и там же присоединенное к Евангелию.

С 17-го века богословским кругам известно, что Послания Игнатия, Климента  и некоторые другие – подделки. И все-таки мирянам они преподносятся как богодухновенное назидание (см. также Детеринг, стр. 91 и след.).

Собственно, Послания эти – суть проповеди; интерполяции, в них присутствующие, должны были «прибавлять» им подлинности. Хотя достаточно присмотреться хотя бы к форме, чтобы понять: о подлинности этих Посланий не может быть и речи. Ни в случае «Откровения Иоанна», ни названных выше «авторов», ни самого Павла мы не имеем дела с письмами.

Всех превзошел Павел: в «Послании к Галатам» (6, 11) он предупреждает, что собственноручно писал маюскулами, то есть, «заглавными буквами», чтобы подчеркнуть подлинность своих слов. Однако авторитетнейший церковный писатель второй половины второго века Юстин ничего не знает о «Посланиях» Павла. Поэтому неважно, писаны ли они маюскулами или минускулами, строчными буквами.

И, все-таки, иногда – в виде исключения - анализ формы текста помогает дать исходную точку, позволяет определить примерные хронологические ориентиры. Например, нам известно, что в Европе арабские цифры вошли в употребление только с 12 века. Как же тогда быть с латинскими манускриптами, содержащими арабские цифры, но датированными 10 веком (Бишоф, 1979)? При написании истинной истории подобную датировку следует поставить под сомнение.

На уже упоминавшейся берлинской выставке помимо разворота Италы экспонировался пергаментный лист из «Георгик» Вергилия («пятый век»), написанный монументальным шрифтом («который недолгое время использовался для записи книг, но, в основном, для гравирования надписей на камне»). Разумеется, речь идет, как всегда, об экземпляре единственном и неповторимом.164)

Так что вдумчивому критику, за исключением таких вот редких исходных точек, буде он захочет проверить датировку той или иной рукописи, следует все же исходить из ее содержания. Вот еще один пример: проанализировав образ Иуды Искариота, можно приблизиться к пониманию личности его авторов. Иуда «назначается» ответственным за всех евреев, которые убили Божьего сына. При этом важную роль играют высказывания жертвы, например, что лучше пусть умрет один человек, чем погибнет весь народ. Избранный – это что-то вроде короля на один день, театрального персонажа, жертвы, которой в качестве проводника к жертвеннику дан Иуда. Во всем этом чувствуется стилизация усвоенных восточных идей и, в то же время, открещивание от них, которому придан драматургический характер. Классический проводник к жертвеннику становится сопроводительной жертвой из скифского погребального ритуала; Иуда целующий становится Иудой – самоубийцей. Перекроем сцену социологическим задником 11 века с первыми преследованиями евреев в рейнских городах, и мрачная драма Иуды станет нам понятнее. 165)

Кроме уже названных манипуляций, отметим еще и следующий часто употребляющийся трюк: взаимное цитирование. Якобы один античный автор знаком с сочинениями другого античного автора, продолжает их и пишет о них. Но ведь в настоящей литературе далеко отстоящего от нас времени, если таковая вообще существует, – это не правило, а, скорее, исключение.

Типичный пример «взаимного цитирования»: в «Иудейских древностях» (20, 7, 2) Иосиф пишет о правителе Феликсе и Симоне Маге. Эти сведения подтверждаются Тацитом («История», V, 9) и в «Деяниях Святых Апостолов» (24; 24–26). Такие перекрестные ссылки не только крайне подозрительны, но и смешны, если учесть, что Тацит и Иосиф (которые были призваны «удостоверять» Святого Луку из «Деяний») признаны фальсификациями.

«Взаимоудостоверение» церковных текстов, кстати, совершалось лишь фрагментарно. Сначала никто не знал, что нуждается в подтверждении, так как текстов подобного рода вовсе не существовало. Часто оставляли пустые места для последующего заполнения, и некоторые так и не были заполнены, как, например, списки трудов Отцов церкви. Теперь утверждается, что труды эти утеряны. Понятно, только не очень правдоподобно.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА ПЕРЕВОДА

 

136) Раскол 1054 г. между восточным православием и западным католицизмом, оформленный якобы как предание друг друга анафеме патриархом Керуларием и папой Львом Х1, является, скорее всего, одним из мифов в истории христианства. При недоразвитости инфраструктуры и малой плотности населения религиозные различия должны были восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Керуларий – вряд ли имя реального человека (Склочник, Кляузник, Сутяга, Жалобщик), а придуманное для выдуманного противника презрительное обозначение. Реальное разделение церквей должно было произойти незадолго до реформации, когда стремительно начался процесс оформления догматики отдельных религиозных течений (религий) и когда возникла необходимая для унификации техническая база в лице книгопечатания.

 

137) Не начало существования, а начало процесса возникновения. Возникают первые монастыри, еще не обязательно христианские, начинается процесс локального и регионального объединения монотеистов, первичного согласования обрядности и вероучения. Постепенно в этот процесс вовлекаются все новые области на Юге Германии и на Севере Италии и Испании.

 

138) Мишна – древнейшая часть еврейского Талмуда, представляет собой повторение Закона Моисея, т.е. записанные якобы во втором-третьем столетиях н.э. в дополнение к Пятикнижию устные предания. Правда, не очень ясно, зачем было их записывать, если уже столетия существовал Канон Ветхого Завета. Другое дело, если Мишна была одним из вариантов Ветхого Завета и писалась во все ту же эпоху 15-16 века или еще позже. В пользу позднего возникновения Мишны говорит и тот факт, что ее начали переводить на европейские языки лишь в конце 19 века.

 

139) Веды – священные книги индуизма, возникшие якобы за 2000 лет до Христа. Первые 1000 лет их хранили устно (можно себе представить, как меняется язык за тысячелетие, если его не фиксирует письменная традиция!). Язык вед (ведийский санскрит) отличался большой живостью и богатством, что так естественно для древнего языка (еще не проявилось обедняющее и опошляющее влияние американского). Скорее всего, и сам санскрит был создан в начале второго христианского тысячелетия, и написанные на нем веды (знание, учение) были компилированы не на много раньше (или даже позже?) изобретения этого языка.

 

140) Пали считается древнейшим среднеиндийско-арийским языком, использовавшемся в основном для записи священных буддийских текстов. Палийский Канон или Типитака – древнейшее произведение на пали, был якобы составлен в пятом веке до нашей эры, а уже через каких-то тысячу лет появились комментарии к нему. Эта фантастическая датировка (как и все связанное с индуизмом и буддизмом хронологическое гусарство) имеет только одно разумное объяснение: насаждавшие в 19 веке в Индии европейское историческое мышление англичане были уже заражены вирусом экстремальной древности. В Индии, как стране без исторической традиции, было особенно легко делать тысячелетние хронологические шаги. А с середины 20 века факел удревнителей виртуального прошлого был подхвачен националистической индийской интеллигенцией, воспитанной на европейской культуре и бросившейся укреплять миф о древности недавно придуманной индийской истории. С таким же успехом можно объявить телефонную книгу историческим свидетельством, в котором для каждого исторического лица указано, за сколько дней до выхода этой книги в свет он родился.

 

141) Скорее даже 15-16 вв.: уже упоминавшийся английский профессор богословия  Эдвин Джонсон считал в конце 19 века Эразма Роттердамского и Мартина Лютера авторами и пишущими редакторами (нечто вроде играющего тренера) некоторых из этих посланий.

 

142) Слово «масореты» не прижилось в русском языке. В западных так обозначают еврейских «философов» - комментаторов Ветхого Завета (ВЗ), якобы к 10-12 веку завершивших создание используемого и по сей день еврейского ветхозаветского Канона. Сохранившиеся рукописи датируются 895 г. (хранится в Каире), 1010 г. (С.-Петербург) и 1105 (Карлсруэ в Германии). На самом деле существуют разные версии Пятикнижия масоретов, а их «философия» сводилась к фиксации правил переписывания ВЗ: произношения (выбора гласных между согласными) и расстановки знаков для обозначения гласных. Все это ремесло было якобы в руках немногих фамилий, специализировавшихся на этой выгодной работе.

 

143) Существование еврейских общин в это время в Палестине крайне сомнительно, как, впрочем, и где-либо вообще в мире. В Палестине евреи появились, скорее всего, в ходе ее завоевания в 15-16 вв. крестоносцами и османами. Обе эти группы евреев имели европейское происхождение: история евреев в Палестине – миф, хронологическое недоразумение, возведенное, к сожалению, в ранг вульгарной религиозной догмы. Не имея ни малейшего намерения оскорблять религиозные чувства представителей каких-либо религий, критики хронологии непроизвольно оказываются в конфликте со всеми концессиями, сделавшими мифологизированную хронологию частью своих религиозных представлений.

 

144) Монахи (в основном иезуиты), начавшие в 1643 г. издавать канонические «Жития святых». Издание продолжается и в наши дни (см. об этом главу 12 настоящей книги).

 

145) Гениза – помещение в синагоге, в котором хранились старые бумаги и предметы культа. Речь идет о караимской синагоге Аль Фустат в Старом Каире, в которой в 1896 г. была вскрыта отделенная каменной стеной гениза (рукописи бросали в нее через небольшое отверстие под потолком). Хранящийся в Лондоне этот «архив» полон бесценных сокровищ (рукописей, документов, книг), однако «Стахановская» (с перевыполнением плановых заданий) датировка каирских рукописей, к которой Топпер присоединился в немецкой версии данной книги, вряд ли верна: если в 12 в. еще не было иудаизма, то не могли существовать и иудейские книги.

 

146) Харакаты или подстрочные вокалические знаки используются в позднем еврейском письме для фиксации произношения. Так как древнееврейская письменность использовала почти исключительно только согласные, без дополнительной информации о гласных существовали многие варианты прочтения почти каждого слова.

 

147) Вскоре после открытия Кумранских списков среди экспертов бытовало мнение о том, что они – позднесредневекового происхождения. Описанные Топпером теологические «датировки» прекрасно демонстрируют, как хронологические догмы вынуждают «удревнять» (только на бумаге, конечно) находки археологов.

 

148) М.М. Дьяконов в своем «Очерке истории древнего Ирана», Москва, 1961, так описывает события 614 г.: «Тем временем другой полководец – Шахрвараз вторгается в Сирию и Палестину, покоряя один за другим богатые города, а в 614 г. – и Иерусалим, где иранцами была захвачена главная реликвия христиан - кусок креста, на котором, по легенде, был распят Иисус». Какие реальные события отражает эта легенда историков? Быть может, завоевание Ель-Кудса османами (=персами)? Ведь и в традиционной истории признается, что османы воевали с крестоносцами (правда, мол, до завоевания Константинополя «турками»).

 

149) Так не было ли упомянутое выше военное поражение нанесено в конце 15 или в начале 16 в., когда за Палестину османы сражались с венецианцами (=крестоносцами)? Они якобы завоевали последнюю в 1516 г.

 

150) Даже по этому поводу нет полной ясности. Так, Брокгаузъ и Ефронъ, Малый Энциклопедический Словарь, С.-Петербург, 1907, утверждает, что в первых двух столбцах была дана еврейская Библия, еврейскими и греческими буквами записанная, а Септуагинта была в третьем столбце, за которым и следовали три других греческих перевода.

 

151) Кому-либо, например вымышленным авторам. Слово апокриф применительно к библейским книгам имеет еще два близких значения: 1) Скрытые, не лежащие на поверхности (т.е. такие, до которых не так-то легко и добраться). 2) Не канонические, не включенные в официальную версию Библии книги, тем не менее, претендовавшие некогда на роль канонических или даже входившие в некоторые более ранние каноны. Вот некоторые из апокрифов Ветхого Завета: Житие Адама и Евы, Апокалипсис Моисея и ряд других Апокалипсисов, Завещания 12 Апостолов, Третья и Четвертая книги Езры, Эфиопская книга Еноха и книги – в первую очередь Четвертая - Маккавеев.

 

152) Маккавеев в небиблейской литературе называли Хасмонеями по имени священника Мататия (Маттафия) Хашмоная, начавшего восстание против Селевкидов якобы в 160 г. до н.э.. Династия Хасмонаев якобы правила Иудеей до 63 г. до н.э. Что касается Израиля как независимого государства, то историки отводят на это около двух веков после смерти царя Саломона. Девятнадцать израильских царей этого времени получили в 17 в. хронологию, изготовленную по примеру таковой династии Габсбургов (см. об этом книги А.Т. Фоменко). Впрочем, историки знают еще и Иудею, возникшую одновременно с Израилем и просуществовавшую якобы на полтора столетия дольше, чем Израиль. С разной степенью убежденности в обоснованности своей информации, историки насчитывают еще с полдюжины других еврейских государств в разных странах и в разные эпохи.

 

153) Считается, что Иосиф был иудейским священником царского происхождения и умеренных фарисейских убеждений, который неохотно исполнял роль полководца в борьбе радикальных зелотов с римлянами. После поражения его отряда в Галилее, он сдался в плен римлянам и наблюдал за подавлением антиримского восстания (якобы 66-73 гг.) на последней его стадии уже из римского лагеря.

 

154) Еврейский священник, левит Иосиф с Кипра, был соратником Павла, состоявшим при Апостоле Павле в качестве пророка и учителя. Апостолы присвоили ему прозвище Барнаба. Послание Барнабы считается сегодня богословами анонимным христианским документом, ошибочно ему приписанным, а не еще одной фальшивкой, изготовленной по заказу мошенника Тишендорфа.

 

155) Однако, писать Гармонию на латыни для сирийских «сектантов» тоже не логично. Они ведь говорили или по-гречески, или, если тогда уже существовал здоровый сирийский патриотизм, на сирийском. Но так как сирийская версия все время называется переводом …

 

156) Так все-таки на армянском или на сирийском? Для ученого теолога, бросающего взгляд в сторону Востока из академического кабинета, это может и казаться почти одним и тем же. Но под словом «сирийский» скрывается семитский язык, один из арамейских языков, в то время как армянский относится к индогерманским или индоевропейским языкам.

 

157) Если оригинал был греческим, то ясно и так, что переводы с него возникли в более позднее время, чем оригинал. Тут опять свободно цитируемый автором богослов перемудрил.

 

158) Скорее всего, это «опрокинутый» в виртуальное прошлое арабский язык со всеми его многочисленными диалектами. Часть из них была объявлена диалектами и вариантами арамейского, другая – сохранила свою привязку к арабскому.

 

159) На самом деле, как показали исследования А.Т. Фоменко, древние армянские датировки столь же фантастичны, как и большинство европейских до 1350 г. Древняя армянская церковь в такой же мере выдумана, как и древняя католическая, а древние католикосы не более историчны, чем папы римские до 14 в. Более того, как показали эти исследования А.Т.Фоменко, армянские католикосы списаны со все тех же Габсбургов. Последние удостоились сомнительной чести быть прототипами правителей разных стран мира благодаря раннему и быстрому развитию а Германии книгопечатания. Переводы одного из первых династических описаний в истории на разные языки послужили в разных странах прообразом создания хронологии местных династий, чаще всего виртуальных или сохранявшихся в памяти только в виде списка имен.

 

160) Использование драгоценных старинных рукописей для изготовления переплетов – это такой же нонсенс, как уничтожение гуманистами рукописей, по которым публиковались первые издания якобы античных авторов. С одной стороны, гуманисты осознавали невероятную ценность этих рукописей, сознательно охотились за ними, знали, какие баснословные цены платили за них и церковь, и богатые коллекционеры, а с другой не могли себе даже и представить, что после публикации некой драгоценной рукописи ценность ее оригинала еще больше возрастает. Почему-то они считали, что с публикацией ценность рукописи падает до нуля и не видели никакого основания для ее дальнейшего хранения. Абсурд! Абсурдное мышление, но не гуманистов, а сочиняющих сказки об «античности» историков, этих фантастов прошлого.

 

161) Тем не менее, и они, и Мартин Лютер, оставили свой редакторский след в Новом Завете. Сначала отвергнутые, а затем все же включенные ими в Канон Послания Павла, в большей мере носят следы авторства этих гуманистов, чем легендарного Павла.

 

162) Вставки, о которых идет речь, не являются более поздними приписками к старому тексту, отличающиеся от него цветом чернил или расположением на странице. Иными словами, «интерполяции» никак не выделены в рукописях, как вставки. Они распознаются как таковые только после содержательного анализа текста. Именно в этом смысле рукопись с «интерполяциями» не может быть старше этих вставок. Тем не менее, не исключается, что основное ядро рукописей с «интерполяциями» восходит к более древнему оригиналу.

 

163) Для человека разумного, не для традиционных историков. Последние и сегодня продолжают утверждать, что это «Учение 12 апостолов», описывающее древнейшее раннехристианское положение об организации жизни христианской общины, о богослужениях и об организации управления общиной, было создано во втором веке на границе между Сирией и Палестиной.

 

164) Исторические выставки для того и предназначены, чтобы «замутить воду». Насколько кратким было время использования названного шрифта для написания книг? Ограничивалось ли оно временем изготовления этого фальсификата? Язык дан историку не для того, чтобы скрыть собственные мысли – таковых он не имеет (ведь он занимается только переписыванием чужих вымыслов). Язык дан историку для того, чтобы скрыть отсутствие знаний о реальном прошлом.

 

165) И преследование евреев в Германии, и создание образа Иуды Искариота следует «поднять» хронологически на четыре столетия. Кстати, согласно традиционной модели прошлого, в 15 веке тоже происходят гонения на евреев.

 

Глава 11.

РАННИЙ ИСЛАМ

 

Выдающийся испанский ориенталист Асин Паласиос (1931, стр. 25), нося священнический сан, вынужден был с особой тщательностью (чтобы не вызвать церковного осуждения) подбирать формулировки, называя факторы, приведшие, по его мнению, к возникновению ислама. К его словам я рекомендую серьезно прислушаться. Он называет три основных течения, которые в ориентальной атмосфере географического пространства между Египтом и Персией сыграли роль повивальной бабки младенца по имени ислам:

·        Александрийский неоплатонизм, рассматривавшийся не только как философия, но, скорее, как теософия и теургия166), особенно в позднейшей форме – у Ямвлиха и Прокла.

·        Затем – гнозис, причудливое смешение эллинских и восточных элементов; не секта, но мистическая система.

·        И, наконец, христианская аскеза, тоже не религия, но форма жизнеустройства, которую избирали многие ранние монахи.

Должно быть, определенную, но второстепенную, роль сыграл и буддизм. Итак, все-таки, три основополагающих начала – теософия, гнозис и монашество. При этом Паласиос не упоминает иудаизм или византийское христианство, потому что (это не артикулируется у Асина в явном виде, но вычитывается из его текста) таких религиозных систем в то время еще не существовало. Они возникли вместе с исламом, отмежевываясь друг от друга и взаимно обогащаясь.

Другой известный ориенталист, Гюнтер Люлинг, исследовав историю строительства главной святыни ислама – Каабы (1992) и классифицировав первоисточники Корана (1974), подтвердил выводы старшего коллеги. Результаты исследования этих двух пионеров ошеломили специалистов; однако широкого признания у историков его выводы пока не получили: слишком близко ученый подошел к пониманию истинного положения вещей. В лучшем случае они будут пробивать себе дорогу постепенно, шаг за шагом.

Люлинг рассматривает процесс возникновения самой молодой мировой религии как часть церковной истории, точнее – истории арианских и других близких ересей. Для официальной науки факт молниеносного распространения мусульманской религии является неоспоримой догмой. А Люлинг считает, что процесс развития ислама занял, по меньшей мере, 150 лет. Причем четкие хронологические рамки не так уж важны для него; главное – это его убеждение в том, что возникновение ислама впрямую связано с развитием христианства и без него немыслимо.

Люлинг обстоятельно доказывает, что мечеть в Мекке первоначально была церковью Марии и частично сохранила ее облик. Современный свой вид эта мечеть приобрела, пройдя через несколько степеней строительной реконструкции.

Похожее развитие ему удалось проследить и по священной книге ислама. В некоторых строках Корана содержатся сирийские и эфиопские гимны, те, которые распевали ранние христиане. Владычество ангелов, определенный род легенды об Иисусе (еще без смерти на кресте) и незнание учения о триединстве также указывают на раннюю форму христианства, возникшего совсем не тогда и не так, как об этом сообщает нам официальная историческая наука по поводу зарождения Церкви..

 

 

МИРНАЯ ЭКСПАНСИЯ ИСЛАМА

 

Под новым углом зрения рассматривает философ истории Олагуэ (1974), ученик Шпенглера, архитектуру другого знаменитого сооружения – мечети калифа Омейядов Абдуррахмана в Кордове. Знаменитая подковообразная форма арки вовсе не заимствована в Сирии: стилевой элемент этот давно, еще до заселения арабами, был известен на Иберийском полуострове. Более всего Олагуэ поразил «лес колонн» огромной мечети: ведь одно из основных условий приношения молитвы мусульманином – это открытое пространство между ним и имамом. Но в мечети Абдуррахмана это пространство загромождают колонны! Этот молитвенный дом, как убедительно доказывает на основе многих дополнительных аргументов Олагуэ, – не мусульманский, не католический и не иудаистский. Он должен был принадлежать религии, о которой мы не имеем сегодня почти никакого представления. Единственное, что можно предположить: она должна была иметь некие сходные с арианством черты. Но что из себя на самом деле представляло арианство нам тоже не известно: остается одно лишь наименование.

Я хотел бы следующим образом вкратце обобщить новые тезисы Олагуэ: арабское вторжение в Испанию («якобы состоявшееся в 711 г.») сошло с кончика пера христианских историков, подхвативших и представивших как факт эту сомнительную арабскую  легенду. Зачем? Чтобы подготовить почву для католического якобы от-воевания (Реконкисты) Андалусии.167) Образцом и источником для этой легенды послужили писания арабских миссионеров ислама 11–12 вв., в которых утверждалось, что непостижимая разумом божественная сила предсказала победоносное шествие ислама.

Вместе с «исторической индульгенцией» на вторжение в южные области Иберийского полуострова готы получили возможность утолить жажду мести за униженное берберским господством чувство собственного достоинства168). Была выдумана трагическая история о предательстве и женской мести, стоивших короны последнему готскому королю Родериху, и о его героическом племяннике Пелагии, пытавшимся противостоять победителям и наносившим им ответные удары. 781 год спустя история эта, мол, благополучно завершилась завоеванием Гранады.

Ранние хроники, повествующие об исламском завоевании, – это чистой воды легенды и романы, наполненные хорошо известными сказочными мотивами и сюжетами, подобными таковым из «1001 ночи» или из «Истории готов» Прокопия. О калифах там нет никаких данных, кроме имен и явно вымышленных сроков правления (в основном, круглые 25 или 50 лет); если же речь заходит о деталях, то почти всегда это жуткие преступления, от описаний которых буквально волосы встают дыбом.

Нам, кстати, известны имена некоторых христиан, сочинявших и фальсифицировавшие подобные арабские тексты, а затем пускавших их в обращение. Самый известный из них – Хименес де Рада (1180–1247). Был даже выдуман некий арабский историк по имени Разис, житель Кордовы, написавший, якобы, множество книг. Мы уже упоминали о нем в главе 5. От книг его до нас не дошло ни единой страницы, зато сохранился португальский перевод сочиненного им перечня правителей Андалусии (1344). И не нужно ломать голову над вопросом, почему фантастические «сведения» квази-Разиса совпадают с «историческими» данными, принятыми сегодня в испанской исторической науке.

Источников и хроник эпохи арабского «вторжения» не существует, – утверждает Олагуэ. А те, что таковыми считаются, – это пересказы средневековых легенд и романов. Не лучше и христианские тексты. Некоторые из них восходят к Исидору из Бадахоса, чьи труды уже давно (более двухсот лет назад) разоблачены как подделка. Та же ситуация и с хрониками Сан Ильдефонсо (ум. в «667» году): «как сегодня известно, они написаны спустя 200–300 лет после его смерти».

Итак, установлено: хроники поддельны. Ничего, кроме улыбки, не в состоянии вызвать невозможные «сведения», в них содержащиеся. Естественно, ведь смех разбирает, когда читаешь о 124 тысячах халдеев (читай – мусульман), изрубленных в битве при Ковадонге, причем еще 60 тысяч «халдеев» спаслись бегством через горы.169) А чего стоят представления авторов того времени об исламе, представления, активно насаждавшиеся! Однако некоторые ученые пытаются «отделить зерна от плевел» и, вычитав из таких источников крупицу «полезного материала», приобщить его ко всему корпусу исторической науки. Так из фальшивого «исторического» источника истекает – сознательно либо неосознанно, но в любом случае творчески – исторический новодел.

Что удивляет при знакомстве с древними текстами: христианские богословы замечают появление ранней формы ислама только к концу 9 века. Проходят еще 100 лет, и только тогда начинается противоборство с религией-соперницей. Возможно, ислам появился в Андалусии только с восхождением на трон Абдуррахмана («третьего») в 911 году? Именно к этому времени восходят археологические свидетельства, надписи и первые рукописи. Все написанное ранее, – также и с христианской стороны, – это, скорее всего, подделка. То же в большой мере относится и к актам Соборов, якобы собиравшихся в Толедо и Эльвире, с их невообразимым смешением из предписаний против иудеев, еретиков и «распутства». И, кстати, Исидора Севильского вкупе с Юлианом Толедским, – исходя из анализа содержания их текстов, – следует признать позднейшими (около 1000 года) изобретениями.

Связующим звеном между формирующимися католицизмом и исламом выступает, опять-таки, чуждое представление о чистилище. В исламе чистилище появляется около 1200 года и существует многие столетия. В народных представлениях чистилище и по сей день есть составная часть исламской веры.

Один из ранних культов христианской Франции – культ плаща святого Мартина. Его capa (среднелатинское: плащ, накидка) хранилась в небольшом специальном здании (отсюда капелла), и тот, кто ее надевал, получал командную власть. Борьба за власть, за то, кто кому должен накинуть этот символ власти, этот короткий плащ, скорее даже жилет (он назывался по-французски veste, ср. немецкое die Weste, оба происходят от. латинского vestis: платье накидка) играло важную роль. Отсюда и важный исторический термин: борьба за инвеституру 170). Она впервые со всей остротой вспыхнула между Моавией и Али, ранними калифами ислама. Свободно избранный калиф Моавия выступил против кровного родственника и зятя Пророка, Али.

Это соперничество, ставшее прообразом борьбы суннитов и шиитов, удивительно напоминает распри между короной и папством за право назначать духовных пастырей (епископов и т.д.). Но и здесь речь идет не о настоящей борьбе, но об историческом изложении, при помощи которого эту борьбу и проводили. 171) Создание историографического образца – литературного для священных книг или политического в плане возможных, пусть даже отдаленных, последствий – обычно почти одновременно происходит в исламе и христианстве, так что внутренняя зависимость ислама и христианства друг от друга на этой стадии возникновения еще очевидна.

 

 

ВРЕМЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ

 

Итак, нам придется отказаться от представления, что ислам возник в течение одного десятилетия (622–632) в Медине. На сегодняшний день мы не только не имеем возможности точно определить дату его зарождения; но вынуждены признать, что зарождение ислама окутано  непреодолимой для нашего исторического взора пеленой. Нам известно лишь о приблизительно 150-летней фазе развития. Можно, правда, попытаться выяснить, к какому времени относятся первые исторически достоверные сведения об известной нам сегодня форме ислама.

Проведя  соответствующее исследование (1994), я установил, что только две географические области могут претендовать на приоритет в этом плане: Иран и область, населенная берберами. В то же время я пришел к выводу, что о появлении в этих двух регионах ислама до 10 века не может быть и речи. Не согласные с этими новыми положениями традиционные историки цепляются за возражение, что исламу в таком случае, чтобы достичь дальних рубежей, потребовалось не менее трехсот лет, что, мол, неправильно: представление о невероятно быстром распространении ислама до сих пор являлось в науке бесспорным.172)

С 700 по 1059 гг. (то есть от конца византийского владычества до нашествия Альморавидов) в краю берберов173) существовало могущественное государство Берхуата (крупное племя в центре Марокко: Энциклопедия ислама). Религию этого племенного союза можно отнести к синкретической начальной форме ислама, которая по крайней мере в своей поздней фазе была смешана с сильными иудаистскими и византийскими элементами. Но она все-таки значительно отличается от того, что мы понимаем под исламом сегодня. Религиозные книги писались на берберском языке174); арабский был незнаком, а появившиеся с 911 года сунниты считались злейшими врагами. Сведения эти я почерпнул у арабских историков вплоть до Ибн Халдуна175), а уж им-то, в данной ситуации, вроде бы можно доверять. В западных областях Марокко, на атлантическом побережье, вместе с древними верованиями и культами еще сохранились следы этой синкретической религии, так что приведенные сведения находят подкрепление и с этой стороны тоже (Топпер, статья 1998).

Еще одно свидетельство – «Песнь о Роланде», созданная поэтом Турольдом во время призыва к первому крестовому походу в Палестину (якобы 1096). «Исторические» события, описанные в поэме, относятся как к прообразу к началу христианского завоевания южной Испании, и их трудно принимать всерьез: например, то, что 200-летний к тому времени император Карл завоевал почти всю Испанию вплоть до Севильи, или что он же утопил многочисленное войско сарацинов в Эбро. Даже историки вынуждены признать легендарный характер этих «сведений». Тем не менее, они продолжают быть крайне высокого мнения об этом «историческом источнике».

При всем нашем критическом отношении к этой позиции, покажем, что даже из этого старейшего образчика франкской героической поэзии можно извлечь интересные сведения. Поясню свою мысль. Ислам в «Песне о Роланде» совсем не такой, каким мы его знаем сегодня. Возможно, здесь применен старый пропагандистский прием нарочитого искажения враждебных идей, и все же очевидно, что христианский народ знал ислам другого, не современного вида. Это знаменательно: ведь, казалось бы, позади были почти 400 лет соседства и, якобы, противостояния от 711 г. до 1096 г.. Из этого противоречия следует, что возникновение сегодняшней, знакомой нам формы ислама, могло начаться лишь после написания «Песни о Роланде».

Автор поэмы перечисляет трех исламских богов: Мухаммеда, Аполлина и Терваганта. Мухаммед, как известно, считается основателем ислама. Второй, Аполлин, это дьявольский дух, знакомый нам по «Откровению Иоанна». Имя Тервагант сегодня европейцам совершенно неизвестно: это берберская лесная богиня, Пан или Сильванус в женском обличье; в общем, языческое божество народов Северной Африки. Если даже автор сознательно решил представить ислам как язычество, называть именно эти имена он должен был в расчете на то, что они всем известны, что его поймут современники. Из этого можно сделать вывод, что «Откровение Иоанна» тесно связано с исламом и что берберы – истинные противники Карла176) – были еще язычниками177).

 

Первичное проникновение ислама в Иран можно смело отнести к 1003 (по другим расчетам – к 999) году, когда Махмуд из Газны178) провозгласил себя правителем верующих и распорядился печатать соответствующие монеты. До этого он еще осуществлял патронаж языческого поэта Фирдоуси и его колоссальной по объему и по выразительной силе героической поэмы Шахнаме (Книга Царей). В Шахнаме, по старой схеме, пограничные страны – Туран на севере и Двуречье  на западе – названы, странами Зла и Тьмы. Зато в самом Иране, где живет Свет, существует согласно Фирдоуси исконный персидский культ огня, причем это учение Заратустры пока еще доминирует в стране и не имеет конкурентов.

В Иране доказательства позднего происхождение ислама еще более весомы, чем для страны берберов. Первая исламская надпись в Иране (ее распорядился сделать первый калиф Буидов179)), выполненная еще куфийским (т.е. древним арабским) шрифтом, относится к 955 году и располагается рядом с языческой надписью в среднеперсидской традиции последних Сасанидов. В Иране не существует рукописей на новоперсидском (то есть, исламских) старше 10 века. Удивительно: ведь нас всех учили, что исламское завоевание Ирана было завершено уже к 660 году. Однако если взять за основу только безупречно датированные археологические находки, то результат будет выглядеть более чем скромно.

Парсы (зороастрийцы, ушедшие от исламских завоевателей и осевшие в районе Бомбея) сообщают в своих исторических книгах, что их «исход» состоялся около 1000 года. Так как у них впоследствии возникла путаница в исчислении дат событий собственной истории, то в 19 веке дело дошло до серьезного внутрипарсийского конфликта на этой почве. Десятилетиями не прекращались кровавые распри, ибо парсы в Индии никак не могли прийти к единому мнению. Календарь и хроника – дело весьма и весьма темное; не всегда можно с уверенностью на них положиться. Доверять им не следует. А когда «временные разрывы» достигают трехсот лет, такая историография не имеет хронологической ценности.

То же относится и к иудейским документам. Древнейший сохранившийся в долине Инда документ, бронзовую табличку, согласно Еврейской Энциклопедии («Энциклопедии Иудаики»), «обычно относят к 750 году. Однако с большой вероятностью ее следует датировать 1021 годом». Это как раз соответствует первому появлению евреев в немецких и франкских городах.

 

Даже в центре арабского владычества можно найти немало доказательств позднего происхождения ислама. Достаточно упомянуть хотя бы Дворец калифов Омейядов: выстроенный в позднеантичном стиле, с типично Сасанидским декором и настенной живописью, – он ни в коем случае не может быть отнесен к исламской архитектуре. Кто не может съездить в Ирак или Иорданию и лично во всем убедиться, тот пусть сходит в музей Пергамон в Берлине. Туда в 1903 году привезли монументальные фрагменты руин дворца Мшатта. И что мы видим  на фотоснимках фресок этого стоявшего в пустыне замка? Там представлены обнаженные женщины, борцы на арене, аллегорические богини и калифы, носящие на голове изображения крылатого солнца языческого бога Ахура-Мазды.

Во многих дворцах встречаются даже типично «христианские» кресты, обвитые побегами винограда, как, например, в Самарре 9 века. До 930 года нигде нет и следа того фанатичного ислама, который описывается в исторических книгах.

Думаю, этого краткого экскурса хватило, чтобы стала ясна «генеральная линия» нашей аргументации. За подробностями я отсылаю к моим книгам и статьям.

 

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАТОРА ПЕРЕВОДА

 

166) Теософия в классическом понимании означает богопознание путем мифического восприятия, например, через непосредственное общение с божеством в состоянии экстаза. Теургия идет несколько дальше и постулирует магическое воздействие посвященных в соответствующее искусство на духов и богов.

 

167) Родом из Каталонии, Олагуе эмигрировал из франкистской Испании и жил во Франции. Его напечатанная во Франции по-испански книга была отмечена лишь немногими критиками и до сих пор не переведена ни на один другой язык (испанский текст книги можно найти на нашем сайте «История и хронология», www.jesus1053.com). Топперу принадлежит заслуга введения оригинальных и противоречащих великоиспанскому шовинизму и католической исторической традиции воззрений Олагуе в обиход на немецком языке. Его воззрения Топпер пропагандировал в статьях, книгах и докладах.

 

168) Униженное берберским господством чувство собственного достоинства – эта фраза применима к ментальности в Испании 19 или 20 века, но не к древней ее истории. Берберы, судя по новейшим топонимическим исследованиям, были автохтонным населением Иберийского полуострова, Италии, Южной Франции и даже немецкой Баварии до прихода в Южную Европу семитов с юга и скифов и готов (славян и германцев) с севера. Сегодняшний испанский, французский и вообще католический шовинизм не могут признать берберского (варварского?) прошлого своих стран. Но в Средневековье вряд ли кого-то интересовало, на каком языке говорил в детстве его феодальный владыка: в то время еще не было физической возможности придавать лингвистическим проблемам идеологическую подоплеку.

 

169) Упоминание халдеев в этом контексте весьма примечательно. Как показали Маркс и Хайнзон (см. книгу последнего 1988 г), знаменитые шумеры якобы третьего тысячелетия до Христа это просто халдеи первого дохристианского тысячелетия. Не даром же шумер называли халдеями в конце 19 и начале 20 вв. (ошибочно, как считает БСЭ). Последние же – семитское племя, впоследствии смешавшееся с вавилонянами (оных халдеи якобы подчинили в конце седьмого – начале шестого века до н.э.). В более позднее время (Греция, Рим) историки знают только халдеев – гадателей и звездочетов вавилонского происхождения. Тем не менее, обозначение «халдеи» упорно всплывает в Средние Века, причем не только в Междуречье, но практически во всем тогдашнем исламском мире. Так не были ли халдеи арабами Средневековья и не является ли их перенос в первое дохристианское тысячелетие фантомной проекцией в прошлое, которые так любят историки?

 

170) Инвеститура – торжественный ввод во владение недвижимостью, особенно в случае ввода духовного лица в ранг феодального правителя. Считается, что первоначально инвеститура была светской, так что, в частности, епископы получали в ходе соответствующей процедуры от светских властителей признаки их власти (епископский посох, например). После провозглашенного якобы в 1075 г. папой Григорием У11 запрета на светскую инвеституру и длившегося около 50 лет спора было оговорено, впредь получать епископский посох от папы, а от императора – скипетр на феодальное владение епископством.

 

171) Иными словами борьба шла не за реальное право инвеституры, а за изложение истории борьбы за это право в том виде, в котором одна из сторон хотела бы видеть историю развития инвеституры. Аналогично интерпретирует автор и развитие в исламе: задним числом творился и этот специальный раздел истории.

 

172) Сказочность симпатичного образа мусульманского пророка-разбойника отмечал еще Н.А.Морозов. Возникновение ислама в начале седьмого века – это такая же выдумка, как и возникновение христианства 2000 лет тому назад. Ранние формы монотеизма, имевшие большие локальные различия, были в странах победившего ислама задним числом интерпретированы как ранние формы ислама (и отнесены далеко в прошлое в ходе создания хронологии). Те же или очень близкие к ним формы были объявлены ранними формами христианства в странах победившего католицизма. Сегодняшняя форма ислама не могла выкристаллизоваться до распространения книгопечатания, т.е. до 16.17 вв.

 

173) Вообще-те, кого мы называем берберами, не признают этого обозначения (никакие мы не варвары!) и настаивают на обозначении их народа как измазиры. В политологической литературе последних 20 с лишним лет это собственное наименование народа постепенно вытесняет традиционное «берберы».

 

174) Берберский язык не является семитским, хотя в столетия арабского владычества и происходила сильная арабизация берберов, естественная (через ислам) и насильственная, вплоть до запретов на использование берберского языка.. Его относят к т.н. ливийской группе хамитских языков.

 

175) Считается, что арабский историк и ранний философ истории Ибн Халдун жил в 1332-1406 гг. и был верховным судьей (кади) в Каире, а также занимал высокие посты при дворах в Испании и в Северной Африке. Он написал исторический труд «Китаб аль-ибер», состоявший из томов 1. Ведение в историю, 2. История мира до Магомета, 3. Арабы в Африке и Испании, 4. Мусульмане Египта и Азии. Так как книга увидела свет только в 1868 г., можно усомниться в правильности дат его жизни.

 

176) Все-таки не Карла, этого выдуманного героического предка государственности всех немцев и французов, а тех реальных испанских и португальских феодалов, которые вели завоевательные войны на Юге Иберийского полуострова в 15 и, быть может, уже в 14 веках..

 

177) И это, по крайней мере, к началу 12 века, а то и много позже. Ну, если и не совсем язычники, то, во всяком случае, еще не мусульмане в современном значении этого слова.

 

178) Газна – город на северо-востоке Афганистана, разрушенный якобы в 1152 г. Основанная в этом городе якобы в 960 г. династия Газнавидов покорила еще в 10 в. большую часть Афганистана. Внук основателя династии Махмуд (ум. якобы в 1030 г) завоевал почти всю Персию и Северную Индию. Этот Махмуд Газнийский был идентифицирован Н.А. Морозовым как наиболее вероятный прообраз пророка Мухамеда. Правда, Морозов, считал, что Прозвище Газнийский означает Завоеватель (от слегка искаженного арабского гази = завоеватель), а не указывает на город Газна (или Газни). Считается, что Махмуд Газнийский везде вводил коран, что мне представляется неправдоподобным.

 

179) Буиды были первоначально предводителями наемников из Северного Ирана, из Персидских Альп. Они захватили якобы в середине 10 в. Междуречье и владели какое-то время и ею, и Персией. Правда, наряду с арабизированными именами, Буиды принимали еще и греческие. В 955 г. правил, согласно Н.А. Морозову, калиф Моты (якобы 946-974). К Буидам восходит титул персидских правителей шахиншах. Династия Буидов была якобы свергнута в Багдаде в 1058 г.

 

 

Глава 12

СТРАТЕГИИ ЗАЩИТЫ: ЕВРОПА И КИТАЙ

 

«Крупномасштабная Операция» началась на исходе Средневековья; без готовой концепции, без плана и программы. Шло время, сменялись поколения, и только немногие знали, что свершается «творение» прошлого. Обычно писатели, реагировавшие на своих предшественников, не имели перед глазами полной картины. Большинство людей мало интересовалось тем, что на самом деле представлял собой автор того или иного сочинения, главное – «что в нем написано». В этом нет ничего из ряда вон выходящего или слишком наивного; примерно то же самое происходит и в сегодняшнем естествознании (Фридрих, 1997).

Вспомогательных наук, как, например палеографии, археологии, нумизматики и самой хронологии, до Ренессанса не существовало. В предшествовавший ему период мало кого волновала мысль, сколько лет рукописи: тысяча или десять. Всех в первую очередь занимало содержание. Если оно отвечало богословским либо мировоззренческим установкам, то и само сочинение признавалось и считалось заслуживающим внимания. Такой практический подход к литературе способствовал внедрению и признанию порой самых противоречивых и чужеродных идейных систем: гностических, исламских или иудейских. Стоило только перевести иноязычный трактат или вставить его – в подогнанном с оглядкой на требования догмы виде – в собственный текст, как следовало признание в качестве самобытного творения и его включение в коллективный духовный багаж.

Подобная открытость инородному духовному наследию сегодня немыслима. В этом смысле «Крупномасштабная Операция» существенно обогатила нашу культуру.180)

Потом все кончилось. Пала Византия, и, если не раньше этого события, то уж во всяком случае вместе с потоком беженцев из первого бастиона христианской философии в Европу ворвался шквал новых идей, мыслей, учений. Оказалось, что за границей Европы, за пределом европейских крепостных ворот лежит другой мир с иным летоисчислением и иной историографией, с самобытной литературой и мало знакомой наукой, а, главное, с другим мировоззрением, освоить и интегрировать которое Запад уже не в состоянии. И началось размежевание.

Церкви пришлось определять, какие книги суть Слово Божье (Канон); чьи труды заложили основы богословия (кого вести по ведомству «Отцы церкви») и как именно должна выглядеть история «рождения» и «детства» католической религии. Тексты «выбраковывали» и «просеивали», писали и фальсифицировали. С расцветом эпохи Воз-рождения, которую правильнее было бы назвать эпохой Рождениея (нашей цивилизации), «Крупномасштабная Операция» стала приобретать характер сознательной акции. Но это вовсе не значит, что были выработаны общие ее законы, точные инструкции и алгоритмы. Наоборот: не стало больше прежнего подчинения неким неписаным правилам, основывавшимся на чувстве корпоративной солидарности немногих, знавших друг друга и все написанное гуманистов. Дикое семя дало обильные всходы.

Лишь на этой стадии пришло осознание того, какое количество текстов было подделано, и начались попытки остановить неуправляемое «размножение» фальшивок. Именно поэтому кое-что стали разоблачать или объявлять неправильным, еретическим.

Но весь «чинквеченто»181) (16 век) прошел в плодотворных дискуссиях, диких распрях и пьянящих душу актах творения нового. Лишь в результате проведенной Папой Григорием давно назревшей реформы календаря (1582), требования о подготовке которой артикулировались в течение века с лишним, была проведена итоговая черта. Тем самым, предполагалось дать отпор еретикам и язычникам. Начался планомерный процесс, в ходе которого укреплялись «отвоеванные территории» и вырабатывались средства защиты от возможных нападок. В результате исправления трудов «Отцов церкви» и создания связной хронологии при помощи вымышленных «окончательных» папских списков, церковных соборов и борьбы из-за инвеституры, которая, разумеется, столь же вымышлена, как и все остальное, была заложена надежная историческая основа. Таким образом, возникло вроде бы вполне почтенное прошлое в том виде, в каком – за исключением незначительной корректуры – оно известно нам сегодня.

Но и эта все завершающая работа продолжала вызывать споры. Венец трудов принимал свои почти уже сегодняшние очертания в условиях непрестанного противоборства. Ни перед чем не останавливалась церковь, включая и убийства, лишь только начинало качаться созданное ею вселенское сооружение. На начальной стадии этого процесса кризисы такого рода должны были происходить нередко, если принять во внимание, что опорные сваи можно было удалять и заменять на новые только постепенно, одна за другой. На собственных ошибках и их устранении оттачивалось ремесленное мастерство творцов прошлого. Процесс укрепления позиций мошеннического сообщества стал, наверное, самой захватывающей страницей в истории «Широкомасштабной Операции».

 

И вдруг очень серьезная опасность пришла из Китая.

Открытие Америки принесло удивительные известия об инках и ацтеках; в 16 веке Европа впервые осознала, что, помимо «оси» Иерусалим – Афины – Рим, на Земле существуют и другие цивилизации с высокоразвитой культурой. Последовавшее в конце этого века знакомство с цивилизацией Китая, по многим параметрам превзошедшего в культурном отношении Европу, поверг католическую церковь в неописуемый шок. Под сомнение могло быть поставлено самое главное: монополия хранительницы и администратора мудрости. Конфуций очаровал просвещенные европейские умы. Многие, в том числе и знаменитый Лейбниц с восторгом восприняли идущие из Китая духовные импульсы. Свои революционные мысли он изложил в трактате «Новейшее китаеведение» (1697) 182). Лейбниц утверждал, что взаимообмен между двумя наиболее развитыми культурами, китайской и европейской, их духовное объединение обогатит обе цивилизации интеллектуально и нравственно и приведет к неслыханному духовному подъему.183) Бинарная математика Лейбница, основа современной компьютерной техники, явилась для него подспорьем в его занятиях китайской философией.184)

Обширная переписка между европейскими учеными и миссионерами ордена Иезуитов в Китае породила такое количество новых идей, что церковь охватил страх. Возникла дилемма либо люди верят ветхозаветной истории и величайшими событиями истории человечества считают Потоп и происхождение людей от сынов Ноя, либо симпатии к Китаю пробудят в обществе интерес к китайской, совершенно иной историографии и, следовательно, Ветхий Завет будет поставлен под сомнение.185)

 

 

РИМ В КИТАЕ

 

В один прекрасный день 1625 года строители, работавшие в древнем городе Сиань Фу (одна из бывших столиц Китая), обнаружили трехметровую, весом в 2 тонны мраморную плиту с надписями на сирийском и китайском языках. В тексте содержалось указание на христианское присутствие в Китае 7–8 вв. Там сообщалось о миссионере по имени Олопен, в 635 году прибывшем в Китай и основывавшем общины, и о преследованиях христиан в 699 и 713 гг., о строительстве церквей, о подарках китайского императора и о благожелательном отношении со стороны буддийского духовенства. Камень, изготовленный предположительно в 781 году, был для иезуитов ценнее любого клада с сокровищами. Еще бы: он подтверждал столь древний почин католического миссионерского усердия на ниве христианизации Срединной Империи. И, соответственно, то, о чем всегда и везде шла речь: о все новом и новом подтверждении как можно более раннего происхождения христианской церкви.

Весть о находке мгновенно облетела Европу. С гордостью ее передавали из уст в уста. Вольтер, однако, вкупе со многими европейскими учеными, сразу же распознал в надписи фальшивку, изготовленную по традиционному образцу: мученики и императорские грамоты всегда служили предметом гордости западной церкви. В Европе знали о несторианском христианстве, о его распространении на Востоке и о радушном приеме, который несториане186) встретили в Китае. Но католическая миссия на краю света 1000 лет назад – это было уж слишком, это вызывало сомнения.

Иезуиты подчеркивали, что речь идет именно о католической конфессии: в китайском тексте сказано, что Христос оставил 27 книг, своего рода Канон учения. В сирийском Каноне Нового Завета, Пешитте, всего 22 книги, а в Каноне католическом – именно 27. Итак, несториане «выводились из игры». Кроме того, в тексте надписи подтверждалась истинность католического учения о двуединой природе Христа (в противовес несторианам с их учением о четком разделении божественной и человеческой природы Спасителя). Тем не менее, церковь еще долго цеплялась и продолжает цепляться за эту подделку. Правда, в 19 веке каменная плита из Сиань Фу была - вроде бы окончательно - окончательно признана фальсификацией авторитетными синологами. Но не церковью!

Интересна история изысканий, связанных с этой необычной находкой. В китайских текстах мы не находим о камне никаких сведений. Иезуит Эммануэль Диас, в 1641 (или в 1644) написавший научный трактат о камне из Сиань Фу, сам не твердо уверен, когда и где камень был найден; он предполагает, что в 1623-1625 гг., и называет места, отстоящие друг от друга на расстояние в 40 английских миль. При этом, естественно, он пересказывает типично христианскую легенду о старом крестьянине, о посетившем его чудесном видении, о чуде в разгар снежной пурги и т.д.

Надпись почти не выветрилась, и это послужило основанием утверждать, что со времени создания («781») плита простояла на поверхности всего 64 года, а в 845 – была зарыта в землю.

Как это все происходило, сами ли иезуиты изготовили надпись на камне и как именно они это сделали, – неясно и по сей день. Но знание некоторых сторон миссионерской деятельности в Китае позволяет подозревать в фальсификации именно членов Ордена.

Учитывая огромное его значение для католической церкви, а также нескончаемые споры вокруг найденного мраморного блока, я решил внимательнее к нему присмотреться.

В роскошно иллюстрированном и многократно перепечатанном издании об иезуитской миссии в Китае (China illustrata; Китай в рисунках; Амстердам, 1670) иезуит Атаназий Кирхер обстоятельно описывает каменную плиту и долго и нудно рассуждает о ее подлинности. Оказывается, уже в 1640 году, после того как Кирхер рассказал публике о замечательной находке в своем произведении «Посланец коптов» (Prodromus coptus), ему пришлось выдержать шквал критических нападок. Никто не хотел верить в истинность находки. Видимо, люди, – даже не владея китайским, – при одном только взгляде на надпись тотчас различали в ней подделку. «Если они хотят меня провести, пусть придумают что-нибудь получше», – вот буквальный перевод строки одного из сатирических стихотворений Вольтера об иезуитах (цитирую по Дюнне, стр. 195) в связи с этим камнем.

Венчает надпись христианский крест с одинаковыми лилиями на четырех концах. Сам Кирхер утверждает, что крест похож на тот, что, отправляясь на отвоевание Святой земли, нашивали на плащи крестоносцы: так называемый «мальтийский крест». Это не совсем верно: тот на концах был только раздвоен. Но в одном Кирхер прав: крест с лилиями появился только в 12 веке, во время христианского завоевания (пресловутой реконкисты) Испании. Это был символ истребителя мавров Сантьяго. До двенадцатого века изображения подобного креста нигде не встречаются, и уж тем более у сирийских миссионеров восьмого века.

То же и китайский текст, состоящий из 1789 слоговых знаков187): он недостоверен не только из-за неправильно указанного количества книг Нового Завета в сирийской церкви. Место, отводимое Кирхером под цифры, не содержит китайских цифр; сам он в «дословном» переводе пишет (словами, то есть опечатка исключена) о тридцати четырех книгах. Зато во втором рассказе о находке и надписи на камне в той же книге, цветистом, похожем скорее на свободное изложение, чем на перевод, он говорит о 27 книгах.

Уже первые строки текста надписи заставляют вспомнить знаменитые начальные стихи Иоанна, только вместо «Слово» проставлено китайское «Принцип». Подмешаны в текст также даосские и буддийские понятия; слова «Бог» в форме Холоой (=Алаха, Элохим) и «Сатана» – Сотан, представлены в соответствии с фонетическими особенностями китайского языка188). Иисуса зовут Ми Ксио (Мессия) 189); к его колыбели приходят предсказатели судьбы из Персии; имеется намек на Нагорную проповедь, но отсутствует смерть на кресте. Великолепно описано «вознесение» ровно в полдень.

Описание Палестины, долженствующее подчеркнуть древность надписи, заимствовано из китайских романов о таинственной большой стране на Западе (ученые спорят о том, имеется ли в виду Большая Сирия или Византия) и по достоверности сопоставимо со сказками «1001 ночи».

И, разумеется, там зафиксирован догмат о чистилище. Кирхер это доказывает, приводя длиннейшие цитаты из Библии и сочинений Отцов церкви (стр. 52). Столь многословная аргументация свидетельствует о том, что, как установил Ле Гофф, представления о чистилище были еще новы даже и для 16 века. Из чего следует, что надпись фальсифицирована.

 

 

РАЗОБЛАЧЕНИЕ НЕРАЗОБЛАЧИМОЙ ПОДДЕЛКИ

 

Сирийские слова по краям несторианского камня – это, собственно, только имена миссионеров. В отличие от первоклассной китайской каллиграфии основного текста, «сирийский фрагмент» выполнен настолько халтурно, что становится очевидно: надпись вырезал не иезуит, а – по «шпаргалке», предоставленной патером Триго – китаец, для которого сирийский был абсолютно незнакомым языком. Однако именно сирийский текст крайне важен: в нем увековечен год создания надписи, 1092 по греческому летоисчислению. Считая началом греческого летоисчисления 310 год до н. э., как это принято делать, мы получаем дату установки камня – 782 год н. э. Этот пункт Кирхер обосновывает столь же подробно, сколь и утомительно. Он с воодушевлением указывает на то, что в надписи присутствует двойная датировка: еще одно указание даты относится к упоминаемому в ней китайскому императору. Мы еще увидим, куда приведет нас этот роскошный вывод.

Эммануэль Диас, описывавший находку в одном из посланий от августа 1625 года, вдруг делает ее на 250 лет старше; в письме же от 1627 года он возвращается к первоначальной дате. Следовательно, в этом вопросе среди иезуитов первоначально имелись разные точки зрения.

И еще несколько подробностей, связанных с обстоятельствами находки: в 1625 году иезуит патер Триго и крещеный за два года до события китаец Мельхиор Чу (высокообразованный человек знатного рода) отправились в Сиань Фу, одну из древних столиц Китая. Там была найдена мраморная плита, сразу же признанная Триго подлинной. Находка вызвала в народе необыкновенный ажиотаж; взглянуть на нее прибыл сам губернатор. Все, от мала до велика, дивились неоспоримому доказательству непрерывности христианской традиции. Дело в том, что китайцы все время упрекали миссионеров в том, что никто, мол, в Китае прежде ничего не слышал об этом якобы древнем учении, о христианстве.

Доказательство древности происхождения для китайца неизмеримо важнее, чем для европейца190), поэтому миссионеры считали себя вынужденными представить китайцам длительный «ряд предков» христианской религии. Позже, в 1650 году, в иезуитской церкви в Пекине была установлена каменная доска с перечислением «предтеч», начиная со Святого Фомы, одного из 12 Христовых апостолов, сирийских миссионеров, Франца Ксавера, никогда, кстати, не бывавшего в Китае191), – и заканчивая Матео Риччи, первым истинным гением китайской миссии иезуитского ордена 192).

Кого не хватает в этом списке? Миссии францисканцев 13–14 вв., считающейся сегодня реальным событием прошлого. Ее, конечно, охотно бы вписали, будь она к тому времени уже изобретена.

Итак, важнейшим связующим звеном между легендой о Святом Фоме и нашей действительностью оказывается «несторианский камень» (таково принятое современное название находки в Сиань Фу). Он выполняет сразу две функции: льстит самолюбию китайцев (довольных почтенным возрастом христианской миссии), а в глазах европейцев выступает в роли неопровержимого доказательства более чем тысячелетней верности католической церкви своим догматам – о триединстве, чистилище, непорочном зачатии Девы Марии и неотделимости божественной природы Христа от человеческой.

Однако для европейских вольнодумцев именно эти относительно недавние римские догмы послужили основанием считать надпись на камне подложной. Я задаюсь вопросом: почему Триго был так неосторожен? Наверное, он хотел добиться только первого эффекта: произвести впечатление на китайцев. Местный «конвертит» (католический новообращенный), который гравировал камень, знал только католическую веру 17 века и не мог бы ничего предпринять с сирийскими (несторианских) догматами.

Иоганн Терренц (Шрекк) из г. Констанц, коллега Триго по миссии, блестящий ученый-естественник и добрый друг Галилея, первым расшифровал сирийскую часть надписи. Впрочем, может быть, что он сам и набросал проект надписи. Во время морского путешествия в Китай Терренц занимался подобными текстами. Сирийский язык в надписи, кстати, не совсем правильный.

Все необходимые маневры, какие обычно происходят сразу после подобной «находки», описаны Кирхером. Ничего из ряда вон выходящего – целый ряд шагов, как всегда в таких случаях  призванных обеспечить безопасность и сохранность «найденного»: губернатор тут же распорядился изготовить точную копию камня и выставить ее в Сиань Фу. Оригинал исчез. Естественно, это только придуманная на будущее история, призванная подготовить аргументы против будущих скептиков: если кто-нибудь решит серьезно заняться определением истинного возраста надписи, отговорка готова. Надпись – та же, а камень – не тот. Это не фальшивка, не подделка, а просто копия «исчезнувшего» «несторианского камня». Выполнена с оригинала в 1625 году.193)

Иезуит Альварес Самеде, видевший и описавший камень в 1628 году, удивлялся: китайский текст такой внятный и разборчивый, как будто только что написанный. А вот сирийские слова – он называет их халдейскими194), – ему непонятны. Может быть, ученый муж что-то заподозрил?

В том же году Триго повесился (Дюнне, стр. 213). За несколько лет до этого он уже отошел от миссионерской деятельности и полностью посвятил себя изучению китайской истории и писательской деятельности. В последнее время Триго спал всего по три часа в сутки и работал в состоянии сильного душевного напряжения. Может быть, он осознал, что именно он содеял, чему способствовал или по крайней мере в свое время не воспротивился. Кстати, в свое время его покровитель и крещеный друг Мельхиор Чу, находясь еще совсем молодым человеком при императорском дворе, был изобличен в обмане и пожизненно отстранен от всех государственных должностей. Довольно необычная история, главные действующие лица которой предстают перед нами не в самом лучшем свете, не правда ли?

В 19 веке французский синолог Станислас Жюльен установил еще раз, что надпись на камне представляет собой фальшивку. Его поддержал коллега из Йельского университета Е. Е. Солсбери, утверждавший, что точка зрения Жюльена получила всеобщее распространение в профессиональных кругах. Даже крупный ориенталист и исследователь религии Эрнест Ренан в 1855 году писал, что «несторианский камень» – это подделка; восемь лет спустя, правда, он уже считал его подлинным. Начиная с Потье (1837), сторонники подлинности «несторианского камня» начинают постепенно преобладать. Хирт (1855) воспринимает его как документ. В 1908 году для Нью-йоркского «Метрополитена» изготовляют имитацию и одну копию передают в Ватикан. С 1907 года «несторианский камень» выставлен в музее Сиань Фу.

 

 

АСТРОНОМИЯ: ФОРПОСТ ХРИСТА И ЕВРОПЕЙСКОГО ИСТОРИЦИЗМА

 

Считается, что с незапамятных времен195) образованные китайцы занимались астрономией, преследуя при этом мистические или религиозные цели. При этом для них были важны не столько календарные, практические вопросы (например, когда крестьянам следует начинать сев), сколько определение благоприятных и неблагоприятных дней. Этим интересовались все – от императора до последнего простолюдина. С гороскопом сверяли и время закладки первого камня в строящемся доме, и устроение праздников, и всю свою жизнь. При дворе китайского императора нес службу штат астрологов, в чьи обязанности входило и составление прогноза погоды. Если прогноз оказывался неточен (например, не предупреждал о солнечном затмении196)), народ считал, что император слаб: кому же и знать о готовящемся природном катаклизме, как не Посланнику Неба.

К сожалению, астрономические сведения, содержащиеся в китайских хрониках197), не пригодны для научного анализа: они почти никогда не содержат данных наблюдений, но по большей части – вычисленные даты. Это, скорее, астрология, нежели астрономия.

Приблизительно с 1351 года исламские чиновники, явившиеся в некотором роде реформаторами китайского календаря, занимаются приведением в порядок императорских хроник. Кстати, очень важная дата (Маркс, 1996а): за четыре года до этого в Центральной Азии должна была произойти неслыханная катастрофа, последствия которой отозвались и в Европе в виде «черной смерти», или чумы. Все китайские календарные даты, предшествовавшие катастрофе, можно рассматривать как ретроспективный вымысел.198)

Одной из причин заката династии Мин и самоубийства последнего императора называют неумение придворных астрономов правильно рассчитать календарь. Наверное, мусульмане, передававшие опыт китайским коллегам, работали в последние годы небрежно: календарные затмения никак не хотели совпадать с природными.

В правление последнего императора династии Мин и началась миссия иезуитов в Китае. Утонченные интеллектуалы со всей Европы, формально находясь под дипломатической защитой Португалии, они, фактически каждодневно, рисковали жизнью, распространяли в Срединной империи католическую веру199). Незаурядные знания в области математики, геодезии и астрономии снискали им почет и уважение в аристократических кругах китайского общества; некоторых иезуитов приглашали на службу при дворе китайского императора, и «первым среди равных» был Матео Риччи, прибывший в Китай в 1583 году. Он познакомил китайцев с новой моделью Солнечной системы, принятой в то время в Европе. В календарных расчетах Матео Риччи всегда оказывался точнее, чем его придворные конкуренты. Кстати, упоминавшийся в предыдущем разделе Терренц состоял в переписке с Кеплером и советовался с ним по вопросам астрономии.

Таким образом, иезуиты непосредственно участвовали в процессе упорядочения китайского времяисчисления 200), а с 1611 года – помогали составлять годовые гороскопы. Для уточнения расчетов Сабатину де Урсису и Жану Путориа пришлось определять градус долготы Пекина, что оказалось совсем не простым делом: китайцы об этих материях не имели ни малейшего представления.

В те времена в китайском языке не было слова «христианство»; говорили просто – астрология, небесное учение. Китайские аристократы вряд ли даже осознавали, что их обращают в другую веру: к своей миссии иезуиты подходили тактично и с уважением к местным традициям. Первое время они даже одевались, как буддистские монахи; позже Орден позволил им носить китайские шелковые одежды и головные уборы. Об этом Риччи (см рис. на стр. ???) с восторгом писал своим друзьям, прибавляя, что больше всего на свете ему хотелось бы иметь раскосые глаза и плоский нос в придачу.

В 1622 году его ученик и преемник Триго привез с собой из Кельна талантливого ученого Иоганна Адама Шалля, ставшего с 1640 года главой пекинской иезуитской миссии. Иоганн Шалль, выдающийся математик и астроном, сразу же завоевал расположение образованных кругов столицы. Первый император пришедшей к власти (1644) Маньчжурской династии, юный Чжун-цзы, часто и по разным поводам советовался с пятидесятилетним иезуитом, обращался с ним запросто, без церемоний и называл его «дедушкой». Когда встал вопрос, кому ведать календарными расчетами, Шалль посрамил мусульманских звездочетов, с большой точностью предсказав солнечное затмение. Положение его при дворе еще более упрочилось. Теперь, будучи назначенным главой придворной календарной комиссии, он принялся разрабатывать китайский календарь и упорядочивать китайские хроники в соответствии с новейшими достижениями европейской историографии. Результат работы был представлен в 1662 году на китайском языке и два года спустя – на латыни. К этому времени его и еще троих иезуитов обвинили в злословии на Конфуция и занятиях черной магией и приговорили к смерти. За день до казни случилось сильное землетрясение, из-за чего император счел возможным помиловать бывшего фаворита. В 1666 году Шалль умер. После смерти он был в 1669 г. официально реабилитирован, а миссию возглавил бельгиец Фердинанд Фербист, остававшийся на этом посту вплоть до кончины в 1688 году. Воистину, это были люди необыкновенной судьбы!

Во главе императорской астрономической комиссии иезуиты находились в общей сложности 170 лет. Помимо распространения католической веры, они вели плодотворную научную деятельность. Иезуиты были географами и историками 201), пропагандистами новейших технических достижений и политическими советниками. В частности, они консультировали императоров во время переговоров с Россией, превратившейся со временем в важнейшего северного соседа Поднебесной империи.

В мировоззренческих вопросах иезуиты были строго последовательны: они чтили Конфуция и вели непримиримую борьбу с «псевдорелигиями» – буддизмом и даосизмом. Возможно, апелляция к Конфуцию, охранителю устоев и стороннику сильной власти, помогала иезуитам закладывать основы для распространения христианства. Возможно также, что именно иезуитам мы так же обязаны явлению «воссозданного» Конфуция, просвещенного философа-«государственника», как маньчжурские императоры обязаны им (литературному) созданию образца для своего правления – блистательной эпохи Тан (618–907).

 

 

ВЫМЫШЛЕННАЯ «ИСТОРИЯ» ПРИДУМАННОЙ ДИНАСТИИ ТАН

 

Венцом многолетних усилий миссионеров, оставившим неизгладимый след в мировой истории, стал «перекрой» китайской хронологии и ее подгонка под европейские даты. Старейшей европейской публикацией хронологической таблицы китайских императоров считается Tabula chronologica monarchiae sinica иезуита Филиппа Купле (1687), вышедшая в исправленном трехтомном варианте в 1782 году. Циклическое время китайцев превратилось в этой работе в направленный временной луч, что было типично для апокалиптического мышления католической церкви.

Мартин Мартини (1658) написал первую на латинском языке историю Китая от истоков до рождества Христова. Гениальный Антуан Гобиль исследовал связи Древнего Китая с другими нациями и издал перевод древних китайских преданий «Книгу документов»; он же, первым из европейцев, составил жизнеописание Чингисхана (1739). Де Виделу занимался китайскими источниками по истории Северной Азии.

А Премар составил китайскую хронологию событий, предшествовавших эпохе, описанной в «Книге документов».

 

«История династии Тан» Гобиля (опубликованная в его в «Мемуарах», тт. 15 и 16) стала основополагающей для китайской историографией. Сегодня известно (Твитчетт, 1992), что в 1700 году имелась лишь одна рукопись хроники Тан; позже были найдены еще несколько фрагментов середины 17 века со вставленными главами, «не имеющими исторической ценности».

Единственный манускрипт с позднейшими приписками? Это напоминает о подделанном Таците и прочих «классиках». Неужели Гобиль по собственному почину решил заняться составлением хроники? В его книге приведены сведения, которые «не стоит даже пытаться найти в китайских трудах того времени», как выражается Роуботэм (1942).

Вот какие удивительные вещи пишет Гобиль (сам астроном) об астрономии эпохи Тан: в 721–727 гг. Индиец И-Ан вернул астрономии ее былую славу, потускневшую в глазах императора и придворных после нескольких небрежно и ошибочно сделанных расчетов солнечных затмений. Индиец выстроил обсерваторию, использовал астролябию, секстант, гномон; давал точнейшие сведения о солнце, луне и планетах, а также занимался географическими измерениями. Что при этом бросается в глаза и вызывает удивление: данные о широте того или иного пункта всегда верны; данные же о долготе либо отсутствуют, либо их величина (например, протяженность Китая с запада на восток) уменьшена в два раза. А ведь самой сложной для иезуитов задачей стало как раз определение градуса долготы Пекина, так как ни в Европе, ни в Китае никаких сведений на этот счет не существовало. А без этих данных невозможны были и точные расчеты затмений.

Ни вычислительных инструментов И-Ана, – пишет Гобиль, – ни гениальных часов, отбивающих каждую четверть, не сохранилось. Зато, по его сведениям, сохранилась обсерватория императора Ву-Вана (1122 до н. э.). Император этот для реформы календаря (!) должен был опираться на точные данные наблюдений за звездами. У него были даже компасы, которые он дарил посланникам южных соседей Китая. Да, астрономия в Китае имеет древнюю традицию! Более тысячи лет назад император Чун-кан за неверный расчет солнечного затмения якобы приговорил обоих своих придворных астрономов к смерти. Гобиль относит впервые верно предсказанное затмение к 2155 году до н. э., его коллега де Майа – к 2159 году до н. э. (Потье, стр. 58). Некоторые астрономы и по сей день принимают подобные «данные наблюдений» за чистую монету.

Но давайте вернемся из мрака древности в эпоху Тан, летописи которой столь же мало заслуживают доверия.

Так называемые «правдоподобные записи», сделанные для императора около 850 г., являются – с точки зрения Твитчетта, по всей видимости выдуманными. Только записи периода позднего Тан (906-960) признаются некоторыми китаеведами имеющими определенную историческую подоплеку. Однако соответствующие произведения якобы погибли в последующую эпоху. Поэтому, когда сегодня историки пользуются этой информации, то они переписывают фальшивки, изготовленные в подтверждение этой легенды.

«К сожалению», – пишет Твитчетт о летописях эпохи Тан (стр. 200), – «мы нигде не можем зафиксировать точную дату начала какого-либо отдельного процесса или события. Описание каждого события претерпевает несколько изменений… Нет никаких сомнений в том, что в некоторых случаях историки преднамеренно исказили события…История эпохи Тан именно потому столь загадочна, что у нас имеется слишком мало данных для реконструкции отдельных событий, и не сохранилось никаких независимых свидетельств».

И там же (стр. 201): «Современные историки считают работу с рукописями, с хрониками наименее плодотворной частью так называемой «стандартной истории». Хотя оные и представляют достаточную основу для составления хронологии, то есть обычной последовательности событий, официальных придворных назначений и происшествий, но, как правило, не содержат развернутых повествований или анализа».

Мне знакомо это стремление создать сначала хронологический каркас, который впоследствии, при помощи историографов, обрастет плотью.

Так случилось и в Китае: стали появляться «монографии» по отдельным темам: по формам повозок, по одежде, по государственной финансовой системе и музыке, календарю и астрономии. Они подходят ко многим эпохам. Правда, в разделе «литература» встречается неожиданность: перечень содержимого императорской коллекции сочинений, с предисловием 940 года. Твитчетт пишет: «К несчастью, при первом составлении монографии… было решено исключить оттуда дополнение с буддистскими и даосскими трудами, всего 2500 наименований».

В том же духе комментирует жизнеописание великого императора Ван-Цзонге династии Тан другой видный синолог, Ротур (1981). Китайский ученый Лин Лу-че, систематизировавший в 1959 году архивные материалы, в предисловии пишет, что летопись больше напоминает роман с женоненавистнической тенденцией и идеализированным взглядом на армию. Жизнеописания поэтов (при том, что эпоха Тан считается временем расцвета китайской поэзии) представляют собой сухое перечисление их придворных титулов.

В заключение он говорит: «Система народной армии и земельной реформы – не более чем утопические мечты» (стр. 586). Собственно истории в обстоятельном «историческом» трактате нет и следа. Много внимания уделено сексуальным отношениям стареющего императора с дамами гарема, причем морализаторскими тенденциями работа напоминает «Государево зерцало» для маньчжурского императора Чжун-цзы, подававшего большие надежды и отличавшегося ясностью мысли, но забросившего занятия философией и предавшегося чувственным удовольствиям. Только европеец мог выдумать противоречащее китайской традиции до и после Тан равноправие женщин в эту промежуточную эпоху– причину любого зла и упадка династии, как пытается представить дело чужеродный моралист с поднятом предупреждающем указательным пальцем. Дело в том, что иезуиты, состоявшие при дворе, пытались бороться с институтом многоженства. Но юный маньчжурский император никак не хотел отказаться от гарема; Шалль даже писал, что это единственная причина, по которой Чжун-цзы отказывается креститься (Кирхер, стр. 141). В летописях часто упоминаются суеверия и колдовство; на старости лет император династии Тан якобы перестал с ними бороться, что послужило еще одной причиной заката династии. Искоренение народных предрассудков и веры в иррациональную магию иезуиты считали одной из важнейших задач своей миссии.

Разумеется, буддистские монахи обвиняются во всех смертных грехах, особенно в сексуальной распущенности. Но, как показала история, пропаганда не слишком сильно подействовала на маньчжурского императора, и в зрелом возрасте свои симпатии он отдал именно буддизму.

 

Таким образом, создается впечатление, что на хронологический каркас оказалась «натянута» целая эпоха. Она так и вошла в мировую историю: по времени точно соответствующая европейскому средневековью, со своими событиями, понятиями и датами. Энциклопедическая образованность иезуитов и их положение при дворе позволили им «чеканить» духовные основанья Китая. Если китайские хроники писались так же, как франкские и германские, то бояться было более нечего. Упустить случай иезуиты не могли. Речь шла об укреплении позиции на двух фронтах. Нужно было «подтолкнуть» китайцев к отказу от их «околорелигиозных» традиций и содвинуть их вернуться к «очищенному» конфуцианству. Для Церкви же приходилось искала формулировку, позволившую бы иезуитам «канонизировать Конфуция». Премар, Буве и последователи (их стали называть «фигуристы», по названию теории – фигуризм) установили, что Яфет, сын Ноя, будучи законодателем китайцев, принес им истинную древнюю религию, нечто вроде монотеизма; отголоски ее остались в загадочной книге И-Цзин. Тем самым было бы найдено недостающее звено и здесь.

Результатом колоссального труда стало появление в 1778 году первого свода китайской истории; прежде в Китае ничего подобного не было. Туда вошло все: династии, перечень и хроники правления императоров, причем даты были соотнесены с европейской временной шкалой. Труд этот (несмотря на частую критику по поводу многочисленных неточностей) до сих пор не имеет аналогов; и любой синолог, хочет он того или нет, – вынужден либо на него ссылаться, либо им руководствоваться.202)

 

Полной ясности в этом вопросе пока нет, и ставить точку рано. Мне хотелось бы подчеркнуть: в разное время работой иезуитов при китайском императорском дворе руководили разные люди. Соответственно, менялся взгляд на задачу и целевые установки. Императорской династии нужна была календарная реформа, созданная на основе астрономических знаний эпохи Возрождения и учитывавшая китайский 60-летний цикл, и упорядочение летописного корпуса; при этом иезуитами была прорежена вся история высококультурного китайского народа от древнейших времен до современности и одновременно – изобретена «блистательная эпоха Тан». Хронологическая система явилась для китайцев новшеством; она была создана по латинскому образцу и под общим руководством католической церкви. Весь процесс продлился 150 лет и был насильственно прерван китайской стороной (с 1735 года).

Вопрос о том, как далеко зашел клир и исполнители-иезуиты в деле защиты церковных интересов, – остается открытым. А интерес в «прививании» Китаю чуждой хронологической системы у церкви, безусловно, был.

Если представить себе начавшуюся в Ватикане панику, вызванную осознанием превосходства китайской письменной культуры, и вспомнить дату отправки первого посольства в Пекин (путешествие Матео Риччи, 1583 год, то есть непосредственно вслед за григорианской календарной реформой октября 1582 года), то можно понять, сколь продуман, тонок и вместе с тем дерзок оказался план: выстроить идеологический рубеж в центре вражеской страны с целью упреждения вполне резонно ожидаемого культурного штурма. С переводом Китая на европейскую хронологию цель была достигнута: нейтрализована, возможно, единственная сила, способная, быть может, противостоять католической историографии.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА ПЕРЕВОДА

 

180) Критиков историографии часто обвиняют в попытке убить историческую традицию, подорвать культуру человечества, обеднить ее, лишить целые народы их исторических корней, их прошлого. На самом деле мы признаем огромный культурный вклад творцов виртуальной истории и уверены, что их фантастически занимательная, романтическая, захватывающая и порой крайне наивная сказочная творческая деятельность навсегда вошла в золотой фонд человеческой культуры. Мы лишь настаиваем на том, чтобы этим культурным достоянием распоряжались, его исследовали и холили те, кому это по роду профессии и положено делать: филологи. Что до исторических корней, то ими должна начать заниматься новая междисциплинарная область знания, имеющая действительно право именоваться наукой о прошлом.

 

181) Итальянское обозначение столетий триченто, кватроченто и чиквеченто для 14, 15 и 16 веков показывают, что речь шла о третьем, четвертом и пятом веках (возможно, после некого нулевого), что дает нам даты, на 1000 лет более близкие к началу летосчисления, чем мы привыкли.

 

182) Великий немецкий ученый-энциклопедист Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716), математик и физик, философ и теолог, геолог и биолог, изобретатель и дипломат, к тому же юрист по образованию, не относился к числу поставщиков первичной информации о Китае в Европе. В возрасте 21 он прочитал знаменитую книгу Кирхнера (1667), а в 1686 г. встречался в Риме с итальянским иезуитом Филипусом Мариа Гримальди, посланным императором Китая с миссией в С.-Петербург, и заехавшим «по дороге» с отчетом в Ватикан. На основании этих источников информации он и написал названное произведение, имевшее подзаголовок «Современный Китай».

 

183) Лейбниц считал, что Китай может перенять европейскую науку (в первую очередь, математику и физику), абстрактную и техническую, логику и метафизику. Зато в плане морали и восприимчивости к наилучшему в других культурах, государственного (власть наилучших) и общественного устройства, философии и этических стандартов (себя он неоднократно характеризовал как конфуцианца) Европе стоит поучиться у Китая..

 

184) Посвященную логике работу «Об искусстве комбинаторики» Лейбниц напечатал в 1666 г., еще до знакомства с книгой Кирхнера. В ней он выдвинул идею применения в логике математической символики и поставил задачу логического обоснования математики. Использовать бинарную систему для математических вычислений Лейбниц предложил в работе 1679 г. Эти идеи возникли у него в ходе поиска универсального языка науки. В 1702 г. в своей «Книге изменений» он применил эту систему для интерпретации некоторых загадочных схем и диаграмм в якобы старых китайских книгах. Кроме того, он подчеркнул близость его бинарной системы счисления с цифрами 0 и 1 к китайской философской позиции относительно Инг (женское и отрицательное начало) и Янг (мужское и положительное начало), из которых и состоит все на Земле сущее.

 

185) Именно поэтому одна из установок Ватикана иезуитам гласила: довести историю Китая до всемирного потопа, создать таким образом «независимое» подтверждение этому столпу европейской исторической легенды. Мы говорим о легенде не потому, что считаем всемирный потоп выдумкой. Наоборот, он хорошо укладывается в наше с Топпером катастрофистское понимание прошлого человечества. Просто трудно ожидать, что об этом отдаленном – пусть много меньше, чем думают историки Земли – страшном событии сохранились иные источники, кроме мифов и легенд.

 

186) Сирийские несториане якобы переселились в начале Средневековья из-за гонений в Персию, а оттуда в Индию и Китай. Но не все. В Месопотамии в 16 в. они заключили унию с Ватиканом и образовали патриархат халдейского обряда, халдейскую церковь. Еще одно упоминание халдеев, на этот раз, скорее всего, единственно достоверное.

 

187) Речь идет о китайских иероглифах, имеющих, как известно, однослоговый характер. Каждый иероглиф обозначает одно понятие, но количество понятий много больше, чем слогов (даже если учесть тональность китайского языка, наличие в нем четырех тонов для гласных, что увеличивает число возможных слогов приблизительно  в четыре раза) превосходит таковое слогов в десятки и сотни раз. Поэтому есть десятки и сотни разных иероглифов, имеющих одинаковое произношение.

 

188) Китайская письменность не является фонетической. Переводится смысл слова и только он. Фонетическая передача слов из других языков , как правило, невозможна. Это создает проблемы при передаче имен, географических наименований и т.п. Чтобы обойти эту трудность, придумывают разные трюки. Например, слово Германия (Деучланд) переводится на основе первого слога как Де-Го, государство Де.

При попытке фонетической передачи слово из чужого языка, которое не имеет смыслового перевода, передают набором иероглифов, звучащих похоже на слога непереводимого слова. Условный пример: из «почти по-китайски» звучащего слова Вашингтон делается набор китайских слогов, например, Ва Шин Тонг или Ва Шенг Тонг. Каждый из трех слогов может передаваться множеством значений. Выбрать из них некую комбинацию трех значений и, следовательно, последовательность трех иероглифов – задача нелегкая. Если (опять же условно) эти значения «зеленый». «змея» и «очки», то может оказаться, что столица США будет впредь пониматься как «зеленая очковая змея». На самом деле Ва, в зависимости от тональности, может иметь значения «копать, рыть», или «лягушка», или «дитя, ребенок», или «носки, чулки». Шин может значить, например, «сырой, влажный», «поэт», «учитель, наставник, мастер», «лев», «терять, лишаться, утратить», «упустить», «труп, мертвое тело, покойник», «осуществлять», «цельный, сплошной» и еще с десяток самых разных значений. Тонг может передаваться иероглифами со значением «сквозной, пробить, насквозь, прочистить», «подросток, ребенок, детский», «зрачок», «одинаковый, вместе, сообща, с, вместе с, и», «весь, всё, объединять, система», «болеть» и т.д. Вот и попробуйте «перевести» название американской столицы фонетически.

 

189) Мессия – слово, имеющее смысл. Поэтому прибегать к приблизительной фонетической передаче не обязательно. Вопрос лишь в том, как именно при помощи китайских (всегда смысловых) иероглифов этот смысл передать. Это можно сделать по-разному (давая разные китайские определения этого понятия). В современном китайском оно переводится по крайней мере двояко: комбинацией из двух или из четырех иероглифов. Кроме того, это понятие изображается также новым иероглифом, специально со временем созданным для этого смысла.

 

190) Так могли считать миссионеры, ибо в Европе как раз вошло в моду приведение таких «доказательств». Китайская историческая традиция хотя и имеет представление о благородной древности, но не располагала никакой длительной хронологией (ее как раз и придумали иезуиты по европейскому образцу). Для китайцев древние служили прообразом, носителем моральных критериев или, наоборот, примером их нарушения. В любом случае, к истории обращались в поисках поучительных историй, а не хронологических списков.

 

191) Будучи одним из основателей Ордена Иезуитов, испанец Ксавер (1506-1552) возглавлял иезуитскую миссию в Гоа (Индия) с 1542 г., провел два года в Японии, где – путем подкупа – получил право проповеди, и, узнав в Японии о том, что наиболее образованным народом мира являются китайцы, отправился в конце своей жизни в Китай. Он заболел и умер на острове Санкиан, расположенным перед гаванью Кантона в нескольких км. от материкового Китая, так и не успев дождаться разрешения на въезд в этот портовый город.

 

192) Итальянец Матео Риччи (1552-1610) был первым иезуитом, принятым в Пекине двором, ставшим одним из мандаринов, императорских чиновников, и допущенным до императорской аудиенции. Будучи глубоко образованным и мудрым человеком, он не только в совершенстве выучил китайский, но и освоил учение Конфуция, стал носить китайскую одежду, придерживаться китайских обычаев и выдавать себя за священника-конфуцианца. Риччи сумел завоевать доверие определенных кругов китайской знати. Сверх этого он пытался убедить Ватикан, что только путем сближения с китайской традицией католицизм может завоевать Китай. Эта его позиция не была поддержана папой римским, что и привело, в конечном счете, к изгнанию иезуитов из Китая в 18 в. Риччи ознакомил двор императора с европейской наукой (астрономией, календарным делом, математикой, картографией и т.п.) и открыл иезуитам путь к занятию важных должностей при китайском императорском дворе. Знаменита его подаренная им императору карта мира, на которой Китай изображен в центре всего земного мира. Он скончался в Пекине.

 

193) Уж если рукописи гуманистских подделок исчезали тысячами, то что стоит исчезнуть одной единственной мраморной глыбе, пусть даже весом в несколько тонн. Кстати, интересно, а не привезли ли эту мраморную плиту прямо из Италии?

 

194) Еще один халдейский след, на этот раз уже в 17 веке!

 

195) Про незапамятные времена, т.е. времена, о которых память человеческая ничего не сохранила, можно считать все что угодно. Это легендарно-сказочное пространство можно заполнять любыми выдумками. Реальная китайская история не длиннее европейской. Первые самые зыбкие исторические воспоминания относятся ко второй половине 14 века. Это и есть реальная предревнейшая историческая старина Китая. Все остальное – выдумки иезуитов, превративших китайские легенды и сказания в описание виртуальной истории.

 

196) До перехода императорского астрономического ведомства в руки иезуитов, ни одно предсказание затмений китайскими астрономами не сбывалось и ни одно затмение не было ими верно предсказано.

 

197) Никаких хроник в Китае на самом деле не существовало. Все они были созданы задним числом, когда в Китае в 17 веке получили распространение переведенные иезуитами и обращенными ими в католицизм китайцами книги по европейской истории. Окончательно европейская историческая идея и хроники как один из видов ее реализации были приняты на вооружение китайским двором в 18 веке.

 

198) В том числе и о мусульманских астрономах при китайском дворе. Никакого ислама до 1350 г. нигде в мире не существовало. Автор цитирует здесь и одновременно высмеивает общераспространенные заблуждения историков.

 

199) Нападение как наилучшая стратегия защиты. Вместо того, чтобы ограничиваться защитой от китайских «религиозных и идеологических соблазнов» на европейской почве, Ватикан мудро решил направить острие нападения в самое сердце потенциального идеологического противника. И он бросил в бой свою самую сильную интеллектуальную гвардию – высокообразованных иезуитов.

 

200) Одновременно они выполняли установку Ватикана по придумыванию древней истории Китая, которая должна была простираться до самого всемирного потопа. Для этого они собирали сохранившиеся отрывочные и размытые сведения о существовавших в последние 100-200-300 лет на территории Китая государствах. Собранная информация дорабатывалась, расписывалась в европейском духе и соответствующие описания отсылались иезуитами на сотни и тысячи лет в прошлое. Хотя созданная таким образом «история» длиной в четыре тысячи лет и оказалась даже для китайцев слишком длинной (первые «династии» объявлены сегодня легендарными), она в основном составляет сегодня костяк выдуманной китайской истории. Правда китайских археологов она поставила в незавидное положение: какой бы ни считалась древней та или иная династия, соответствующие ей могилы и артефакты находят или близко от поверхности, или в археологически девственной почве: никакие слои, подтверждающие дальнейшее историческое развитие, над ними не обнаруживаются.

 

201) Иезуитская версия придуманной китайской истории была зафиксирована в книгах итальянского иезуита Мартино Мартини, вернувшегося в 1653 г. из Китая в Европу. В 1658 г. он опубликовал в Мюнхене десятитомный труд, большая часть которого была посвящена китайской истории. Так как исторические сведения сопровождались главами о географии и экономике, медицине и астрономии, религии и философии, семейном и социальном устройстве, в которых не было оснований сомневаться, европейский читатель принимал и их за чистую монету.

 

202) В русской литературе неоднократно отмечалось, что этой канонизации китайской истории предшествовала грандиозная акция по конфискации всех существующих текстов, по сжиганию неподходящих книг и по переписыванию других. В результате этой канонизации в китайскую историю оказались включены и многие переводные исторические труды, описывающие на самом деле – тоже выдуманную – европейскую историю. Как отметил Н.А.Морозов, ввиду отсутствия фонетического характера у китайской письменности, любое европейское произведение после перевода на китайский язык станет составной частью китайского духовного наследия, ничем не выдающей свое чужеродное происхождение.

 

 

Глава 13

СТРАТЕГИИ ЗАЩИТЫ: САМООЧИЩЕНИЕ

 

Подделки разоблачают по-разному: иногда сразу, как в случае с «хроникой Бероза» Цельтиса или с «несторианским камнем» иезуитов. Слишком уж тут очевиден умысел и его выдает неряшливо исполнение (ошибки). Сразу понятно, зачем нужен был подлог, какую цель преследовал фальсификатор. Иногда подделки разоблачают лишь по прошествии времени, особенно когда подделываются произведения искусства: не по идеологическим, а по материальным причинам.

Бывает, что со времени фабрикации вещи настолько изменяются вкусы, что подделка в новую эпоху задевает здравое чувство стиля. Тогда соответствующая статуя переезжает в музейный подвал. Вряд ли ее когда-нибудь «реабилитируют» и вернут на прежнее место: полное повторение художественного вкуса практически невозможно.

Несколько по-другому дело обстоит с «идеологическими» фальшивками: рукописями и документами. Их цель иная – воздействовать на умы. Если это удается, – конечно, не на основе этой подделки, а других, не разоблаченных фальшивок и мошенничеств – тогда и разоблаченный однажды документ может снова занять место на полке подлинников.

Разумеется, сразу после того, как мошенничество раскрылось, «уличенный» документ должен исчезнуть из поля зрения. Зато несколько поколений спустя, – чем больше, тем лучше, – он вполне может быть извлечен на свет божий, чтобы выполнить-таки свою функцию. Значит, его время пришло. Розвита и Лигуринус, например, снова причислены к свидетельствам Средневековья.203)

Такое уж странное «совпадение»: нужные античные тексты находятся именно тогда, когда приспело для них время. Правда, случается, что и «вызревание» времени ускоряется подобными «открытиями». Так, в 1916 году были открыты фрагменты сочинений античного софиста Антифона, который, оказывается, провозглашал всеобщее равенство и ратовал за политические свободы. Такое немыслимо даже для Ренессанса, да и для 1848 года еще рановато.

Зато для эпохи обрушивающихся в Первую мировую войну монархий эти лозунги подходят как нельзя лучше, и они были встречены, что называется, «на ура». Вопрос о подлинности Антифона, стало быть, решен. Прецеденты нам уже знакомы по подделкам эпохи барокко: пока документ не противоречит церковным догматам, он считается подлинным, как и все, что вписывается в общую картину и служит своей цели.

 

 

«ИКОНОБОРЕЦ»

 

Так, с легкой долей иронии, величали французы 17 века одного из выдающихся богословов, которому своими яростными разоблачениями лжесвятых удавалось даже добиться того, что церковь признавала их «неисторичными» и вычеркивала из литургических календарей.

Жан де Лонуа (1603–1678) родился в Нормандии и, перебравшись в Париж, одно время организовывал еженедельные встречи с единомышленниками-реформаторами. Подобные сходки, впрочем, скоро запретили. Одну из его книг конфисковали прямо в типографии, другие – запрещали к продаже. Сегодня они выглядят робким поползновением чуть «проредить» безмерно разросшиеся когорты «праведников», следствие бездумного «святопочитания». Дионисия Ареопагита, например, – якобы современника апостолов, обратившего в христианство римскую Галлию, – «иконоборец» считал анахронизмом. А историю с высадкой Лазаря и Марии Магдалины в Провансе – называл полной бессмыслицей.

Будучи у Гольстениуса в Риме (имя этого поддельщика нам уже знакомо), Лонуа, видимо, узнал что-то такое, что настроило его на критический лад. Он был весьма плодовитым и популярным автором и, прежде всего, всеми признанным и уважаемым богословом. Его стремление к «очищению рядов» вполне отвечало духу времени. В его, наверное, лучшей работе, – способствовавшей, однако, «удостоверению» поддельных хроник, – осуждались выдуманные монастырские школы эпохи Карла Великого и его наследников (книга вышла на латыни в 1672 году). Полстолетия спустя все его сочинения собрали в пять томов и издали в Женеве. Время запрета на его сочинения прошло.

 

 

ИЕЗУИТ ЖЕРМОН

 

Святые приходят и уходят. Входят в моду, всеми почитаются, потом уступают место другим. Могут меняться картины на стенах церкви, но никогда – ее внутреннее содержание, основополагающие принципы. Они остаются неизменными. По крайней мере, с тех пор, как на стол Гутенберга легла первая, напечатанная в его типографии, Библия. А если менялись догмы, то некоторые касающиеся их документы объявляли поддельными, а соответствующих Отцов церкви – еретиками. Бартелеми Жермон, французский иезуит из Орлеана (1663–1712 (или -1718?)), знаменитый противник Жана Мабийона, основателя палеографии, и Феликса Кустанса, – в сочинении De veteribus regum francorum diplomatibus et arte secernendi vera a falsis (О древних свидетельствах франкских королей и искусстве различать подлинное от поддельного, Париж, 1703) предпринял попытку исследования источников. А в книге О древних еретических погубителях книг Отцов церкви, – вышедшей десять лет спустя с позволения церковной цензуры и по личной рекомендации короля Франции, – он пишет (в лучших традициях богословского красноречия подтверждая свой вывод неотразимыми аргументами), что древние манускрипты с текстами Блаженного Августина и даже евангельские рукописи, восходящие якобы к 4–5 вв., – были подделаны в бенедиктинском монастыре Корби в 9 веке (или позже, до 13 в). 204) Ниже я представлю образчик его доказательств.

Богом проклятый преступник, «которого ты повесишь на дереве», как выражается Моисей (5, 21, 23), – должен быть снят в тот же день и погребен. В Новом Завете (Послание к Галатам, 3, 13) проклятый преступник превращается в свою полную противоположность, а именно – в Иисуса. Или: если Даниил упоминает «двурогого Александра», то текст не может быть написан ранее, чем этот самый Александр родился на свет божий (даже, если такую чушь учила аж сама церковь). Так же и глупая история в книге пророка Исаии о молодой женщине, нарушившей супружескую верность и забеременевшей при этом – это вовсе не предсказание о явлении Христа. Но у Матфея (1, 23) это подано именно так. А молодая женщина стала непорочной девой. Может, это постарались еретики? А может быть, это сами иудеи фальсифицировали предсказание о Мессии, чтобы снять с себя обязанность признать Иисуса в качестве ожидаемого спасителя?

В сочинении О граде Божием (XV, 13, 7) Блаженный Августин размышляет о том, как стало возможным, чтобы иудеи подделали Святое Писание: «в его время» таково было расхожее мнение. Но иудеи давно жили рассеянными по всему свету, лишенными объединяющего и координирующего религиозного авторитета. Соответственно, предприятие единообразной подделки рукописей Святого Писания должно предполагать наличие колоссального и сложно реализуемого всемирного заговора. Куда вероятнее, что рукописи были созданы гораздо позже, причем списаны с одного образца.

«Письма папы и известия о Синодах и Соборах – поддельны», – утверждает Жермон и приводит тому убедительные доказательства, называя имена или, по меньшей мере, группы фальсификаторов. Кодекс святого Илария, хранящийся в аахенском пфальце, подделан известным епископом (книга 2, часть 2), называемом Жермоном по имени. Одна из книг, входивших в корпус трудов Блаженного Августина и издаваемая как часть собрания его произведений, Contra quinque hostium genera (Против пять видов врагов) написана Готтшалком в 9 веке; в ней он высказывает свое осуждение Хинкмара. Многие сочинения Августина, Оригена, Иеронима, Исидора Севильского, Бернара и т. д. – подделаны. Поддельщиками Жермон считает известных еретиков: Ария, эбионитов («бедных») и альбигойцев. Среди последних он выделяет особо некого Арнальдо, коего в этом качестве выявил епископ города Тюи. Многих авторов подделок, авторитетных богословов, он называет по имени.

Изменениям подвергались согласно Жермону и книги Святого Писания. Евангелие от Луки и несколько Посланий апостола Павла изменены Маркионом до неузнаваемости. «Это установили еще Ириней и Тертуллиан», – пишет Жермон. Обладая огромной эрудицией, он всегда ссылается на признанные авторитеты. Греческие послания Климента Римского, Игнатия Антиохийского и Дионисия Коринфского он также объявляет подделками. Жермон опирается также на исследования одного из виднейших профессоров Сорбонны, Жана Б. Котелье (1627–1686), эллиниста, предпринявшего в своем труде о ранних теологических сочинениях второго века попытку классификации источников.

О хрониках Готтшалка, Хинкмара и прочих придворных франкских летописцах Жермон написал отдельную книгу. Достаточно, однако, заметить, что в обсуждаемой нами здесь его книге Жермон называет монахов из Корби «образцом неверия и бесстыдства». «Коли грязен источник, не может быть чист истекающий из него ручей», – пишет он на своей несколько грубоватой латыни. Острота мысли в нем удивительным образом сочеталась с утонченным способом ее выражения, часто несколько затемняющим смысл сказанного. Однако он ни в коем случае не был еретиком: напротив, он все время утверждал, что истина известна церкви, что именно она владеет ситуацией. Более того, он считал, что именно церковь в первую очередь заинтересована в поисках истины.

Поэтому первоначально многие богословы встали на его сторону; еще бы: намерения ученого монаха были более чем похвальны – очистить отягощенную фальсификациями церковную историю к вящей славе истинной веры. Но как только стало очевидно, сколько имен придется «вычищать», пока церковь полностью не «очистится», все высшее духовенство как один поднялось против Жермона и добилось его проклятия. Сегодня его имя упоминается разве что в ироническом смысле, как одного из строптивых «маргиналов» на обочине теологической мысли. Однако вполне обоснованную критику Жермона по силе убеждения и методу подбора аргументов вполне можно сравнить с системой Гардуэна (А. Мюллер, 1996, стр. 532). Причина, по которой я цитирую Жермона и Лонуа проста: очень важно, что люди, воспитанные в лоне католицизма и заслужившие признание коллег-богословов, отважились на критику церкви, не утратившую актуальности и сегодня.

«Насколько искажалась в наших глазах историческая картина мира», – пишет Бернхайм (1912, стр. 75), – «лучше всего представить себе наглядно, взяв старый и всеми уважаемый учебник истории и сравнив его с новым. Вот, например, Генеалогические таблицы Иоганна Хюбнера, вышедшие в 1708 году и с тех пор считавшиеся самым надежным историческим пособием. Хюбнер приводит длинный ряд предшественников франкского правителя Хлодвига I: «короли Сикамбрии, короли западных франков, герцоги восточных франков»; все – с точными датами времени правления и генеалогическими древами. Однако из более чем 60 персонажей в реальности не существовало ни одного. Все упомянутые даты скрупулезно проверены современной наукой и признаны частично результатом сознательной фальсификации, частью следствием излишней доверчивости к фольклорным источникам. Так что сведения о предшественниках Хлодвига I пришлось изымать из всех справочников, учебников и пособий». От себя хочу добавить, что и сам легендарный Хлодвиг вскоре отправится вслед за своими предшественниками.

 

 

БОЛЛАНДИСТЫ

 

Католической церкви в высшей степени необходимо фундаментальное очищение: начиная примерно с 1600 года – «таков был общий глас». Но каким образом должно оно происходить, – над этими вопросами ломали головы и об этом ожесточенно спорили лучшие богословы того времени. В любом случае, чтобы опять не возникло несогласованности в текстах, все должно свершаться под присмотром и с одобрения Рима.

С середины 15 века по Европе со скоростью степного пожара, возникшего в немецком Майнце, распространилось книгопечатание, но монополию на издание религиозных текстов для христиан Ватикан оставил за собой205). Это касалось, в частности, Библии и литургических книг, в том числе и на греческом, сирийском, армянском, грузинском и арабском языках. Издания этих книг строго контролировались; тексты тщательно выверялись. Несмотря на возражения иностранного духовенства, вводились и новшества, призванные послужить унификации догмы.

Устранение противоречий и единство нового канона стало насущной проблемой. Инквизиция больше не была способна выполнять подобные задачи, поэтому создавались специальные комиссии, посвященные исследованию древних рукописей.

Ужаснее всего дело обстояло с легендами о святомучениках. Именно по ним выверяется церковный календарь и ведется расписание церковных служб, поэтому древний бурелом нужно было срочно расчистить. Лишние деревья в джунглях жизнеописаний святых нужно было выкорчевать. Элитное подразделение католической церкви, орден иезуитов, взял на себя выполнение этой сложнейшей из задач. Группа братьев по ордену из Фландрии и вокруг нее столетиями занималась темой мучеников, и привела в движение глыбу, которую вряд ли кто-либо надеялся сдвинуть с мертвой точки.

Речь шла о том, чтобы разобраться, наконец, с невообразимым нагромождением недостоверной белиберды, легенд, слухов, сплетен и мифов о святых и мучениках, и явить католическому миру единую картину христианского мученичества и унифицированный реестр святых. С этой целью комиссия собирала, упорядочивала и исследовала все достижимые рукописи и составляла по ним совершенно новые жизнеописания святых. Помня о плодах схожей деятельности китайцев и византийцев 206), о том, как проходят подобные акции, можно представить себе, как все это выглядело в действительности.

В 1603 году иезуит Хериберт фон Розвейд из Утрехта (1569–1629) представил первое упорядоченное собрание «житий святых» для годового церковного календаря.

Одним из деятельнейших участников грандиозного мероприятия был барон Генрих Юлий фон Блум, принадлежавший к поколению основателей движения, но имя всему направлению дал задним числом иезуит Иоганн Болланд (1596-1665). Он обрабатывал первое собрание «житий святых» и наметил своего рода программу, которую в течение двухсот лет осуществляло значительное число его братьев по ордену. Сам Болланд уже в 1643 году смог представить первые два тома монументального труда Acta Sanctorum (Деяния Святых). Большинство членов иезуитской комиссии были фламандцами, и последующие тома выходили в Антверпене. Оккупация французскими войсками Фландрии (1794) прервала работу на 53-м томе (соответствующем календарной дате шестого октября); после образования бельгийского государства выпуск «Деяний» продолжился (1837) сначала в Брюсселе, затем – в Тонгерло. К настоящему времени вышли 67 томов, но работа по-прежнему продолжается. Теперь исследование рукописей, обработка материалов и составление жизнеописаний приведено в соответствие с методами современной историографии.

Резюмируя, я хотел бы подчеркнуть два важных для нашего исследования обстоятельства этой грандиозной деятельности: первой по значению целью болландистов было выявление как можно большего числа традиционно используемых или находящихся в обращении текстов, чтобы в дальнейшем, когда указания иезуитской комиссии станут общезначимыми, – не возникало противоречий между старыми и новыми «документами» и не приходилось продолжать борьбу против противоречащих версий. 207) Что касается второй цели предприятия, важной с позиции наших размышлений в этой книге: возможно, именно болландистам предстояло поставить точку в исследованной нами «Широкомасштабной Операции» сотворения истории.

Повторим наш вывод о том, что до 10 века к северу от Альп не существовало никакой наднациональной церкви, и что таковая церковь стала «историческим фактом» в результате обратной проекции, предпринятой начиная с 12 века. Это значит, что задача болландистов состояла в том, чтобы втиснуть всю громаду нелепиц, фантазий и лжи о раннесредневековой церкви в рамки «наукоподобия» и – вместо хаотичных и возникших в разных, разбросанных по всей Европе местах, фальшивок – заложить для церкви прочную документальную основу «на все времена». Насколько нелегким оказалось предприятие, можно судить по бесконечным распрям между исполнителями, о которых неспециалист мало что знает: эти люди не любили выносить сор из избы. Не было и недостатка в конфликтам с внешней по отношению к группе болландистов церковной средой. Только один пример: в 1695 году испанская инквизиция прокляла как еретиков авторов первых четырнадцати томов «Деяний»; приговор не отменялся в течение 20 лет.

Хронологическое обрамление слишком часто оказывалось несостоятельным; еще чаще с течением столетий менялись богословские догмы. Единственными «надежными ориентирами» служили святые. Только они, католики, ревностные поборники христианской веры, были способны самим своим существованием удостоверить якобы двухтысячелетнее историческое существование римской церкви. Я думаю, что, по меньшей мере, половина из них представляет собой чистый вымысел. Однако жития святых инициируют образ замкнутого сообщества, которое непрерывной линией тянется аж к апостольским временам. Они создают неопровержимое в глазах западного человека свидетельство подлинности историографии Старого Света.

Географические рамки «мученичества и святости» широко растянуты; они охватывают все области, которые когда-либо были (или могли быть) сферой католического влияния, либо задним числом объявлялись таковыми, включая Северную Африку, весь Ближний Восток и Персию. После трех столетий совместной целенаправленной «историотворческой» деятельности именно болландистам довелось подвести под историю католической церкви солидно забетонированный фундамент.

В связи с огромной значимостью всего этого комплекса, я хочу привести слова евангелистского теолога Адольфа Харнака из Дерпта208), так оценившего значение апостольских и мученических легенд: «С течением времени на страницах художественных полотнен католических писателей образы их расцвечивались все более яркими и ослепительными красками. Что касается романов, то с четвертого по 11 век они появлялись в удивительном изобилии и завоевали сердца христиан всего мира – от Ирландии до абиссинских гор и от Персии до Испании…Нужно сказать, что целые поколения христиан, целые христианские нации оказались духовно ослеплены этим нестерпимым свято-мученическим сиянием. Теперь глаза их закрыты не только для видения действительной истории, но и для света правды вообще» (1893, стр. XXVI).

Перед очищением, предпринятым по заданию курии сплоченной когортой болландистов, у человечества, возможно, еще оставался мизерный шанс при помощи анализа строжайшим образом отобранного материала вышелушить зернышко истины или, по крайней мере,  хоть краем глаза заглянуть за непроницаемую завесу, окутавшую ранние столетия. Болландисты именно так и сформулировали свою задачу. В поте лица трудились иезуиты, преследуя вполне понятную корысть: они защищали свою веру. Нет ни малейшей надежды на то, что они действовали бескорыстно и объективно, независимо от своей веры. Так что элита католического духовенства, – орден Иисуса, – надежно опечатала историю, по крайней мере, в данном аспекте, сделала корпус корабля истории водонепроницаемым и пришвартовала его в надежной гавани, поставила его на солидный якорь. Так как о Средневековье мы располагаем почти исключительно свидетельствами церковников, – «только церковники умели писать», – то вряд ли будет создан когда-либо правдивый портрет того времени.209)

 

 

ИТОГ

 

Афина была могущественной богиней. Она родилась из головы отца своего Зевса, верховного бога. Афина – порождение не плоти и крови, но блестящей мысли, и потому сама блистательно прекрасна и достойна преклонения.

Такой видятся мне и церковная история первого тысячелетия, и большая часть классической литературы: созданные умными головами, занимательные и впечатляющие, достойные восхищения и эффективные.

Читатель мой, закончив нелегкое для него чтение этой книги и отложив мой скромный труд, останется, возможно, при убеждении, что все эти возвышенные и поучительные книги и Библии, и отцов Церкви, и многие языческие, нехристианские труды – суть не достойные внимания фальшивки и обман. Я вынужден оговориться: это не так. Я оспариваю лишь датировки, авторство и, выдаваемое за действительное описание прошлого, содержание – вот это все, конечно, обман. А сами книги ни в чем не виноваты, они даже (по большей части) вполне реально существуют, были на самом деле кем-то когда-то написаны, и мы их с удовольствием читаем.

И когда я доказываю, что многие известные нам имена авторов– это псевдонимы (например, что Розвита – коллективный псевдоним круга друзей дочери Пиркхаймера; что Дионисий Ареопагит находится в русле духовных поисков готики; что евангельские жизнеописания Иисуса лучше всего отнести к рыцарским романам, наряду с циклами о короле Артуре и поисками святого Грааля), – это вовсе не значит, что я собираюсь подвергнуть сомнению художественную или духовную ценность плодов их творчества. Но я хочу, чтобы их творения заняли место в культурном наследии той эпохи, в которую они создавались. Тогда они, наконец, лишатся присущего им привкуса лжи и пропаганды.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ РЕДАКТОРА ПЕРЕВОДА

 

203) Ни историки, ни общественность не в состоянии уследить за всеми возвращенными в лоно «достоверности» подделками. К тому же историки сознательно не придерживаются стандарта высшей подозрительности, а, наоборот, придумали общее правило, что, мол, фальшивки составляют такое несущественное меньшинство среди источников, что ничего страшно не произойдет, если мы и впредь будем пользоваться этими несколькими не совсем корректными текстами. Статистику они сознательно отказываются вести: зачем лишние хлопоты?! Так как историки воспитаны в слепой, чисто религиозной по характеру, вере в свою «науку», то они заранее считают, что все доводу критиков кто-то из их коллег уже обоснованно опроверг и можно забыть про «зловредные козни критиканов».

 

204) В девятом веке вряд ли существовали монастыри (что бы об этом ни писали историки) и уж во всяком случае – христианские. А в 13 веке они еще не могли активно фальсифицировать Евангелия, так как таковые тогда еще не были в обороте. Вся оргия по придумыванию виртуального прошлого, в том числе и христианского прошлого, стала набирать силу не ранее конца 14 века.

 

205) Такова официальная точка зрения на распространение книгопечатания. Спор у историков идет только о том, изобрел ли Гутенберг книгопечатание в 1440 г. в Страсбурге или в 1458 г. в Майнце. На самом деле начало степного пожара, со скоростью которого книгопечатание якобы распространилось по Германии, а затем и по Европе, следует, скорее всего, приблизить к нам на несколько поколений. Роскошная библия, якобы напечатанная Гутенбергом чуть ли не на второй день после изобретения книгопечатания, вряд ли могла быть изготовлена до второй половины 16 века. Кстати, история об издание Гутенбергом библии противоречит только что сформулированному положению о монополии Ватикана. А с началом реформации монополизму Рима в любом случае пришел конец.

 

206) В случае византийцев автор имеет в виду византийского императора Константина У11 Порфирородного (905-959), более прославившегося своими литературными трудами, чем деяниями. В его правление была якобы составлена «Историческая Энциклопедия», состоявшая из 53 книг. Уже современники якобы упрекали императора в том, что он «сам составляет историю». В основу работы было положено указание «разыскать рукописи во всех странах и собрать их в одном книгохранилище». Впрочем, это все попадает в раздел сказочных выдумок историков и вопрос может лишь гласить: «Какие действительные более поздние события легли в основу этого «романа»? По-настоящему же поучительна процедура унификации истории, проводившаяся в Китае уже после изгнания оттуда иезуитов в 1735 г. В ее реализации чувствовался «управляющий импульс», заданный иезуитами в ходе выдумывания китайской истории и китайская основательность и склонность к порядку, перед которой бледнеют даже «прусские достоинства».

 

207) Болландисты систематически просматривали библиотечные фонды монастырей и других церковных учреждений и именем Ватикана изымали все рукописи, касавшиеся святых и мучеников. В лучшем случае эти библиотеки в будущем получали - еще до опубликования соответствующего болландистского тома - экземпляр новой версии соответствующего «жития». О судьбе изъятых рукописей можно только догадываться. В лучшем случае их передавали на хранение в закрытые фонды библиотеки Ватикана, в худшем – они уже давно не существуют.

 

208) Сегодняшний Тарту в Эстонии. Старинный Дерптский университет (основан в 1632 г., после перерыва вновь открыт в 1802 г. как немецкий университет в Российской империи). Славился, в частности, и своими теологами.

 

209) При всем пессимизме этой заключительной фразы, хорошо понятной с позиции гуманитария, у критиков историографии есть определенный шанс восстановить фрагменты реального прошлого. Надежду эту подают в первую очередь междисциплинарные исследования российских критиков историографии, применяющих методы системного анализа, точных и естественных наук, а также сравнения с историей специализированных разделов человеческой деятельности (с историей технологий, отдельных наук), которым католическая церковь уделила мало внимания. Другое дело, что восстановленная так история будет охватывать лишь ту краткую часть нашего прошлого, в которую существовала письменность и велись исторические записи. А это всего несколько столетий, меньше, чем тысяча лет.

 

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ: ВОЗРАЖЕНИЯ И ВЫДУМЫВАНИЕ ИСТОРИИ

 

Не всем пришелся по душе мой новый взгляд на историю. Отовсюду раздаются многочисленные голоса протеста; критики выискивают в моей системе противоречия и обвиняют меня в том, что некоторые места остались им непонятными. Вопрос номер один моих критиков, главный их каверзный вопрос: о поводе, основании для предприятия Крупномасштабной Операции. «Зачем такому количеству людей в течение многих поколений понадобилось заниматься столь радикальной фальсификацией истории?». Люди, задающие этот вопрос, читали мою книгу как – пусть краткий - репортаж о сознательной, целеустремленной, строго спланированной и непрерывной работе небольшой группки интеллектуалов. Возможно, Каммайер представлял себе все именно так. Возможно, только это мы и вычитали из его книг. Само определение Крупномасштабная Операция очень уж соблазняет к такому выводу.

Я же напротив, пытался показать, что процесс этот выглядел, скорее, как танец с пируэтами, с кругообразными движениями и зигзагами. Он не обошелся без противников и союзников. Скажу больше: большинство «творивших» монахов и гуманистов не имело представления ни о важности и степени «отлаженности» подделок, ни о том, что они являются лишь крошечными звеньями одной большой цепи, ни о широте всей Операции. Да и не все руководящие лица были такого калибра, как, скажем, Пикколомини. Вообще, Операцию можно заменить другим словом: сотворение, исторический новодел, творение истории.

Даже такие ученые, как Леопольд Ранке, посвятивший всю свою жизнь исследованию оригинальных документов и углубляющейся в детали специальной литературы, создают историю, и совершенно новую историю, какой до них не было. По одному-единственному камешку из разрушенной временем мозаики составляют они общую картину, которой прежде никогда не было, которую 0 в лучшем случае - не то что видели, но в неясных терминах предполагали немногие интеллектуалы. Но вот она написана и – становится реальностью, исторической действительностью, отчеканенной для пользования будущими поколениями. Даже если мы восхищаемся гениальности этой написанной исторической картиной и учим ее в школе, – все равно, не нужно быть столь наивными, чтобы верить, что все было так и только так. Не следует забывать, что описанное есть всего лишь идея Ранке и его современников. Люди прошлых поколений, описанных Ранке, имели все-таки несколько иной взгляд на свой мир и свою жизнь. До Ранке еще оставалась возможность для иного исторического видения; но он написал историю и – закрыл тему.

После написания подобных исторических картин – мне вспоминается и Винкельманн, создавший для нас историческую модель Древней Греции, – мозаика больше не перекладывается; ее можно, в лучшем случае, чуть подправить и там, где остались выщерблины – заполнить. Это относится и к историкам, творившим до того же Ранке или Винкельманна: их предшественники, в свою очередь, ограничивали и предопределяли историческое видение вышеупомянутых ученых. Крепнущий исподволь монстр, которого ни приручить, ни уничтожить, – таково позднесредневековое и гуманистическое творение истории.

Оно растет само по себе, оно развивает свою собственную динамику, оно слушается только своих желаний, хотя ему неведома даже цель собственного бытия. Часто его росту способствуют взаимно несовместимые и противоборствующие силы: воссоздание и разрушение, война и мир, здоровье и болезнь.

Эти силы описаны в моем исследовании. Они носят, в основном, религиозный характер. Иудаизм, ислам и другие европейские или околосредиземноморские учения – все они приняли равновеликое участие в творении истории. Они творили не только одновременно, но и рука об руку, порой единодушно и, главное, единомыслено (монотеизм, анти-хилиазм, враждебность к культу могил); но также и не без противостояния, которое тоже способствовало их развитию. Появление на европейской почве христианства немыслимо без одновременного развития иудаизма и ислама. Вольнодумцы и просветители, ариане и манихеи: все имеют равное право притязать на авторство одушевляющего нас сегодня нравственного сознания.

Все участники этого процесса были в высшей степени заинтересованы в фиксации единых хронологических таблиц. В еще большей мере участники всеохватного процесса творения истории были заинтересованы во внедрении этих таблиц в сознание «необращенных» народов: индийцев, китайцев и т. д., в навязывании оным своей хронологической схемы.

Сменилось несколько поколений, и уже мало кто знал, сколь непрочным вышло творение; но и среди посвященных не нашлось никого, кто вознамерился бы творение это обрушить: ведь они принадлежали к правящей верхушке (это справедливо и для нашей эпохи). Тем временем, память о произошедшем творении истории оказалась полностью утраченной в исламе и почти утраченной – на христианском Западе (Зигрид Хунке снова обратила наше внимание на это обстоятельство).

Иезуиты попытались предпринять укрепление некоторых частей грандиозного здания истории, но не всего этого здания, сил у них было явно недостаточно. Порой  они пытались подпереть сооружение, используя метод упреждающей атаки как стратегии обороны. Метод сей, впрочем, применяется и поныне: Ватиканский собор 1963 года фактически позволил снова «прореживать» картотеки, освобождать их от «трупов», гниющих в пыльных шкафах. Каркас сооружения еще более укрепится; его и дальше будут воспринимать всерьез, изучать и признавать его отдельные части. Неколебима, как скала, сегодняшняя точка зрения академической науки на вымышленную историю первого тысячелетия новой эры; ей готовы присягать даже атеисты.

Из сказанного следует, что реконструкция «фактической» истории Европы до 1000 года невозможна, и все, что нам об этом периоде известно – не более серьезно, чем переливающиеся разными цветами сказки.

Остается лишь воззвать к ученым собратьям: дайте дорогу новым историческим выдумкам!

 

 
JSN Epic template designed by JoomlaShine.com