Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1

ТЕМА:

Руская летопись и норманская теория призвания викингов-скандинавов 20 нояб 2021 13:57 #1

В Летописи руской нет никаких фактов, оснований для норманской теории, хотя многие историки именно на неё ссылаются, что, якобы, мол, там есть:

Ответ - отрицательный, нет!

ПСРЛ. — Т. 2. Ипатьевская летопись. — СПб., 1908. — Стлб. 1-21.

Во-первых, формально и фактически: Русь и руские назывались так до 862 года, а именно в 852 году с отсылкой на греческих авторов:

В лѣт̑ . ҂s҃ . т҃ . ѯ҃ . [6360 (852)] индикта . е҃ı . наченшю Михаилу цс̑рьствовати . нача сѧ прозывати Рускаӕ землѧ . ѡ семъ бо оувѣдахом̑ . ӕко при̑ сем̑ цс̑ри приходиша Русь . на Цс̑рьград̑ . ӕко же писашеть в лѣтописании Грѣцком̑ . тѣмь же

Посему, исходя из написанного, Рюрик с братьями не были первыми рускими в Новгородской земле и не приносили название Русь и руские ... на Русь 

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 20 нояб 2021 13:58 #2

в записи 862 года нет викингов, нет норманнов, нет скандинавов, но сказано, что те варяги- купцы были русь, а не шведы, не готы, не немцы, не англичане!
Летописец исключил все эти народы из этой истории!

В лѣто . ҂s҃ . т҃ . о҃ [6370 (862)] ❙ И изгнаша Варѧгы за море . и не даша имъ дани .

идоша за море к Варѧгом̑ . к Руси . сіце бо звахуть . ты Варѧ̑гы Русь . ӕко се друзии зовутсѧ Свеє . друзии же Оурмани . Аньглѧне . инѣи и Готе . тако и си ркоша . Русь .

Урманы - это не норманны и не мурманны, но племя лесное в Башкирии

Урман — род в составе башкир, в значении «лесной», «живущие в лесу».

Населённые пункты

Урман — деревня в Бакалинском районе Башкортостана.

Урман — село в Иглинском районе Башкортостана.

Урман — деревня в Нуримановском районе Башкортостана.

Урман — посёлок в Берёзовском районе Красноярского края.

И

Урма́н — темнохвойный лес на заболоченных участках равнин или вдоль рек.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 20 нояб 2021 13:59 #3

Три брата пришли со своими родами и встали во главе всей Руси, то есть народа и страны, которые уже были, а не пришли с ними:
и изъбрашасѧ . триє брата . с роды своими . и поӕша по собѣ всю Русь . и придоша къ Словѣномъ пѣрвѣє . и срубиша город̑ Ладогу . и сѣде старѣишии в Ладозѣ Рюрикъ . а другии Синєоусъ на Бѣлѣѡзерѣ . а третѣи Труворъ въ Изборьсцѣ .

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 21 нояб 2021 15:32 #4

Рассмотрим разницу между варягами и варязями в руской летописи!

ПСРЛ. — Т. 2. Ипатьевская летопись. — СПб., 1908. — Стлб. 1-21.

Варяги - купцы
так считает и Александр Даль, думаю и в других словарях русских старых можно то же самое найти!

Толковый словарь Даля

ВАРЯГ м. скупщик всячины по деревням; маяк, тархан, орел; или кулак, маклак, прасол, перекупщик; или офеня, коробейник, щепетильник, меняющий мелочной товар на шкуры, шерсть, щетину, масло, посконь и пр.

gufo.me/dict/dal/%D0%B2%D0%B0%D1%80%D1%8F%D0%B3

В словоре Дьяченко

Варяти - предВАРять, упреждать, приходить прежде.

Вагры - вагиры

тут же возможно и смешение варяги-варанги и вагры - вагиры из Вагрии - Руси с городом Мекленбургом стольным, там же не далече и Старгород, а у нас Новгород...

Ва́гры — западнославянское племя, жившее в Средние века на полуострове Вагрия. Одно из племён полабских славян. Вагры были наиболее северо-западным племенем союза ободритов.

Написание «ва(г)ры» известно в конце X века у Видукинда Корвейского (Waris и Waaris), в XI веке — у Титмара Мерзебургского (Abodriti et Wari) и Адама Бременского (Waigri, Vagri и Waigros)[2]. В XII веке вариант названия Waigri Адама Бременского использовали в своих хрониках Гельмольд из Босау (Wagiri и Wairi)[3] и Саксонский анналист (Uuaigiri). Публий Корнелий Тацит использует название Varini (Germ. Ch. 40), Плиний Старший — Varinnae (Nat. Hist. IV, 99), Прокопий — Varni (cf. Ch. II,p. 62)[4], в аглосаксонской поэме Видсид — Wärne/Werne, у Фредегара — Warni (Chron. Ch. 15).

В летописи: варязи - народ рускославянский в Прибалтийской Германии, а варяги - купцы, торговцы!

думаю, как раз в расселении колена Иафета могли быть не варяги - купцы, но варязи - вагры - вагиры из Вагрии!

потому что называть море Купеческим не с руки! Чёрное же звали Руское!

Въ Афетовї же части сѣдить Русь . Чюдь . и вси ӕзыцѣ Мерѧ Мурома . Всь . Мордва . Заволочьскаӕ Чюдь . Пермь . Печера . Ӕмь . Югра . Литва . Зимигола . Корсь . Сѣтьгола . Либь . Лѧховѣ же и Пруси . и Чюдь . присѣдѧть к морю Вѧрѧскому по сему же морю сѣдѧть Варѧзи сѣмо къ вьстоку . до предѣла Симова . по тому же морю сѣдѧть къ западу . до земли Агарѧньски и до Волошьс̑кыє .

Афетово же колѣно и то Варѧзи . Свеи . Оурманє . Готѣ . Русь . Аглѧнѣ . Галичанѣ . Волохове . Римлѧнѣ . Нѣмци . Корлѧзи . Венедици . Фрѧговѣ . и прочии присѣдѧть ѿ запада къ полуденью

Купцы - варяги конечно же бывают местные и заморские, чужие, руские, шведские, готские, английские, урманские!

идоша за море к Варѧгом̑ . к Руси . сіце бо звахуть . ты Варѧ̑гы Русь . ӕко се друзии зовутсѧ Свеє . друзии же Оурмани . Аньглѧне . инѣи и Готе . тако и си ркоша . Русь


В пользу торгового, коммерческого контекста и понимания слова варяг, как купец привожу значения слова дань - сначала раннего, теперь уже забытого, и современное из того же Словаря Дьяченко, но сначала цитата из Летописи:

В лѣт̑ . ҂s҃ . т҃ѯ҃з҃ . [6367 (859)] имаху дань Варѧзи . приходѧще изъ заморьӕ . на Чюди . и на Словѣнехъ . и на М(е)рѧхъ . и на всѣхъ Кривичахъ . и а Козаре имахуть на Полѧнех̑ . и на Сѣверехъ . и на Вѧтичихъ . имаху по бѣлѣ . и вѣверици . тако ѿ дыма

avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/16121...9e66247de83eaee/orig


history-fiction.ru/books/all_1/section_9_8/book_1076/

Этимологический словарь русского языка т.1.

Авторы: А.Г. Преображенский

Год издания: 1910

Кол-во страниц: 716

Издательство: М.: Типография Г.Лисснера и Д.Совко

Варяти - предварити стр 65

варяг - купец, гвардия стр 66-67

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 22 нояб 2021 13:55 #5

Некторые историки легко перескакивают с варягов на викингов и вольно тракуют эту историю, переписывая её на викингов-норманнов.
Но Европа узнала о викингах очень поздно, только  в 19 веке.
Смотрим толковые (этимологические) словари иностранные и находим датировку первого письменного упоминания слова viking 

Французский

Le mot viking est attesté en français au xixe siècle et désigne, au sens moderne du terme, un « guerrier, explorateur originaire de Scandinavie »

Trésor de la langue française informatisé

Étymol. et Hist.

a) 1842 « titre d'un fils de roi scandinave lorsqu'il commande une station maritime » (Ac. Compl.); b) 1895 « Scandinaves guerriers, navigateurs » (Lorrain, Sens. et souv., p. 239);
1941 adj. (Morand, loc. cit.). Empr. à une lang. scand. (dan., norv., suéd.viking, de même sens que le fr.). Fréq. abs. littér.: 21.

www.cnrtl.fr/lexicographie/viking/0

в английском языке также указан 19 век

is an Old Norse term, of disputed derivation, which only came into common usage in the 19th cent. to describe ...

The Oxford Companion to British History (2 ed.)

Edited by: Robert Crowcroft and John Cannon

Publisher: Oxford University PressPrint Publication Date: 2015

www.oxfordreference.com/view/10.1093/acr...skey=zSEDAr&result=7

Word origin
C19: from Old Norse vīkingr, probably from vīk creek, sea inlet + -ingr (see -ing3); perhaps related to Old English wīc camp

Word origin

[1800–10; ‹ Scand; cf. ON vīkingr; cf. OE wīcing pirate; etym. disputed]

Collins English Dictionary. "Viking".

www.collinsdictionary.com/dictionary/english/viking

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 23 нояб 2021 15:10 #6

Нордманны - нордлюди
Нордманны сначала звались нордлюди, и это были руссославяне!
Смотрим как обычно первоисточники этого названия:

Лиудпранд Кремонский(ок. 920-971/2), «Антаподосис» (949 г.)

Город Константинополь (Constantinopolitana urbs)… расположен посреди свирепейших народов. Ведь с севера его ближайшими соседями являются венгры (Hungarii), печенеги (Pizenaci), хазары (Chazari), русь (Rusii), которых иначе мы называем норманнами (Nordmanni), а также болгары (Bulgarii).

Ведь на немецком (Teutonum) языке nord означает север, а man – человек; поэтому-то северных людей и можно назвать норманнами.

Habet quippe (Cplis) ab Aquilone Hungaros, Pizenacos, Chazaros, Russios, quos alio nomine nos Nortmannos appellamus, atque Bulgares nimium sibi vicinos.

Готы - такие же скифо-сарматы, как и славяне.

Вспоминаем, гиперборецев- северян, племя Северян. Норик, Аквилею- север.

Например, Никита Хониат выражается о руси так: «которых называют и скифами гиперборейскими» (168. Бон. изд.) Позд. прим.».*

Лиудпранда Кремонского, который в своём труде «Антаподосис» (949 г.) дважды упомянул норманнов, написав сначала: «Город Константинополь… расположен посреди свирепейших народов. Ведь с севера его ближайшими соседями являются венгры, печенеги, хазары, русь, которую иначе мы называем норманнами, а также болгары)». И далее продолжил: «Ближе к северу обитает некий народ, который греки по внешнему виду называют русью, мы же по местонахождению именуем норманнами. Ведь на немецком языке nord означает север, а man – человек; поэтому-то северных людей и можно назвать норманнами».
Труд хрониста Эйнгарда (ок. 770-840) «Жизнеописание Карла Великого», где он упоминал о норманнах в контексте вооружённых столкновений, которые имели с ними франки: «От западного океана к востоку протянулся некий залив, длина которого неизвестна, ширина же нигде не превышает ста тысяч шагов, хотя во многих местах является меньшей. По берегам его живёт множество народов; даны и свеоны, которых мы называем нордманнами (Nordmannos), заселяют северное побережье и все близлежащие острова…
Последняя из войн была предпринята против нордманнов, которых называют данами, сначала занимавшихся пиратством, а потом заведших большой флот и приступивших к опустошению берегов Галлии и Германии. Король их Годфрид до того был раздут пустой спесью, что подумывал о подчинении себе всей Германии, и Фризию и Саксонию называл не иначе, как своими провинциями. Уже покорил он и сделал своими данниками соседних абодритов. Уже похвалялся, что вскоре придёт с большими силами в столицу франкского государства Ахен.

Рассказывая о нападении норманнов на монастырь, Регино (9 век) запечатлел драматические картины: норманны опустошили всё вокруг, многие монахи были убиты, остальных увели в рабство; норманны унесли к своим кораблямм непомерно большую добычу и погрузив её на борт, отплыли в открытое море.3

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 23 нояб 2021 15:11 #7

Хроника Регино использовалась многими поколениями западноевропейских историков, и подтверждением тому служит, например, ссылка на Регино у шведского писателя Олауса Магнуса в его знаменитом труде «История северных народов» (Historia om de nordiska folken), опубликованном в 1555 г. В главе, где рассказывается о пиратстве новгородцев, которых автор называет рутенами или московитами, в Белом море или Финском заливе (Vendiska viken / Livfländska hafvet), он описывает способ, использовавшийся «московитами» для транспортировки судов по суше: «Когда они увидят, что не могут продолжать безнаказанно свои пиратские набеги, то взваливают суда на плечи и так переправляют их по суше, уходя вглубь лесов и укрываясь в известных им потаённых местах».

Описание новгородского пиратства рождает у писателя стремление привести сходные параллели из мировой истории, и при этом он обращается к хронике Регино:
Другой поразительный способ в аналогичных (с «московитами» – Л.Г.) случаях перетаскивать суда описан в хронике Регино. В ней рассказывается о норманнах и о том, как они во время грабительского похода на Бургундию и Париж перетаскивали свои суда по суше на расстоянии двух миль и спустили их на воду, когда вышли на берег Сены.

Примечательно в этом отрывке то, что О. Магнус, говоря о Nortmannos, считает их иностранцами. Глава, где он приводит данное описание (девятая глава в 11-й книге), так и называется «О подобном у иностранцев» («Om utländska motsvarigheter» / «De externis exemplis»). Причем Магнус пишет о норманнах-иностранцах со ссылкой на хронику Регино как о чём-то общеизвестном. Более того. Как известно, название норманны, согласно пояснению Лиутпранда (см. далее), в переводе с «тевтонского», дословно означает северные люди или жители севера. Когда Магнус пишет о грабительском походе норманнов в Бургундии, он употребляет для их названия именно «тевтонское» слово Nortmannos. Когда же он описывает североевропейские народы, в том числе, и свои родные места, то он использует латинские термины, такие, например, как Septentrionalis Populi, Gentibus Septentrionalibus, что тоже означает жители севера, северяне. Почему это так, стоило бы задуматься.

Вот небольшой отрывок из его главы о языках под названием «О пяти языках, на которых говорят в северных странах» («Om de fem olika språk i de nordiska länderna»):

Там говорят на пяти языках – северо-лапландском или на языке жителей Ботнии, на московитском (русском), финском, шведском и гётском, а также – немецком (!).

Man här finner fem olika språk i bruk, nämligen de nordliga lapparnas eller bottningarnas, moskoviternas (ryssarnas), finnarnas; svearnas och götarnas samt tyskarnas (!).

Quintuplicis linguæ ufus reperiatur, Septentrionalium feilicet Lapponum, feu Bothniensium, Moscouitarum, Ruthenorum, Finningorum, Sueonum, ac Gothorum&Germanorum).5

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 23 нояб 2021 15:12 #8

Любопытные упоминания о норманнах содержатся в «Annales regni Francorum» – погодных монастырских записях, охватывавших период 741-829 гг. В записях за 798 и 799 гг. норманнами названо население, проживавшие за Эльбой, т.е. фактически саксы-трансальбинги:
Sed in ipso paschae tempore Nordliudi trans Albim sedentes seditone commota legatos regios… Nordliudi contra Thrasuconem ducem Abodritorum et Eburisum legatum nostrum conmisso proelio acie victi sunt… Domnus rex… Carlum filium suum cum medietate ad conloquium Sclavorum et ad recipiendos, qui de Nordliudis venerunt, Aaxones in Bardengauwi direxit.

Через несколько лет, в погодных записях за 804 г. можно отметить, что весьма любопытное название Nordliudi заменяется на более привычное норманы Transalbianos- Abobritis:

Aestate autem in Saxoniam ducto exercitu omnes, qui trans Albiam et in Wihmuodi habitabant, Saxones mulieribus et infantibus transtulit in Franciam et pagos Transalbinos Abodritis

«Саксонский анналист» (Annalisto Saxo). В данной хронике под 853 г. сообщается, что тех людей, которые вышли из нижней Скифии, зовут на варварском языке норманнами, т.е. людьми с севера, ибо вначале они пришли из этой части света. Сообщение это повторяется в несколько расширенном виде под 1053 г.:

Норманны зовутся на варварском языке «северными людьми» потому, что пришли поначалу из этой части света. Отправившись почти 166 лет [назад] во главе с неким герцогом Ролло из нижней Скифии, что лежит в Азии, от реки Дунай на север и плывя по Океану, они часто по пиратскому обыкновению тревожили набегами и германские, и галльские берега этого Океана, пока, наконец, не пришли в ту Галлию, что обращена в сторону Британии, – Францией тогда правил Карл, по прозвищу «Простоватый», и не овладели в ней городом Руаном, вплоть до сего дня [эта территория] зовётся по их имени Нордмандией. Позднее, укрепившись там, они пытались протянуть свои руки и далее.16

Предания и легенды о грозном нападении воинов, пришедших из-за моря, из пределов России, сохранялись на берегах озера Меларен в течение многих столетий. Еще сравнительно недавно, в конце прошлого века (в 1878 г.) русский путешественник Елисеев записал со слов местных жителей вблизи развалин Сигтуны предание о нападении русских судов на побережье Меларена.
Хронология старинного анонима:

“1187. Иерусалим взят Сольданом. В тот же год Иоанн архиепископ Упсальский умерщвлен в Альмарстеке язычниками и погребен в Уп-сале, и Сигтуна сожжена язычниками”.

474 “Швеция имела много бед

475от карел и много несчастий.

Они плыли от моря и вверх в Мелар

и в штиль, и в непогоду, и в бурю,

тайно проплывая внутрь шведских шхер,

и очень часто совершали здесь грабежи.

480 Однажды у них появилось такое желание,

что они сожгли Сигтуну,

и жгли все настолько до основания,

что этот город уже [больше] не поднялся.

Ион архиепископ был там убит,

485 этому многие язычники радовались,

что христианам пришлось так плохо,

это радовало землю карел и руссов”.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 23 нояб 2021 15:13 #9

в хронике Фредегара (VII в.) не единожды упоминаются венеды (Winedos) в привязке к славянам (Sclavos) в связи с событиями 623 г.: «Славянами, называемыми венедами», «Славяне, которые известны как венеды»[14].
Иона (англ.) из Боббио, живший в VII веке, в своем житии святого Колумбана писал: «Между тем запала в голову мысль отправиться в пределы венетиев (Venetiorum), которые также зовутся славянами (Sclavi)…»[15].

Англосаксонский писатель Алкуин, живший во времена Карла Великого, писал в своем письме (датируемое 790 г.): «Но в прошедшем году король с войском устремился на славян (Sclavos), которых мы называем вионудами (Vionudos)…»

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 24 нояб 2021 12:15 #10

В Германии были изданы генеалогии Мекленбургской династии славянорусской Вагрии - Руси, где указан Рюрик с братьями, таким образом он не имел отношения к Скандинавии, ни к норманнам!
Фридрих Томас издал работу

Avitae Russorum atque meclenburgensium principum propinquitatis seu consangvinitatis monstrata ac demonstrata vestigia

books.google.ru/books?id=AHFLAAAAcAAJ&pr...#v=onepage&q&f=false

"Показанные и доказанные следы древней близости или кровного родства руссов а также макленбургских князей",
где привел генеалогию Рюрика и выводил его происхождение от ободритских князей.

Перед этой таблицей, он приводит следующее пояснение:

"Et cum Aribertum I. Rex Obetritorum XXVI. stirps & propago & quasi principium sit, unde tam, Russorum prosapia e filio primo-genito Ariberto II. quam Obetritorum, sive Meclenburgensium progenies e filio secundo-genito Bilungo I. derivetur, facilis est descendendi ratio, quam ob oculos ponit Shema nostrum Genealogicum... "

Потому что Ариберт I, 26-й король ободритов, предок, ответвление и словно основоположник был, откуда как род руссов от перворожденного сына Ариберта II, так и род ободритов или макленбургцев, от второго сына Билунга I ответвляется, и исследование нисхождения является легким, которое ставит перед глазами схема нашей генеалогии..."

Генеалогическое дерево восходит к Ориберту I(+724).

От него идет две ветви, одна из которых ведет к Рюрику и его братьям.

ОрибертII(+728)

Витслав(+795)

Готлиб(+808)

Рюрик(Rurich), Sinaus, Truwor

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 24 нояб 2021 12:15 #11

Юрист и историк Иоганн Фридрих Хемниц (1611-1686) в своей «Генеалогии королей, государей и герцогов Мекленбургских» упоминает Рюрика и первых русских князей. Оригинал этой рукописи хранится в Главном земском архиве города Шверин (федеральная земля Мекленбург – Передняя Померания, Германия).
В 1739-1745 гг. Вестфален издал в Лейпциге увесистое четырёхтомное собрание исторических источников и документов под названием «Monumenta inedita rerum Germanicarum præcipue Cimbricarum et Megapolensium»,

books.google.de/books?id=TgNdAAAAcAAJ&pr...#v=onepage&q&f=false

куда вошёл и историко-генеалогический труд Хемница.

Тогда в Европе Мекленбург на латыни назвали Мегалополис - Великий город

Гостомысл, сын Чедрага, тридцать второй король вендов и ободритов. Он был убит в 844 году по Р.Х., на 14-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Табемысла.

Табемысл, сын Гостомысла, тридцать третий король вендов и ободритов. Он был отстранён от власти из-за отпадения и мятежа против Римской империи на 17-м году своего правления.

Годлейб, сын Витислава II, князь вендов и ободритов, он был пленён в 808 году по Р.Х. в сражении, которое король Дании Готтфрид выиграл у его брата, короля Тразика, и по его приказу был повешен. Его супруга N родила ему трёх сыновей: Рюрика, Сивара и Эрувара, которые по своим русским корням были призваны в Россию, и та была отдана им в правление. Рюрик получил княжество Великий Новгород, Сивар – Псковское княжество и Эрувар – княжество Белоозеро; но оба последних господина умерли, не оставив потомства, и их земли в России отошли старшему брату Рюрику.

Рюрик, сын Годлейба, князь всей России, правил благополучно и достойно похвалы. Его супруга N родила ему сына Игоря.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 24 нояб 2021 12:16 #12

Приведем выдержку из «Генеалогии королей, государей и герцогов Мекленбургских и её краткого изложения Иоганна Фридриха Хемница».
Ориберт I, сын Визилава IV, двадцать шестой король вендов и ободритов. Он умер в 724 году по Р.Х. на 24-м году своего правления. Его супруга Вундана, дочь короля Сарматии, родила ему двух сыновей: Ориберта II и Биллунга I.

Сибилла, дочь Визилава IV, выдана за короля Швеции.

Ориберт II, сын Ориберта I, двадцать седьмой король вендов и ободритов. Он умер в 747 году по Р.Х. на 23-м году своего правления. Его супруга, дочь короля Альфреда из Англии, христианка, которая после долгих молитв предположительно привела своего господина к христианской вере, но умерла в 728 году по Р.Х. при родах сына, названного Витиславом II.

Витислав II, сын Ориберта II, двадцать восьмой король вендов и ободритов, родился в 728 году по Р.Х., начал править в 19-летнем возрасте и сильно преследовал христиан. По наущению его супруги в 782 году по Р.Х. венды напали на город Магдебург, разрушили и сожгли его вместе с церковью Св. Стефана и причинили христианам нечеловеческие мучения. В 789 году по Р.Х. Карл Великий пошёл войной на вендов-вильцев, построил два моста через Эльбу, прошёл всю страну вдоль и поперёк и завоевал город Бранденбург, после чего Витислав сдался Карлу, который его помиловал, заключил с ним союз и взял от него много заложников, отданных в знак союзнической верности. Город Бранденбург же он отдал Горлунгам, знатному роду из Эльзаса или Брайсгау, для заселения и присмотра за вендами. В 795 году по Р.Х., во время отпадения саксов, Карл Великий вновь вынужден был выступить против них и дошёл с большой силой до Бардовика. Король Витислав решил придти к нему со своими вендами, но когда он с частью своего народа переходил Эльбу, в желании встретиться в Карлом, недалеко от того места, где сейчас расположен монастырь Люне, он был атакован и убит саксами со многими своими людьми в возрасте 67-ми лет, на 48-м году своего правления. Его супруга, дочь князя из Руси и Литвы, родила ему трёх сыновей: Тразика, Годлейба и Славомира.

Тразик, сын Витислава II, двадцать девятый король вендов и ободритов. Как и его отец, он остался на стороне Карла Великого. В 798 году по Р.Х. нордальбинги изгнали из страны наместника Карла Великого Эбервина с его народом и убили его посланника к датскому королю Готтфриду Готшалька, вследствие чего Карлу пришлось снова идти на них войной, а когда он находился в походе, саксы напали со своей силой на Тразика, как на союзника Карла, но тот встретил их так, что 4000 саксов полегли в битве, а остальных, обращённых в бегство, преследовал и принудил дать заложников. В 804 году по Р.Х. Карл вновь пошёл на нордальбингских саксов, большое число их убил, а многие тысячи увёл из страны. Их землю и города он отдал королю Тразику и его людям. В 808 году по Р.Х. на Тразика, как на союзника Карла, напал датский король Готтфрид, разбил его, обратил в бегство и сделал своим данником, из-за чего тот должен был отдать ему своего сына в заложники. В 809 году по Р.Х. Тразик собрал войско и сполна возместил свой урон данам и вендам-вильцам, которые им помогали. Но когда он легковерно пришёл в место, куда даны просили его прибыть для переговоров, то был предательски убит в том же 809 году по Р.Х., на 14-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Чедрага.

Славомир, сын Витислава II, тридцатый король вендов и ободритов. В 815 году по Р.Х. по приказу императора Людовика он выступил против сына датского короля Готтфрида и помог придти к власти изгнанному королю Геринхольгу. В 816 году по Р.Х. он помог снова подчинить отпавших вендов-сорбов на Эльбе; отпал от императора Людовика в году … [дата пропущена] по Р.Х. и заключил союз с Данией, в 818 году по Р.Х. потерпел поражение, в 819 году по Р.Х. был пленён и доставлен к императору, который лишил его власти и ввёл в нужду, а на его место поставил Чедрага, сына Тразика. Но поскольку тот правил не лучше, Славомир был призван вновь, и ему была отдана держава, но он умер, ещё не добравшись до дома на 12-м году своего правления.

Чедраг, сын Тразика, тридцать первый король вендов и ободритов. Он пришёл к власти в 819 году по Р.Х., после отпадения своего родственника Славомира, но вскоре и он сам отпал [от союза с императором] и был лишён власти, к которой вновь призвали Славомира. После смерти Славомира его милостью он был восстановлен в правлении. Он умер в 830 году по Р.Х., на 9-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Гостомысла.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 25 нояб 2021 15:33 #13

Есть у сторонников норманской теории ещё одна ошибка формальная, они исправляют Летопись, а именно
урманны исправляются на норманны и\или мурманы.

В частности идёт ссылка на карту Массы, где есть Море Мурманское

Что касается карты Массы от друга моего виртуального Стафф-еева, то действительно написано там Море Мурманское!

avatars.mds.yandex.net/get-znatoki/15401...04ce7503a77eae/w1200

Только там же написано на земле и указаны земли прибрежные того моря!

Лаппония (крыпными буквами)

Выше на север на побережье написано Finmarchia - Финская марка

Мурманской leporie - лапори (?)

Терчанские волохи

а Норвегия в другом месте, на северо-западе полуострова, там где нет Мурманского моря.

Так что изучение карты Маассы даёт связь Мурманского моря не с норвеями, но с лапорями - Лаппонией!

Есть также отсылки на Летопись Новгородскую и события 14 века, где указаны мурманы:

Но свидетельства 14 века ничего не доказывают про 9 век - это неотносимое доказательство.
В летописи про 862 год нет мурман. Но сказано, что тот Рюрик с братьями и варягами не были свеи, готы, англяне, немцы, но были Русь.
Просто формально сказано, это факт!

Рассмотрим Новгородскую летопись 1339:

за море къ свЂискому князю 26 посольствомъ; и наихаша 27 его в Мурманьскои земли,Князь Свейский в Мурманской земле!Но в записи 862 года сказано, что свеи - не урманы!

 под 1419 написано так:

Того же лЂта, пришед 85 МурманЂ 66 воиною въ 500 человЂкъ, в бусах и въ шнеках, и повоеваша въ Арзуги 67 погостъ Корильскыи 68 и в земли Заволочкои 69 погосты: в НеноксЂ, в КорЂльскомъ манастырь святого Николы,

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. — М.-Л., 1950. — С. 404-416.

издатель даёт в тексте (может быть) имя собственное с заглавной буквы Мурман в ед. числе или название народа-племени, а если последнюю букву полагать, как дж , то получается Мурмандж или МурманЧ или МурманГ !?

и здесь даюта христианъ /л.251об./ черноризиць 7 посЂклЂ 8, и 8 заволочанЂ 9 д†10 шнеки Мурманъ избиша, а инии избЂгоша на море.

так что есть варианты толкования, имя собственное или название народа и\или земли свейской или лапоннской, а не норвежской.

  в 1444Того же лЂта ходиша КорЂла на МурманЂ, избиша ихъ и повоеваша, и пленивше, и приидоша здоровЂ.

Мурманы были такой сильный народ, что их корела побила!
Если полагать под мурманами норвеев - скандинавов, то Корела сильнее!!!

Таким образом, из совокупности информации  следует сделать вывод, что мурманы - небольшой народ или племя в Лаппонии на Корельском полуострове, который был под властью шведского князя, и который даже корела била и пленила, у которых никогда не было своего государства, и которые не могли дать Новгороду и Руси своих князей для управления всей Русью

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:19 #14

Следующая путаница связана со смешением норманнов-нормандов из Норманнии-Нормандии, герцогства на севере Галлии-Франции со скандинавами-норманнами!

слово Норманния - это и есть старое название Нормандии нынешней!

Нормандия — (Northmannia, Normannia, Normendie, Normandie) — сначала особое герцогство, потом одна из провинций Франции.

Duchesne, "Historiae Normannorum scriptores autiqui (П., 1619);

Marion, "De Normannorum ducum cum Capetianis pacta ruptaque societate" (1892)

gufo.me/dict/brockhaus/%D0%9D%D0%BE%D1%8...BD%D0%B4%D0%B8%D1%8F

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:21 #15

Что касается языка норманнов-нормандов, то и в Норманнии-Нормандии и в Англии это язык старофранцузский, а не "скандинавский"!

Вот это - диалект французского, и я его понимаю по-французски, а не по-скандинавски, который я не знаю такого языка! и никто не знает!
Англо-нормандская разновидность французского языка продолжала существовать в начале 15-го века, хотя она была в упадке, по крайней мере, с 1360-х годов

Великую прею продолжал французский язык, однако в конце 14 века автор языка Manière de называет французским:

... le plus bel et le plus grayous language et plus noble parler, apres latin d 'escole, qui soit au monde et de touz genz mieulx pris et am que nul autre (quar Dieux le fist si douce et amiable principalement à l' oneur et loenge de lue de luy mesmes. Et pour ce il peut comparer au parler des angels ciel, pour la grand doulceur et biault d 'icel),

Это французский, а не германский и не скандинавский!
написанные в Англии:

Le chevalier à la corb le,

Le chevalier qui faisait parler les muets,

Le chevalier, sa dame et un clerc,

Les trois dames,

Ла-Гаги,

Ле-Прётр-д "Алисон,

La bourgeoise d'Orléans (Бедье, Ле-Фё, 1895).

в своём "Roman de Rou" (изд. Хольден, Париж, 1970 - 1973), написанный в 1160 - 1174 годах, останавливается в битве при Тинчебрэе в 1106 году непосредственно перед периодом, для которого он был бы так полезен. Его "Brut" или "Ee des Bretons" ("Le Roux de Lincy", № 6 - № 8, 2 т.), написанная в 1155 году, является мерным переводом Жоффруа Монмутского.
"Wace, - говорит Гастон Пари, говоря о Романе де Роу, - traduit en les abrégeant des historiens latins que nous possédons; mais çà et là il ajoute soit des contes populaires, pare le sur Richard 1er, sor rober rober robe derbe guiil sul, sol, sol, sol, som, son, soul, som, som, soue, som, se. Sa ue est excell ; сын стиль clair, serré, простой, d 'aire assez монотонный, vous ât para sa saveur archaiveque et quelquefois par une aine grâce et une aine malice ".

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:22 #16

Англо-нормандский, также известный как англо-нормандский французский - диалект древнонормандского французского языка, который использовался в Англии и, в меньшей степени, в Великобритании и Ирландии в англо-нормандский период.
Когда Вильгельм Конкерор возглавил нормандский конкест Англии в 1066 году, он, его дворяне, и многие из его последователей из Нормандии, но также из северной и западной Франции, говорили о ряде ues d 'oign (северных разновидностей Галло-Романса). Одним из таких был Старый Норман, также известный как "Старые северные французы". Другие последователи говорили о разновидностях пикардского языка или западных реестрах общего старофранцузского. Эта амальгама развилась в уникальный островной диалект, ныне известный как англо-нормандский французский, который обычно использовался в литературных и в конечном итоге административных целях с 12-го по 15-й век.

Трудно много знать о том, что на самом деле было ken, так как то, что известно о диалекте, к тому, что было написано, но ясно, что англо-нормандский был, в значительной степени, ken языком высших социальных слоев в среднеанглийской.
Он был в судах, школах и университетах и, в свое время, по крайней мере, в некоторых секциях шляхты и растущего bourgeoisie. Частная и коммерческая переписка осуществлялась на англо-нормандском или англо-французском языке с 13-го по 15-й век, хотя её орфографические формы часто смещались континентальными написаниями. Другие социальные классы, кроме знати, начали учить французский язык: до сих пор существуют манускрипты, содержащие материалы для изучения неродных говоров, датируемые в основном концом 14-го века.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:23 #17

Chronique des ducs de Normandie de Benoît de Sainte-Maure,
La Chronique des ducs de Normandie2,3,4, ou Histoire des ducs de Normandie5, est une chronique historique3,5 en 44 544 vers6 octosyllabiques2,5 à rimes plates2. Relatant la vie des ducs de Normandie, elle s'interrompt en 11355, à la mort du duc Henri Ier Beauclerc, le plus jeune des fils de Guillaume le Conquérant6.

La chronique nous est connue grâce à deux manuscrits2,4,5 : le plus ancien, dit de Tours, est daté de la fin du xiie siècle et est conservé à la bibliothèque municipale de Tours ; le second, dit de Londres, est daté de la première moitié du xiiie siècle et est conservé à la British Library.

Le Roman de Rou est une chronique versifiée, rédigée en anglo-normand par Wace « Pour remembrer des ancessours Les faiz et les diz et les mours », couvrant l’histoire du duché de Normandie de l’époque de Rollon jusqu’à la bataille de Tinchebray, en 1106.

Это тоже того же автора (старо-) французский, а не германский и не скандинавский язык!
Benoît de Sainte-Maure, Le Roman de Troie (extraits du prologue)

Salemons nos enseigne et dit,

E sil lit hon en son escrit,

Que nus ne deit son sens celer ;

Ainz le deit hon si demonstrer

Que l'on i ait preu e honor,

Qu'ensi firent li ancessor.

Se cil qui troverent les parz

E les granz livres des set arz,

Les philosophes, les traitiez

Dont toz li monz est enseignez

Se fussent teü, veirement

Li siecles vesquist folement :

Come bestes eüssons vie ;

Que fust saveirs ne que folie

Ne seüst hon fors esgarder.

Ne l'un de l'autre dessevrer.

Remembré seront a toz tens

E coneü par lur granz sens.

web.archive.org/web/20111205002304/http:...medievale/Benoit.htm

найдите здесь скандинавские слова и покажите
Benoit de Sainte Maure

Chronique des Ducs de Normandie

SI COM LI DUX GUILLAUME REPRENT SES SEREMENZ

APRÉS LA MORT SON PERE DE TRESTOTES SES JENZ.

Quant li buens dux fu trepassez,

Qui tant fu au siecle onnorez,

Si furent tuit mandé par non

Ensemble Normant e Breton.

Si ront Guillame Longe Espee

De rechef feeuté juree,

E si creez bien, sanz mentir,

Que moct soct bien terre tenir;

D’onnor e de grant dignité

Fu essaucié e alevé.

Maint riche conte e maint baron

Oct en sa lige diction.

Voa s’a Deu, ert a plaisir

Que il le deignast maintenir

Au renne garder e desfendre ;

Ne l’i voudra de rien osfendre.

Son sa valor, son sa puissance

Deslei ne tort ne desigance

N’i fera ja, son escient,

txm.ish-lyon.cnrs.fr/bfm/pdf/BenDuc1b.pdf

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:43 #18

В Хронике Герцогов Норманских, в отрывке переведённом на русский язык не помянута Скандинавия, но Скифия, Славония и дикая Германия

И она начинается и сосредоточена

У Меотийских озер 3,

Которые полны великих чудес.

Между Дунаем и Океаном,

272

Текущим к северу,

Простирается эта область;

Поэтому она закрыта со всех сторон.

Она простирается до самой Германии,

280

Населяющих все это королевство,

Германию называют дикой,



288

Готы, очень выносливое племя,

Следуют затем, и алэны 6,

Свирепые, дерзкие и вспыльчивые,

А затем — роги 8 и унгры 9,

Далее — гуны и бугры 10

И даны 11, очень отважное племя,

300

А далее — народы Эсклавони
332

И я полагаю, что это Роси 15,

Огромным соленым морем

Окруженная со всех сторон.

И вот так же, как пчелы

336

Из разных их ульев.

Вылетают они огромными, могучими роями,

Где они исчисляются тысячами.

Или словно пришедшие в ярость,

340

Бросаются они в бой, выхватив мечи,

Мгновенно воспламененные гневом,

И так все вместе, и более того —

Этот народ может выходить,

344

Чтобы нападать на большие королевства

И совершать великие побоища,

[Захватывать] великую добычу и [одерживать] победы.


www.vostlit.info/Texts/rus15/Sent_Mort/text1.phtml?id=1322

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 12:45 #19

2 Сис - Скифия. Изложение фрагмента "Этимологии" Исидора Севильского (Isidores, col. 504).

3 Меотийские озера — Азовское море. См. комм. 6 к "Орозию короля Альфреда" и комм. 10 к сочинению Бартоломея Английского "О свойствах вещей".

4 "написанное" (escriture), или "книга" (см. стих 318) — так называет Бе-нуа источник своих сведений ( Chronique des ducs de Normandie, ed. par C.Fahlin, t.III. Uppsala, 1967, p.71).

5 Ситы - скифы.

6 Алэны — аланы. Один из этнонимов, сообщаемых Исидором Севильским, который возводит его этимологию к названию реки Лан (Lanus), протекающей будто бы за Дунаем (Isidorus, col. 337).

7 Гепидии. Этноним, который в форме "Gipedes" встречается в "Этимологиях" Исидора Севильского (Isidorus, col. 337).

8 Роги - руги, племя поморских славян.

9 Унгры - венгры.

10 Бугры - болгары.

11 Даны - даки.

12 Эсклавони - обычно в памятниках средневековой французской литературы (например, в героическом эпосе) под этим названием выступают земли западных славян.

13 Подобное изложение находим у Дудона (Dudo, col.619), а также у Гильома Жюмьежского (Willelmus Gemmeticensis, col. 782).

14 Остров Канси - Скандинавия. Г. Андресен указывал в данном случае на Дудона и Гильома Жюмьежского как на возможные источники этого фрагмента (Andresen H. Ueber die von Benolt in seine normannischen Chronik benutzten Quellen. — Romanische Forschungen. Erlangen, 1883, Bd. I, S. 328— 329). Топоним "Скандинавия" имеет у Дудона форму "Canza", "Scanzia" и "Scansa"; у Гильома Жюмьежского - "Scanza" (Dudo, col.619; Willelmus Gemmeticensis, col. 782). На Равеннской карте мира Скандинавия представлена в виде острова, называемого "Scanza"(Kowalenko W. Baltyk i Pomorze w historii kartografii (VII—XVI w.). — Przeglad Zachodni, Poznan, 1954, N 7/8, s. 356).

15 Роси - Русь. Сообщение о Руси как об острове напоминает известия в сочинениях таких арабо-персидских авторов, как Ибн Русте, ал-Мукаддаси, Гардизи, ал-Марвази и некоторых более поздних (Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI—IX вв. - В кн.: Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965, с.397 -400), где "под русами... следует понимать какую-то часть населения северной части славянских и угро-финских областей Восточной Европы" (там же, с. 408).

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 26 нояб 2021 13:23 #20

Меня например удивило в "Хронике Герцогов Нормандских" на сайте востлит, как переводчик Матузова и комментаторы слово французское - норманское
Russie что значит по-французски именно Россия
умудряются не видеть, не понимать, поскольку оно написано именно так, как французы Россию называют и пишут Роси , и всякую чупуху про остров ругов Рюген - Rugen - Rugia в комментариях придумывывать

стр. 14 строка 332

Зато остров Канзи строка 331 сразу признают за полуостров Скандия!!!

archive.org/details/chroniquedesducs01beno/page/14/mode/2up

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 27 нояб 2021 17:48 #21

Переходим к руской летописи и к Татищеву:
В.Н. Татищев. История Российская с самых древнейших времен. Книга 1.

Василий Татищев. Об истории Иоакима епископа новгородского

О князях Русских старобытных, Нестор монах не добре сведом бе, что ся деяло у нас Славян во Новеграде, а святитель Иоаким (1), добре сведомый написа, еже сынове Афетовы и внуки отделишася, и един от князь Славен с братом Скифом (3), имея многия войны на востоце, идоша к западу, многи земли о Черном море и Дуная себе покориша, и от старшаго брата прозвася Славяне, а Греки их ово похвально Алозони (4), ово поносно Амазони (5) еже жены без титек именовали, яко о сем стихотворец древний и великий глаголеть (6).

По смерти Владимира и матери ево Адвинды княжили сынове его и внуки до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имена-же сих осми неведомы, (15) ни дел их, разве в песнех древних воспоминают, (16). Буривой, имея тяжку войну с Варяги, множицею побеждаше их, и облада всю Бярмию до Кумини, (17) последи при оной реце побежден быть, вся свои вои погуби, едва сам спасеся, иде во град Бярмы, иже на острове сый крепце устроенныЪ, (18) идеже князи подвластнии пребываху, и тамо пребывая, умре. Варяги-же, абие пришедше град великий и прочии обладаша, и дань тяжку возложиша на Славяны, Русь и Чудь (19).

Людие же терпяху тугу велику от Варяг, пославше к Буривою испросиша у него сына Гостомысла, да княжит во велице граде; и егда Гостомысл прия власть, абие Варяги большие овы изби, овы изгна, и дань Варягом отрече, и, шед на ня победи, и град во имя старейшаго сына своего Выбора при море построи, (20) учини с Варяги мир, и бысть тишина по всей земли. Сей Гостомысл бе муж елико храбр, толико мудр, всем соседом своим страшный, а людем его любим, расправы ради и правосудия: cего ради вси окольны чтяху его, и дары и дани дающе, купуя мир от него. Многи же князи от далеких стран прихождаху морем и землею послушати мудрости, и видети суд его, и просити совета и учения его, яко тем прославися всюду.

F. Гостомысл имел четыре сына и три дщери. Сынове его ово на войнах избиени, ово в дому измроша, и не остася ни единому им сына, а дщери выданы быша суседним князем в жены (21). И бысть Гостомыслу и людем его о сем печаль тяжка, и иде Гостомысл в Колмогард вопросити боги о наследии, и возшед на высокая, (22) принесе жертвы многи, и вещуны угобзи.

Единою спящу ему о полудни, виде яко из чрева средния дщере его Умилы произрасте древо велико, плодовито, и покры весь град великий, от плод же его насыщахуся людие, (24) всея земли. Востав же от сна призва вещуны, да изложат ему сон сей. Они же реша: от сынов ея имать наследити ему землю, и земля угобзится княжением его. И вси радовахуся о сем, еже не имать наследити сын больший дщере, зане негож бе. Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от Славян, Руси, Чуди, Веси, Мери, Кривич и Дрягович, яви им сновидение, и посла избраннейшие в Варяги, просити князя. И приидоша по смерти Гостомысла Рурик со двумя браты и роды его.

(Здесь о их разделени, кончине и пр. согласно с Нестором, токмо все без лет. Примечание Татищева)...

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 28 нояб 2021 11:15 #22

Будинский изборник IX-XIV вв.: Арамейская Библия и Аскольдова летопись: (текст, перевод, комментарии, статьи).
Под общей редакцией Ю.К. Бегунова.
Санкт-Петербург. Из-во Искусство России, 2013. 551с.
history-fiction.ru/books/all/book_4912/

А се родъ Гостомысловъ а мЪзiна адельфiя Ъго же Радомысла iже чады БурiсъвалдовЪ

Родословие Гостомыслово: род Гостомысла и младшего брата его Радомысла, они дети Бурисвальда (годы от РХ)

СЪмiя ГостомысловЪ

По прЪставлЪнiю же БурiсъвальдовЪ осташася чада Ъго Гардъмундъ а Радъмундъ а роды iхъ словЪнъскiя на прЪдЪлахъ iхъ Русi СловЪнъской же аже прострiся от ЪзЪрi Варяжьско а до IръмЪрi а далЪ до БяръмiЪ аже на ръцЪ Коуманi А от Ладыжiя аже до БЪлЪЪзЪрЪ А сь iхъ же прЪдЪлы…

Въ лЪто 6308 пояша кънязъ вЪлiй словЪнъской Гардъмундъ iже Гостъмыслъ наречЪнъ от рода нуръманъ яко нЪтiю Улафову пълъняньку НьЪрунъ А родi Ъмоу съвараха Сiгурда А въторiцЪю родi Туръвалда А послЪжьдЪ мЪзiна Гунънара же родi

Въ лЪто 6310 пояша мЪзiнъ братаръ Гостомысловъ iже Радьмундъ а наречЪнъ Родомыслъ словЪньку

Нежьдану аже родi Будiгоста а дъщЪръ же ОлЪву

Въ лЪто же 6312 пояша Гостъмыслъ въдругые въ жЪно словЪнъку же Руяну аже съ отока РюгЪнЪ iдЪ вiтаЪ прiснь ГостъмысловЪ суть варязЪ-ругЪнЪ А сь Руяна родi же дъщЪрi Радуну а Умiлу а мЪзiна Ларъса въ лЪто же 6317

Аже въ лЪто 6317 пояша Гостъмыслъ въ трЪтiе жЪны Софiю пълънянъку от гърЪцi аже родi Ъему дъчi мЪзiну Русълаву а наречЪна яко Славуна

Въ лЪто 6330 Сiгуръдъ сутъ съварахъ Гостъмыслъвъ пояша дъщЪрь сътрыЪву ОлЪву аже родi Ъмоу сына Айскалъда iже вънучЪ пьръвъ Гостъмыслъвъ А наречЪнъ Оскълодъ в словЪнЪхъ

Въ тоЪ же лЪто 6330 поiдi Радуна за Туръслава iже ТорiслЪйфъ суть кънязя от поморянъ iже варязЪ-прусi а вiтающЪ на мЪжЪхъ съ Данъмаркъмъ А родi сына Вадъмунда iже наречЪнъ Вадiмiъ суть вънучЪ въторый Гостомыслъвъ СiцЪ Айскалдъ а Вадъмундъ сутъ вънучЪ старЪйшiе ГостомысловЪ

Въ лЪто 6334 пояша дъщЪрь Умiлу ГостомысловЪ вЪлiй кънязъ Халдълавъ iже Годiславъ от ОбодърiтЪ iже варязЪ-русЪ бо сущi от колЪна Руса СiвЪръца А оувЪдi сь Умiлу за морЪ въ гърадъ МекЪлъ iже оу ОбодърiтЪхъ А вЪны прЪвЪлiкъ въдаяшЪ Гостомыслу А сънастiе а лодiе а анъкiры а сЪкоры аркудЪасъвЪ а аръмЪлiны а алатосъ а камЪнiЪ дърагыя дъщЪрЪй Гостомысловыхъ дъля А афiсъхы же вiнъныя а варелакы ратъныя же А рядъ на вьсь вЪкы сътъворi съ Русью

А родi Умiла въ ОбодърiтЪхъ трiехъ сынъвъ а вънучЪй сърЪдънiхъ же ГостомысловЪхъ А едiнъ РодЪрiгъ А въторъ СiгънЪтръ А трiетiй Торъвардъръ А онЪ же чада ГодiславовЪ iже вiтанiе iхъ въ ОбодърiтЪхъ въ МекЪлЪ оу варязi-русi бо от Руса СiвЪръцЪ iхъ зачяло А бяхутъ въ сь МекЪлЪ до възъмужанiя оу отня Годъслава

Семья Гостомысла

После смерти Бурисвальда остались дети его Гостомысл и Радомысл и роды их словенские в пределах Руси Словенской, которая простерлась от Варяжского озера и до Ильменя, и дальше до Биармии, до реки Кумани, и от Ладоги до Белоозера, и это есть границы их…

В год 800-й женился великий князь словенский Гостомысл на племяннице Улофа полонянке Ньёруне, и родила она ему первенца Сигурда, а во второй раз родила Турвальда и потом младшего Гуннара родила.

В год 802-й женился младший брат Гостомысла, то есть Радомысл, на словенке Неждане, которая родила ему Будигоста и дочь Олеву.

В год 804-й женился Гостомысл вторым браком на словенке Руяне, которую привез с острова Рюген, где живут его родственники, варяги-ругены, и Руяна родила ему дочерей Радуну и Умилу и маленького Ларса в год 809-й.

В год же 809-й в третий раз женился Гостомысл на греческой полонянке Софье, и родила она ему дочь младшую Руславу, она же Славуна.

В год 822-й женился первенец Гостомысла Сигурд на Олеве, своей двоюродной сестре, дочери его дяди Радомысла, и родила ему Олева сына Айскальда, нареченного у словен Аскольдом, это был первый внук Гостомысла.

В тот же год 822-й вышла Радуна замуж за Турислава, он же Торислейф, князь поморянский из рода варягов-пруссов, которые живут на границе с Данией, и родила она сына Вадимунда, нареченного Вадимиром, это второй внук Гостомысла. Так, Айскальд и Вадимунд - это старшие внуки князя Гостомысла.

В год 826-й женился великий князь Хальдлав, который наречен Годславом; он - из племени ободритов, которых называют варягами-русами, потому что ведут они свой род от колена Руса Сиверца. И увез (Годслав) Умилу, среднюю дочь Гостомысла, за море, в город Мекел, к ободритам, и дал выкуп огромный за невесту Гостомыслу: и снасти, и лодки, и якоря, и шкуры медвежьи, и пушнину, и соль, и камни драгоценные для дочерей Гостомысла, и кувшины с вином, и бочки винные, и заключил вечный мир с Русью…

И родила Умила у ободритов трех сыновей, а внуков средних Гостомысловых: первый Родериг, а второй Сигнётр, а третий Торвардр, и они от Годслава, и жизнь их проходила в Мекеле-граде, у ободритов, которые есть варяги-русы, ибо от Руса Сиверца их начало, и жили они у отца своего Годслава до своего возмужания…

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 29 нояб 2021 14:18 #23

И в конце дам цитаты из на мой взгляд лучшей работы по варягам академика Васильевского

В. Г. Васильевский
Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков.
Первая публикация:
Журнал Министерства Народного Просвещения.
Часть 176 (1874 г.),

Полностью можно или здесь прочитать
annales.info/byzant/vasiljevsk/1_03.htm

или в 1 томе Трудов
history-fiction.ru/books/all/book_258/

PS кстати, как-то мне одна дама дипломированный историк привела цитату и дала ссалку на его труд в подтверждение теории норманской (!?) Я так понимаю, что в наших универах его преподают, как сторонника норманской теории!

Чти-те первоисточники!

III.
Шеститысячный русский корпус в Константинополе в 988 года.

На первых страницах истории Михаила Пселла, начинающейся со смерти Цимисхия и, таким образом, служащей прямым /122/ продолжением Льва диакона, рассказываетсяовозмущении Варды Фоки против Василия II: неприятели дошли до самой Пропонтиды и расположились лагерем на другой стороне моря, в виду Константинополя. Тогда: «Император Василий убедился в [197] нерасположении к нему Греков, и так как не задолго пред тем к нему пришел от Тавроскифов значительный военный отряд, то он, соединив их вместе и устроив другую наемную силу, выслал (их) против расположенной на другой стороне фаланги» (Ὁ δὲ βασιλεὺς Βασίλειος τῆς τῶν 'Ρωμαίων ἀγνωμοσύνης κατεγνωκὼς, ἐπειδήπερ οὐ πρὸ πολλοῦ ἀπὸ τῶν ἐν τῷ Ταύρῳ Σκυθῶν λογὰς πρὸς αὐτὸν έϕοίτησεν ἀξιόμαχος, τούτους δὴ συγκροτήσας καὶ ξενικὴν έτέραν ξυλλοχισάμενος δύναμιν, κατὰ τῆς ἀντικειμένης ἐκπέμπει ϕάλαγγος).24)

Mich. Psell. ed. Satbas, Bibl, gr. med. aevi, IV, p. 10>.

Рассказывая историю возмущения Варды Фоки, Кедрин (II, [199] 444) пишет, что когда один отряд Варды явился в виду Хрисополя (теперь Скутари), то Василий II «приготовил ночью корабли и посадил на них Русь, так как кстати он призвал к себе из них союзную (военную) силу и сделал зятем князя их Владимира по своей сестре Анне; переправившись с ними, он неожиданно нападает на врагов и легко захватывает в свои руки»: πλοῖα παϕασκευάσας νυκτὸς καὶ /124/ τούτοις ἐμβίβάσας ῾Ρώς (ἔτυχε γὰρ συμμαχίαν προσκαλεσάμενος ἐξ αὐτῶν, καὶ κηδεστήν ποιησάμενος τὸν ἄρχοντα τούτων Βλαδιμηρὸν ἐπὶ τῇ ἑαυτοῦ ἀδελϕη Ἄννη), περαιωθεὶς μετ' αυτῶν ἀνοήτως ἐπιτίθεται τοῖς έχθροῖς καὶ ῥᾷον χειροῦται.

В подобных же выражениях описывается событие у Зонары (vol. II p. 221 Β Paris.): «Когда Дельфина (сторонник Фоки) расположился лагерем против Хрисополя, император напал на них с Русским народом, потому что он, устроив родственный союз с князем их Владимиром чрез сестру свою Анну, получил оттуда вспомогательный военный отряд: он одержал верх над противниками»: αἰϕνίδιον ἐπῆλθεν ὁ βασιλεὺς μετὰ λαοῦ ῾Ρωσικοῦ (κῆδος γὰρ προς Βλαδιμηρὸν τὸν ἄρχοντα τούτων ἐπὶ "Αννῃ τῇ ἀδελϕῆ αὐτοῦ θέμενος συμμαχικὸν ἐκεῖθεν ἐδέξατο), καὶ ῥᾷον τῶν ἐναντίων ἐκράτησε.

... об отправлении Владимиром вспомогательного союзного отряда в Византию свидетельствуют два армянские историка. Один из них, Степанос Таронский, по прозванию Асохик, есть ближайший современник Владимира Киевского и Василия II. Он предпринял свой труд по приглашению владыки Саргиса,окотором известно, что он вступил на патриарший престол армянской церкви в 992 году (см. введение /125/ Эмина к Всеобщей истории Асохика, Москва 1864, стр. VII). «Асохик»

В конце своего сочинения Асохик рассказываетоприходе греческого царя в Восточную землю, то есть, в Армению

«В самый день отъезда последнего (то есть, Грузинского царя) в греческом лагере произошла сильная схватка из-за [201] ничтожной причины. Князья и вассалы куропалата Давида (властитель Карталинский и царь Армяно-грузинской провинции Даика, на северо-востоке верхней Армении), прибывшие туда, стояли недалеко от греческого лагеря. Из пехотного отряда Рузов какой-то воин нес сено для своей лошади. Подошел к нему один из Иверийцев и отнял у него сено. Тогда прибежал к Рузу на помощь другой Руз. Ивериец кликнул к своим, которые, прибежав, убили первого Руза. Тогда весь народ Рузов, бывший там, поднялся на бой: их было 6.000 человек пеших, вооруженных копьями и щитами, которых просил царь Василий у царя Рузов в то время, когда он выдал сестру свою замуж за последнего. — В это же самое время Рузы уверовали во Христа. Все князья и вассалы Тайк'ские выступили против них и были побеждены. Тут погибли: великий князь князей, по имени Петриарх (Патрикий? имя искажено в рукописях), два сына Очопентре — Габриель и Иоаннес, Чортванел внук Абу-Харба /126/ и многие другие; ибо гнев Божий тяготел над ними за их высокомерие» (стр. 200-201).

Ο схватке Русских с Грузинами упоминает и продолжатель Асохика, Аристакес Ластивертский, живший в первой половине XI века. В самом начале своей «Истории Армении» он повествуетопосещении Василием II армянских областей: «Воины благородного отряда провинции Даик вышли ему навстречу. Они были почтены большими дарами, каждый по своему достоинству, своему титулу или своей степени, и это исполнило их великою радостью. Но тотчас исполнилось над ними пророчество, внушенное Духом Святым Давиду: «Утром они /127/ произрастут из земли, будут блистать и цвести как трава, а вечером они увянут, засохнут и упадут». Вследствие не знаю каких причин, поднялась ссора между западными воинами, называемыми Русскими, и благородным отрядом; тридцать человек самых знатных из этого последнего умерли на этом месте. В этот день не ускользнул ни один благородный Даика; все заплатили немедленною смертью за свое преступление» (Une rixe s'étant élevée, je ne sais pour quels motifs, entre les soldats occidentaux appeles Russes et la legion noble, trente homines des plus honorables de cette dernière moururent en cet endroit и т. д. — Histoire d'Arménie par Arisdaguès de Lasdiverd, traduite par M. Evariste Prud' homme. Paris, 1864, p. 9).

Лев Остийский, рассказываяоюжно-итальянских событиях 1110 года, упоминаетовосстании Мело, прибавляя, что это был самый деятельный и умный из всех граждан города Бари и даже целой Италии. Когда Апулийцы не могли более переносить высокомерия и наглости Греков, не задолго пред тем, то есть, во время Оттона I, при помощи союзных Датчан, Русских и Гуаланов, присвоивших себе Апулию и Калабрию, то Мело стал во главе возмущения (Grecorum, qui non multo ante, a tempore scilicet primi Ottonis Apuliam sibi Calabriamque sociatis in auxilium suum Danis, Russis, et Gualanis vendicaverant).

В 1016 году, в походе на Болгар, Василий II в равнинах Пелагонии захватил множество пленников. Он разделил добычу на три части и одну часть предоставил союзной Руси, другую грекам, а третью взял себе: καὶ τριχῇ τοὺς ἁλόντας μερισάμενος, καὶ μίαν μὲν μερίδα τοῖς συμμαχούσα παρεσχηκώς 'Pῶς ἑτέραν δὲ 'Ρωμαίοις, καὶ ἄλλην έαυτῷ παρακατασχών, ἐχώρεί προσωτέρω (Cedren. II, 465).

«Когда император услыхал, что смелые рыцари напали на его землю, он против Норманнов отправил самых храбрых людей, каких только он мог найти» (L'ystoire de li Normant, I, 21). «В первых трех сражениях Норманны остались победителями, но в /130/ четвертой битве, где им пришлось бороться с народом Русским, они были побеждены, обращены в ничто и в бесчисленном количестве отведены в Константинополь, где до конца жизни [206] были истязуемы в темницах. Отсюда вышла пословица «Грек на телеге ловит зайца» (Congressione bis et ter facta, victores Normanni existunt Quarto congressu cum gente Russorum victi et prostrati sunt et ad nichilum redacti, et innumeri ducti Constantinopolim и т. д. — Ademari historiarum libri III, MG. SS. IV, 140. Cp. Leo Ostiens.MG. SS. VII, 652).

«Когда умерла на Руси сестра императора, a ранее ее муж ее Владимир, то Хрисохир, какой-то сородич умершего, привлекши к себе 800 человек и посадив их на суда, пришел в Константинополь, как будто желая вступить в наемную службу. Но когда император требовал, чтоб он [207] сложил оружие и только в таком виде представился на /131/ свидание, то он не захотел этого и ушел через Пропонтиду. Прибыв в Абидос и столкнувшись со стратигом оной (Пропонтиды), наблюдающим за морским берегом, он легко его поборол и спустился к Лемносу. Здесь (он и его спутники) были обмануты притворными обещаниями, данными начальником флота Кивирриотов и Давидом из Охриды, стратигом Самоса, да Никифором Кавасилой, дукою Солувским, и все были перебиты» (Cedren. II, 478 — 479: Χρυσόχεϕ - - ἄνδρας ὀκτακόσιους προσεταιρισάμενος - - ἦλθεν - - ώς τάχα μίσθοϕορησων. τοῦ δὲ βασιλέως καταθεῖναι τὰ ὅπλα κελεύοντος καὶ οδτω ποιήσασθαι τὴν ἐντυχίαν, μὴ θελήσας διῆλθε τὴν Προποντίδα - - ἐκεῖσε δὲ--παρασπονδηθέντες ἃπαντες κατεσϕάγησαν).stunt Quarto congressu cum gente Russorum victi et prostrati sunt et ad nichilum redacti, et innumeri ducti Constantinopolim и т. д. — Ademari historiarum libri III, MG. SS. IV, 140. Cp. Leo Ostiens.MG. SS. VII, 652).

В 1024 (или в 1025) году знаменитый Болгаробойца сбирался завершить свои подвиги восстановлением греческой власти на /132/ Италийском полуострове; один из его верных слуг, постельничий (китонит, κοιτωνίτης) Орест, отправился вперед для завоевания Сицилии, находившейся в руках неверных. В одной из Барийских летописей описывается состав войска, приведенного Орестом в Италию. Тут были на первом месте Русские, далее загадочные Вандалы, может быть, одно и тоже с Гуаланами Льва Остийского, и тогда всего скорее Аланы, то есть, Грузины, давно служившие в греческих войсках,26) далее Турки, Болгары, Волохи, Македоняне и другие (Annales Barenses, MG. SS. V, 53). Год (1027) поставлен неверно: Hoc anno descendit Ispo chitoniti in Italiam cum exercitu magno, id est Russorum, Guandalorum, Turcorum, Burgarorum, Vlachorum, Macedonian aliorumque, ut caperet Siciliam (Cp. относительно года Cedren. II, 479 и Chronic. Anonym. Barens., Murator. V, 149).

В 1021 году император Василий II снова был в Армении. Причиной его появления здесь были неприязненные действия Багратида Георгия (Гургена) I, царя Абхазии и Картлии (Карталинии), нарушившего византийские интересы захватом некоторых соседних областей. Василий II явился на границах Армении и Грузии — со всеми войсками Греции и значительным чиcлoм иностpaнцeв.27) «Когда русские полки императора сделали натиск, то успело спастись только небольшое число из пришедших первыми, потому что еще ни царь, ни кто бы то ни было из главного корпуса грузинской армии не подоспели. В [212] этот день погибли также и те, которые противились заключению мира. Все были обращены в бегство, большое число пало под мечом, некоторые попались в плен, другие убежали. Греки получили громадную добычу и овладели всем тем, что было у Грузин из царских сокровищ».28) Так рассказывает грузинский источник.

28) Les bataillons russes de l'empereur ayant charge, il n'echappa qu'un petit nombre des premiers verms и т. д. Brosset, Histoire de Georgie I, 309.

У Кедрина (II, 503) прямо сказано, что-то были Русские и прочая греческая сила. Таким образом, Русские стоят на первом плане: ἀλλὰ μετὰ μικρὸν ὁ πατρίκιος Νικήτας ὁ Πηγονίτης άρχειν ἐκεῖσε πεμϕθεὶς καὶ ἐπιμόνῳ χρησάμενος πολιορκίᾳ μετά ῾Ρὼς καὶ λοιπῆς ἄλλης 'Ρωμαϊκῆς δυνάμεως, τό τε ϕρούριον κατὰ κράτος εἶλε πολιορκία καὶ τὸν Άλεὶμ συν τῷ υἱῷ ἀπέκτεινε.

VIII.
Нордманы, Русские и Варяги в Сицилии и Апулии (1038—1042).

по свидетельству местной Барийской летописи, вся византийская армия состояла из 18.600 человек, и в составе ее находилось много других элементов. Приводим весьма точные и важные для нас показания летописи. Deinde collectis mense Maii in unum omnibus Graecis apud Montem Maiorem (Cedren. 1. c.: περὶ τὰς λεγομένας "Ωρας) iuxta fluenta Aufidi (Офанто), initiatum est proelium quarto die intrante (4-го марта), ubi perierunt plurimi Natulichi (Anatolici) et Obsequiani, Russi, Trachici (Θρακήσιοἱ, жители темы Фракисийской), Calabrici, Longobardi, Capitinates. Et Angelus presbyter episcopus Troianus atque Stephanus Acherontinus episcopus ibi interfecti sunt. Nam nempe, ut dictum est ab omnibus qui haec noverunt, aut plures quam duo milia Normandi fuerunt, Graeci vero decemet octo milia, exceptis servitoribus. (MG. SS. V, 54 sq.). [298]

IX.
Нашествие Русских на Константинополь и Варяги 1047 года.

мы приводим здесь рассказ Пселла (стр. 143-147), только недавно обнародованный и представляющий некоторые очень важные черты. [304]

«За низложением тирании (Маниака) последовала варварская война: русские ладьи (σκάϕη 'Ρωσικά), превышающие, так сказать, всякое число, прибыли в Пропонтиду, или тайком пробравшись мимо тех, которые должны были запирать (путь в нее), или проложив себе дорогу силою; густое облако, поднявшееся с моря, наполнило столицу мраком.

Самый повод к войне возник «среди скифских купцов», находившихся в Константинополе и поссорившихся с местными Греками; при столкновении, обратившемся в рукопашную схватку, был убит один важный Скиф, то есть, Русский. Владимир Ярославич, которого Кедрин считает повелителем Русских, отличаясь раздражительным характером, тотчас же стал собираться в поход. Когда Русские действительно стали грозить нашествием, то, по свидетельству Кедрина (р. 552), византийское правительство нашло необходимым удалить из столицы как русских купцов, так и русских военных людей: «Скифы, находящиеся в столице в виде союзников, были рассеяны в провинциях» — καὶ τοὺς μὲν ένδημουντας τῇ βασιλίδι ἐμπόρους τῶν Σκυθῶν, ἔτι δὲ καὶ τοὺς κατὰ συμμαχίαν παρόντας διασκορπίσας ἐν τοῖς θέμασι. Это было сделано для того, чтоб уничтожить возможность какого-либо покушения или движения изнутри (ἵνα μὴ καὶ ἀπὸ τῶν ἔνδον ἐπιβουλή τις ἀνεγερθῆ: Cedren. II, 552). Кроме указания на присутствие русских союзников, русского союзного корпуса в Византии, для нас важна еще одна черта, отмеченная Кедриным-Скилицей (р. 551). В Константинополе знали, что Русские шли не одни, что и они имели много союзников, и что этими союзниками были народы, обитающие на северных островах океана: προσεταιρισάμενος δὲ καὶ συμααχικόν οὐκ ὀλίγον ἀπὸ τῶν κατοἱκουντων ἐν ταῖς προσαρκτίοις τοῦ Ὠκεανοῦ νήσοις ἐθνῶν.

Варяги в тесном смысле, составляла только часть союзников, союзного корпуса, Варягов в обширном смысле. А до сих пор союзный корпус составляла исключительно Русские, как это было прямо сказано у Пселла: «союзники и наемники, я разумею Тавроскифов» (гл. VII).

Михаил Стратиотик царствовал недолго. В июне 1057 года поднялось против него восстание, более опасное, чем безумная попытка Феодосия. История заговора византийских генералов и военный переворот, возведший на престол Исаака Комнина, рассказаны весьма подробно Кедриным (= Скилицей) и особенно Пселлом, который был очевидцем и участником в самых важных моментах византийской революции. Восстание было чисто военное, и все роды войск так или иначе играли в нем свою роль, так что именно здесь можно изучать состав византийской армии и отношения ее частей. Во-первых, мы находим на знакомом нам месте, именно в Халдии, на границе армянской, два полка Франкские и один русский, расположенные здесь на зимовку: δύο τάγματα Φραγγικὰ καὶ 'Ρωσικὸν ἓν ἐπιχωριάζοντα τῷ τόπῳ πρὸς παραχειμασίαν (Cedren. II, 624). Один из главных заговорщиков смотрел на этих чужеземцев с большим опасением, считая их верными императору. Не прежде как заручившись преданною ему силою в 1000 человек, Кекавмен (так звали византийского [325] генерала-заговорщика) решился открыть свои замыслы иностранцам. Он явился к ним с поддельным императорским указом и на основании полномочия, в нем выраженного, собрал в долине около Никополя (теперь Кара-Хисар) упомянутые три полка союзников — τὰ τῶν συμμάχων τρία τάγματα (Cedren. II, 625). Тут же были два полка местного греческого ополчения из Халдии и Колонии. Опять Кекавмен склонил в свою пользу сначала «греческие полки» (τὰ δύο ῾Ρωμαïκά τάγματα) и потом уже стал действовать на иноплеменников (ἔπειτα καὶ τοῖς ἐξ ἐθνῶν προσήγαγε τὰς προσβολάς). Они /107/ оказались совершенно доступными обещаниям и соблазнам мятежника. Далее с такою же отчетливостью излагается Кедриным история отпадения других родов войска и перехода их на сторону Исаака Комнина. Только один род войска не упомянуть в этом рассказе, именно тот, который несомненно там должен был находиться, потому что находился там и в 1047 году, и в 1050, и в 1053: не упомянуты Варанги. Для нас это совершенно понятно: Варанги не упомянуты потому, что упомянуты Русские.

пред изумленными глазами Пселла открылось величавое зрелище. [327]

Исаак Комнин сидел на императорском троне, который был приподнят на воздухе и блистал золотом. Вблизи трона стояли приближенные и составляли несколько кругов, постепенно удаляющихся, опоясывающих друг друга. «Тесный и более короткий круг состоял из ближних людей; это были первейшие лица из самых лучших фамилий, изображавшие собою полный образ героического величия и представлявшие образец наилучшего порядка для других следующих за ними. Их опоясывал второй круг, щитоносцы первых и ближайшие их помощники. - - За ними следовали беспоясые и свободные (οἱ ἄζωνοι καὶ ἐλεύθεροι), и наконец, после этих — союзнические силы, которые пришли к ним от иноплеменников, то есть, Итальянцы и Тавроскифы. Они были страшны и видом своим и наружностью; те и другие имеют светло-голубые глаза, но одни подделывают цвет (краску) и обнажают поверхность своих щек (то есть брились), другие сохраняют это в природном виде; одни ужасны в натиске, легкоподвижны и стремительны, другие яростны, но медлительны; одни неудержимы в /109/ первом порыве их нападения, но скоро насыщают свою страстность, другие же не так стремительны, но зато не щадят своей крови и презирают свои раны (буквально: не обращают внимания на куски мяса, то есть, теряемые в сражении). Они (то есть, Итальянцы и Русские) заключали собою цикл кругов нося продолговатые копья и с одной стороны заостренные топоры; но последние они опирали на своих плечах, а древки копий протягивали с той и другой стороны вперед и (таким образом) как бы осеняли кровом промежуточное пространство».

Слово Русь, 'Ρῶς, без сомнения, часто произносилось не только на улице, но и во дворце, а со времени патриарха Фотия и в храме, но тем не менее и это слово принадлежит только к общеупотребительному говору, ἡ κοινὴ διάλεκτος, классическое же, изящное выражение будет «Тавроскифы». Ταυροσκυθας -, οὕς ἡ κοινὴ διάλεκτος 'Ρῶς εἴωθεν ὀνομάζειν, пишет Лев Диакон (IV 6 p. 63, 9 ed. Bonn).

Чрез несколько страниц после того места, где Атталиота помянул Франков, он рассказывает о взятии Византийцами города Иерополя (армянск. Менбедж, Mambeg', на северо-восток от Халепа или Веррии) и об упорном сопротивлении гарнизона мусульманского, державшегося в городской [337] крепости (акрополе). Эта крепость была взята при помощи одного местного жителя, родом из Антиохии, который умел без труда пробраться к акрополю и овладел его воротами при помощи русского оружия: προσιόντος εὐμηχάνως τῇ ἀκροπόλει καὶ τὰς πύλας 'Ρωσικοῖς ὅπλοις ἐν τῷ εἰσίέναι κατεσχηκότος τῆς ἀκροπόλεως (Attaliot. ρ. 110, 23 sq.). Не подлежит ни малейшему сомнению, что своих Варягов Скилица нашел именно здесь, что вместо русских, упомянутых у Атталиоты, он считал естественным и позволительным поставить Варягов, точно так, как вместо Скифов он постоянно называет Узов; значит — в его глазах Русские и Варяги были одно и то же. Можно, конечно, догадываться, что под «русским вооружением», которое помогло при занятии ворот крепостных, Скилица разумел, как это и естественно, топоры, секиры, и что представление его о тожестве Русских с Варягами основано именно на этом признаке.

XI.
Прямые доказательства существования Варяго-Руси в XI веке.

Следует рассказ Атталиоты (p. 253, 21 - 255, 1): «Русские корабли, получившие приказание напасть с моря, подали знак воинам на суше, чтоб они ранее утром в одно [346] время с ними (Русскими) подступили к Афиру, заперли там внутри противника со всеми его сообщниками и, вступив с ним в бой, оборотили его (к морю) и, таким образом, загнали бы всех как бы в сети под руку их самих (Русских), от которой враги найдут плен или убийство. Это был план ясный, стратегический и обещающий хороший улов добычи (τοῦ θηράματος σύνοχος). Но в своем исполнении, не будучи вполне соблюден, он погубил плоды победы. В одном и том же месте собрались сухопутное и морское войска; но воины сухопутного отряда, отправившись вперед к городку, уклонились с своего пути, заметив каких-то Македонян, расположившихся в отдалении на полях, и желая захватить их: их они не поймали и промахнулись в своей попытке, да и с Варягами не успели соединиться, когда те подступили к Афиру (как было условленно). Между тем Варяги все-таки, разломав ворота, проскочили (проникли) внутрь городка и еще ранним утром бились полным боем (πανόπλοις ἐπιϕοραῖς) с приверженцами Вриенния. Но последние, будучи конниками, сели на лошадей и устремились в бегство. /126/ Так как на сухом пути (то есть, со стороны суши) не было видно военных людей, которые могли бы встретить их (то есть, преградить отступление), то они избегли гибели. Позже явился Урсель вместе с председателем Алексеем и погнались сзади, но когда они хотели продолжать преследование и уничтожить большое число противников, потрясенных страхом и бегущих без оглядки, то не нашли послушания у собственных воинов, так как они боялись исхода (этой погони). Несколько Македонян все-таки пало в замке от Русских, а другие были взяты в плен (ими же), а равным образом и конниками»: ῾Ρωσικά- πλοῖα, τὴν ἀπὸ θαλάσσης παραγγελθέντα ἐπίθεσιν, σύνθημα παρέσχον τοῖς καὶ ἤπειρον στρατιώταίς - - συνήρχοντο - - ἐν ταυτῷ τό τε πεζίκὸν καῖ ναυτικόν στράτευμα - - οἱ τῆς πεζικῆς μοίρας στρατιῶταί - - τοῖς δὲ Βαράγγοἱς οὐ συνεδύασαν, ὅτε τῷ Ἀθύρᾳ προσέβαλον. ὅμως δ' οὖν οἱ μὲν Βάραγγοι - - τοὺς τοῦ Βρυεννίου κατηγωνίσαντο - - ἔπεσον δὲ τίνες Μακεδόνες ἐν τῷ κάστρω (= πολιχνίῳ) παρὰ τῶν ῾Ρῶς, ἄλλοι δὲ ζῶντες ᾐχμαλωτίσθησαν. (Cp. Scylitz. p. 730). [347]

Особенное употребление имени Варангов и Русь, как в этих, так и в других однородных грамотах, должно быть объясняемо в согласии с употреблением этих терминов в историческом сочинении Атталиоты.

Мы должны по порядку времени начать с хрисовула, даннаго в 1060 году императором Константином X Афонской лавре св. Афанасия. Согласно с просьбою монахов этого монастыря, Константин Дука подтвердил привилегии прежних государей и освободил имения лавры от всех податей и повинностей — государственных, земских, военных и таможенных — и от денежных сборов для Варягов-Руси, или Саракин, или Франков: λογαριακῆς εἰσπράξεως Βαράγγων ῾Ρῶς, ἤ Σαρακινῶν, ἤ Φραγγῶν (История Афона преосв. Порфирия, III, 1 стр. 186 изд. 1877 г.).

В 1075 году император Михаил VII, сын предыдущего Дуки, согласно с просьбою проконсула (анфипата) и верховного судьи (ἐπί τοῦ ἱπποδρόμου καὶ τοῦ βήλου) Михаила Атталиоты, освободил его дом в городе Рэдесте (Родосто) и все его благоприобретенные имения в округе Фрако-Македонском (κατὰ τὸ θέμα Θράκης καὶ Μακεδονίας) от всяких податей и повинностей, /128/ и между прочим — от постоя военных властей как окружных (областных ополчений, поставляемых провинциями или темами), так и строевых (регулярных); «еще же Руси Варягов, или Колбягов, или Франков или Булгаров, или Сарацин, или каких других: ἐςκουσσευθήσονται δὲ καὶ ἀπὸ μιτάτου ἀρχόντων ταγματικών ἢ θεματικῶν, έτι τε 'Ρῶς, Βαράγγων, ἢ Χουλπίγγων, ἢ Φράγγων, ἢ Βουλγάρων, ἢ Σαρακηνῶν, ἢ ἄλλων τινῶν (Sathas, Bibliotheca graeca t. I, p. 55).

В мае 1079 года новый император, Никифор Вотаниат, при котором Атталиота получил уже сан магистра и поручение написать историю последнего времени, дал новую грамоту [349] своему доверенному сановнику. Хрисовул освобождал от всяких податей и повинностей монастырь и богадельню, основанные Атталиотой в Рэдесте, которым он отдал свой дом и часть имений. В важной для нас части хрисовула повторяются почти буквально выражения грамоты Михаила VII: ἐξκουσσευθήσονται δὲ καὶ ἀπὸ μιτάτου ἀρχόντων ταγματικῶν ἢ θεματικῶν, ἔτι τε ῾Ρῶς, Βαράγγων, ἢ Χουλπίγγων, ἢ Φράγγων, ἢ Βουλγάρων, ἢ Σαρακηνῶν, καὶ ἄλλων τινῶν. (Sathas, ibid. p. 64).

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Последнее редактирование: от Liberty.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 30 нояб 2021 12:01 #24

Поскольку не раз слышал от дипломированных историков идеи и высказывания, что, якобы, академик Васильевский был сторонником "норманнской теории", то вслед за статьёй о варягах руси с его цитатами даю отдельно его цитаты о норманнах-нормандах, шведах, норвеях и прочих германцах на службе в варягах в Царьграде.

Здесь позволю дать мои комментарии:
1. слово викинг не было известно ни руским летописям, ни греческим-ромейским авторам. Но напротив не только руских звали варяги, но и "викингов", викинги вступали в дружины варягов и становились варягами!
2. слово викинг появилось во французском письменном языке и исторической науке, только в 19 веке, не смотря на то, что в средние века Париж неоднократно подвергался нашествию и разграблению ... неорманнов. В английский язык слово викинг вошло в 18 веке, хотя норманнское завоевание произошло в 11 веке.
3. слова нормаННы и норДманы - разные:
- норманны жили в Норманнии - Нормандии на севере Галлии-Франции, а не в Скандинавии;
-норДманами греки-ромеи и монахи христианские называли всех северных людей, включая славян Германских.
4. в руских летописях нет не только викингов, а также нет и норманнов, и мурманов не надо придумывать, поскольку там указаны варяги - урманы! а Урманы - это племя Лесное в Башкирии, и слово довольно распространённое в качестве топонима.

5. мой старый и вопрос академика к историкам - поклонникам скандинавских саг:
- а почему Саги С. Стурлесона и другие Сказки, Байки, Легенды, поэмы, Нарты, Манасы и пр. у нас считаются историческим (перво-)источником по истории России, а руские Былины, сказки, поэмы Жуковского, Державина, Пушкина, Лермонтова - историческими источниками не являются? Ведь знатоки и любители саг знают о таких известных поэтических приёмах, как "кеннинг и хейти"!!!???
6. слово руское варяг значит изначально - купец, гость. А поскольку в те времена купцам -варягам приходилось быть также и гребцами-мореходами, и охранниками товара и каравана, то есть воинами, то это были вот такие универсальные люди! а в свободное от торговли время они еще и воинами нанимались!
7. что касается названия скандинавы и Скандинавия, то европейцы и в 18 веке ещё не знали, что остров Скандия от Йордана - это полуостров Скандинавский нынешний. Нет и не было никогда такого народа и языка скандинавского, но на полуострове живут народы разных языковых групп: фины-суоми, саамы, карелы, шведы-свеи, норвежцы-норвеи...

II.
Варяги, отправленные в Константинополь Владимиром, и первые свидетельства исландских саг о Норманнах, вступивших в варяжскую дружину.

А. А. Куник, с некоторою резигнацией принявший многие из ударов (часто действительных, иногда мнимых), нанесенных норманнской теории автором «Отрывков о Варяжском вопросе», делает следующие замечания относительно византийских «гвардейских секироносцев»: «Относительно поездок в Византию надобно различать Шведов и Норвежцев строже, чем это делает г. Гедеонов. Первое известие о Шведах, явившихся в Византию, относится к 838 году, и даже г. Гедеонов допускает это, хотя и старается этот неудобный для него факт всячески перевернуть и перетолковать. А когда в первый раз прибыли в Византию Норвежцы? Едва ли раньше 934 года, когда Норвежец Эгиль титуловал себя предикатом foldväringi, a вернее 40 или 50 лет спустя. Северные саги, которые, по их содержанию, конечно, должно разделить на мифические, /112/ романические и более или менее исторические, толкуют об этом довольно определенно. Как известно, они почти никогда не показывают годов, а представляют только не прямые хронологические данные. Зато в них — мы имеем здесь в виду саги исторические — называется по имени множество Норвежцев и Исландцев с их родословными, которых древние Исландцы собрали огромную массу. Иной раз установить хронологию известий помогают также введенные в саги события нескандинавских стран. Таким путем можно дойти до того, что первые Норвежцы и Исландцы отправились в Византию для поступления в военную службу, по всей исторической вероятности (курсив подлинника), лишь по смерти Святослава (ум. 972). Первый император, упоминаемый в сагах, [185] есть Jon (то есть, Иоанн Цимисхий, ум. 10-го января 976 года) победитель Святослава. Чаще же стали такие поездки лишь с начала XI столетия, как прямо дает понять одна сага. Этим подрывается положение г. Гедеонова о вступлении (норвежских) Väringjar в лейб-гвардию императоров». (Отрывки, стр. 223).

Известие Бертинских летописей о людях, посланных императором Феофилом к Людовику Благочестивому, которые называли себя Ροс, a по расследовании оказались Шведами, совершенно не относится к вопросу о Византийских Варангах, ибо нигде не сказано, что это были Варанги. Далее, то, что Норвежец Эгиль титуловал себя в 934 году foldväringi, также нисколько не служит к опровержению г. Гедеонова. Это слово объяснено самим A. A. Куником на одной из предыдущих страниц его замечаний (стр. 219) и значит защитник наследственной земли (против несправедливого приговора суда), ruris defensor, vindex. Если скандинавское название Варягов и происходит от корня, означающего на северном языке защищать, оберегать, то это не значит, что для получения названия защитник (чего бы то ни было) необходимо было съездить в Византию. Α главное, зачем делать гадательные предположения, когда в сагах есть совершенно определенные указанияотом, кто именно и когда именно был первым Норманном, вступившим в варяжскую дружину. Мы удивляемся, каким образом никто до сих пор не обратил внимания на следующее в высшей степени важное место в одной из /113/ древнейших и наиболее достоверных исторических саг:

«Когда Болле провел одну зиму в Дании, он решил отправиться в более отдаленные страны, и не прежде остановился в своем путешествии, чем прибыл в Миклагард (Византию); он провел там короткое время, как вступил в общество Вэрингов (= Варангов). У нас нет предания (нам не передано), чтобы кто-нибудь из Норманнов служил у Константинопольского императора прежде, [186] чем Болле, сын Болле. Он провел там много зим и во всех опасностях являлся храбрейшим и всегда между первыми; подлинно, Вэринги много ценили Болле, когда он жил в Константинополе». (Quumque Bollius in Dania transegisset, ad remotiores regiones adire paravit, hand itinere desistebat prius quam Miklagardum pervenisset; brevi ibi fuerat moratus, quum Vaeringiorum inivit societatem. Nec nobis quidem relatum est, Normannorum aliquem sub Constantinopolitano rege meruisse prius, quam Bollium Bollii filium. Multas ibi degit hyemes ac in omnibus periculis fortissimus est habitus, ac semper inter principes, ac magni sane Vaeringi Bollium existimavere, dum Constantinopoli moraretur).

Это читается в Лаксдэльской саге (Laxdaela-Saga. Historia de rebus gestis Laxdolensium. Ex mss. leg. Arn. Magn. cum interpretatione latina et cet. Hafuiae, 1827), стр. 315. Лаксдэльская сага записана, как полагают, в начале XIII столетия; следовательно, по времени записания она не принадлежит к самым древним, но события, в ней описываемые, оканчиваются около половины XI века.7) Таким образом она, подобно всем другим сагам, довольно долго сохранялась в устном предании. Вопрос о том, в какой степени первая письменная редакция сохранила подлинный устный текст саги, для нас пока не имеет никакой важности. Если замечание о том, что Болле Боллесон был первым Норманном, вступившим в военную службу к Византийскому императору, сделано только при письменной редакции, то это будет значить, что в начале XIII века, то есть, во времена Снорри Стурлесона — когда последний кульминационный пункт своеобразного исторического /114/ творчества в Исландии уже завершился — не было известно ни [187] одной саги, которая говорила бы о более ранней службе Норманнов-Скандинавов в Византии.

К какому же времени относится вступление Болле Боллесона в общество Варангов? Решить этот вопрос не трудно, потому что лица, действующие в Лаксдэльской саге, не только встречаются в других исторических сагах, но упоминаются также у Ape Фроди, первого исландского летописца, то есть, суть лица вполне исторические. Отец первого Византийского Варанга из Норманнов, по имени Болле, есть одно из таких лиц, упоминаемых в летописи; другой герой саги, Киартан, не только появляется во всех рассказахостремлениях короля Олафа Тригвасона обратить Исландию в христианство, но даже его гробница с руническою надписью сохранилась до нашего времени. Болле отец, по летописи, был убит в 1007 году, а только после его смерти родился его сын, Болле младший или Боллесон. Двенадцати лет, по саге, он предпринимает исполнить долг мести за своего отца (1018 г.), но потерпел неудачу. Потом он женился и только после этого отправился в далекие страны, сначала в Данию, а потом в Константинополь. Итак, первый Норманн явился в числе Варангов никак не ранее 1020 года, а, по-видимому, после 1023 или даже 1026 года. О путешествии Болле Боллесона говорится после рассказаогибели Торкеля Ейольфсона, что относится к одному из сейчас означенных годов.8) [188]

Такому заключению, по-видимому, противоречит упоминание Вэрингов в двух других исторических сагах, считаемых самыми древними — как на основании их содержания, так и по времени письменной редакции, относящейся к первой половине XII-го века.9) Это суть: 1) сага о Вига-Стире и 2) сагаобитве на поле (auf der Heide) или Heidharvíga-Saga. В первой является на сцену Гест, сын Торгалла (Thórhall); убив Стира (1007 г.), одного из старшин или князьков Исландских, он удаляется из опасения мести сначала в Норвегию, а потом в Миклагард, где поступает в число Вэрингов. Здесь находит его сын Стира, Торстейн (Thorstein), застает его во время игр среди Вэрингов и бросается на /115/ него с мечом в руках, и т. д.10) Событие должно относиться [189] к 1011 году, и, следовательно, сказание о Стире противоречит прямому свидетельству Лаксдэльской саги о первом Норманне в Византийской гвардии. Но весьма легко решить, на которой стороне находится большая достоверность. Подлинная первоначальная рукопись Вигастировой саги и единственный список с нее, сделанный для Арна Магнусона (Ami Magnusson), сгорели при Копенгагенском пожаре 1728 года. В нынешнем своем виде сага восстановлена по памяти переписчиком Арна Магнусона.11)

He совсем верно утверждают, что Норманны, служившие у Русских князей, никогда в северных сагах не называются Вэринтами. В Гейдарвига-саге, которая составляет продолжение Вигастировой, но по времени записания даже древнее ее и сохранилась в очень хорошей рукописи до нашего времени,12) рассказываетсяоВига-Барди, что он, изгнанный судом из своей родины, т. е. Исландии, после нескольких скитаний, прибыл с женою в Галогаланд (Halogaland), то есть, в северо-западную приморскую окраину Норвегии. Здесь он поссорился с женой и опять пустился путешествовать. «Он не /116/[190] оставил своего пути, пока не прибыл в Гардарики; и сделался там наемником, и был там с Вэрингами, и все Норманны высоко чтили его и вошли с ним в дружбу» (Islendinga Sogur II, 394: Kom í Gardaríki, ok gekk thar á mála ok var thar medh Vaeríngium, ok thótti öllum Nordhmonnum mikils um hann vert, ok höfdhu hann í kaerleikum medh ser).13)

Ясное дело, что здесь идет речь о Русских Варягах, о Варягах, находящихся в Гардарике; напрасно, стало быть, помещают (Гопф и сам Конрад Маурер) Вига-Стира в число Византийских Варангов. Но если б это и было основательно, то и тогда прямое свидетельство Лаксдэльской саги не потеряет своего значения. События, рассказываемые Гейдарвига-сагой, относятся к началу XI-го столетия; эпоха битвы, от которой произошло самое название саги, определяется летописными показаниями 1013 годом, а по другим сагам битва произошла в 1014 или даже в 1015 году.14) Между сражением и судебным приговором, произнесенным против ВигаБарди, находится значительный промежуток времени, так что варяжская служба нашего героя падает к 1020 годам, а с точностью не может быть определена хронологически. По свидетельству ученых издателей подлинной саги, она кончается 1025 годом, а последнее событие, в ней рассказанное, есть именно смерть Барди, павшего в битве после трехлетней службы в Вэрингах.

Третья сага, упоминающая о Вэрингах, есть Ньялова сага (Niala или Nials-Saga). По Мюллеру и Росселету, она записана в первой половине XII века, и события, составляющие ее содержание, относятся к началу XI века и оканчиваются приблизительно 1017 годом. Нужно однако думать, что мы имеем сагу не в том виде, как она была первоначально записана, а переработке гораздо более позднего времени.15) Здесь идет [191] речь о Норманне (Исландце) Колскегге: «Он отправился в Данию и поступил на службу к королю Дании Свену Двойнобородому (tjuguskegg, furcibarbus) и здесь пользовался большим /117/ почетом. В Дании Колскегг принял крещение, но не поселился там окончательно, а пошел на восток, в Московию (sic), и провел там одну зиму. Вскоре он отправился оттуда в Константинополь и начал там служить наемником. Последний слух, принесенныйонем, был тот, что он там соединился браком и, поставленный во главе стражей царства, остался там до последнего дня: и здесь упоминаниеонем заключается». (Jam de Kolskeggo memorandum est — Daniam orientem versus profectum se regi Danorum Sveini furcibarbo commendasse... Moscoviam ad orientem versus petiit... mox inde Constantinopolim profectus ibi stipendia coepit facere. Novissima de illo fama tulerat, illic matrimonio junctum et custodibus regni praefectum, ad supremam diem permansisse: atque hic mentio ejus clauditur. — Historia Niali et filiorum latine reddita. Hafniae, 1809, p. 256 sq.).
В Hallfredhar-Saga мы читаемоГрисе Сэмингссоне (Griss Saemingsson): «Есть человек, называемый Грис, сын Сэминга, мой приятель и живет в Гейтаскарде в Длинной долине (Langadal); он был в Миклагарде и собрал там большие почести; он — богатый человек и у него много друзей» (Fornsögur изд. Vigfusson и Mobius, Leipzig 1860, стр. 88).

Грис Сэмингссон жил также в начале XI столетия, подобно Болле Боллесопу и Колскеггу; потому нет никакой нужды пускаться в хронологические соображенияотом, не поступил ли он в Варанги ранее Боллесона.18) Сверх того, в саге даже и не утверждается прямо, что он служил в наемной византийской дружине.

Что же касается Греттировой саги (Grettis-saga, Grettla по имени Скальда Греттира) и до Вэрингов, в ней упоминаемых, то здесь пока не время говоритьоних. Торбиорн Онгул и его товарищи суть уже современники Гаральда Гардраде, в одно с ним время служат византийскому царю или царице: /118/ следовательно, они вступили в число Варангов позднее вышеозначенных Исландцев.19) В саге прямо сказано, что Онгул (Aungul) и Дромунд пришли в Миклагард тогда, когда уже был большой прилив туда северных людей, и именно при Михаиле Каталаке (то есть, Калафате). (См. Grettla-saga ved S. Magnussen, Kjobenh. 185 2. <Критический текст дал Boer 1900 (Altnord. Sagabibl. VII), гл. 86 p. 294 sq.> Cp. Müller-Lachmann I, 189).

После этого мы имеем полное право утверждать, что исландские саги не подтверждают предположение, высказанное г. [193] Гедеоновым и потом принятое другими. Первые Норманны, служащие в византийской гвардии и носящие имя Варягов, не были Варяги-Скандинавы, ушедшие в 980 году из Киева, а другие, отправившиеся туда позднее и нам известные попоименно.20)

V. Варяжские баснословные рассказы.35)

Мнениеоскандинавском происхождении Византийской варяжской дружины, представлениеомногочисленности и особом [222] значении в ней северных Норманнов основывается на свидетельстве исландских саг и, в частности, Гаральдовой саги. В последней знаменитый северный принц, а после король Норвежский и искатель английской короны, сложивший свою голову /395/ при Стамфордбридже (1066 г.), является предводителем Вэрингов, состоящих на службе Византийского императора, совершает со своими земляками чудеса храбрости и военной хитрости, завоевывает для Греческих царей десятки и едва не сотни городов, даже целые страны, — и потом возвращается на север, не оставив после себя ясного следа ни в хрониках византийских,36) ни в летописях южно-итальянских, близких по месту своего происхождения к театру его подвигов.

Уже одно это может оправдать сомнение в исторической [223] достоверности всего рассказа и возбуждает вопрос о свойстве и качестве того исторического материала, которым мы по необходимости должны пользоваться.

Мы уже упомянули о Греттировой саге иолицах, которые, /396/ по ее свидетельству, отправились в Константинополь для поступления в варяжскую службу. Рассказоних находится в конце саги и не относится к самому ее герою, знаменитому скальду Греттиру, а составляет историю мести за его убийство, совершившейся в Византии. Вот этот рассказ:

Торбиорн Онгул, убийца Греттира, избегая встречи с братом убитого, удалился в Миклагард, «куда в то время отправились многие Норманны и поступили там на службу» ('J thenna tíma fór margt Nordhmanna út í Miklagardh, ok gengu thar á mála. См. Antiqu. Russes II, 298).37) Как скоро узнал об этом брат Греттира, Торстейн Дромунд, он сейчас [224] же продал свои большие владения в Норвегии и отправился вслед за преступником. Оба прибыли почти в одно время в Миклагард, где в то время был царем Михаил Каталак (thá var Mikael katalak konungr yfir Miklagardhi), и оба без труда были приняты в среду Вэрингов, как скоро сделалось известно, что они Норманны; но Онгул и Дромунд сначала не узнали друг друга. В скором времени случилось, что Вэринги должны были отправляться в поход, а был такой закон, чтобы при этом случае предварительно совершался военный смотр (vápnathing), при чем каждый показывал свое оружие. Онгул показал меч, принадлежавший некогда Греттиру, и когда его спросили, отчего такой прекрасный меч имеет в средине зазубрину, он рассказалотом, какого храброго человека победил он и как он рассек своему страшному противнику череп этим самым мечом: с тех пор и осталась зазубрина. Дромунд взял вслед за другими диковинное оружие, как будто желая полюбоваться им, но тотчас же рассек им голову Онгула. Власти распорядились немедленно схватить Дромунда, так как он оскорбил священное собрание (á heilugu thingi). Дромунд в оправдание рассказал свою историю и указал на долг мести, лежавший на нем; но так как он не мог представить свидетелей, и так как было постановлено законом, что убийство наказывается смертною казнью, то он был заключен в темницу, и затем должна была последовать казнь, если б его никто не выкупил. В тюрьме Дромунд нашел себе товарища в другом осужденном, который находился в совершенном унынии. Чтобы несколько ободрить его, Дромунд запел песню; он имел отличный громкий голос и на сей раз не щадил его, так что стены дрожали. Проходила по улице, соседней с тюрьмою, одна знатная византийская дама, /397/ по имени Спес (Spes), вышедшая замуж за человека ее недостойного по своему происхождению, за простого Грека,38) по имени Сигурда. Она услышала пение; с большой свитой, которая ее сопровождала, подошла она к тюрьме, вступила в разговор [225] с Торстейном и, узнав его историю и уже заинтересовавшись им, решилась выкупить его, а кстати и его товарища по заключению, так как Дромунд не хотел свободы себе одному. Деньги были заплачены Вэрингам, а Торстейн Дромунд отправился в дом своей благодетельницы, которая приняла его и стала держать у себя тайно от мужа. Впрочем, когда Вэринги ходили в поход, то и Дромунд участвовал в военных действиях, обнаруживая необычайное геройство. В то время в Миклагарде был Гаральд, сын Сигурда; Торстейн приобрел его дружбу и тем более отличался среди других, что всегда имел вид богатого человека, так как Спес в изобилии снабжала деньгами своего любовника. Но византиец Сигурд был недоволен как изменившимся обращением с ним его жены, так и заметным разорением семейного состояния, вверенного попечению госпожи дома. Угадывая причину, он хотел уличить свою супругу и однажды вечером подстерег было ее с Дромундом, но Спес запрятала любовника в сундук с драгоценными вещами. В другой раз попытка мужа была также неудачна, ибо Спес успела скрыть Варяга под грудою платья, на которую сама и села; в третий раз она удалила его чрез потайную дверь, нарочно для таких случаев сделанную в комнате, и упорно отпиралась в том, чтобы кто-нибудь был у нее пред входом мужа, хотя это видел не один он, но и многие призванные им свидетели. Тогда Сигурд потребовал, чтобы Спес очистила себя присягою пред местным епископом. Неверная жена отвечала, что она этого желает не менее его самого, потому что не хочет оставаться под тяжестью позора и бесславия, навлеченного на нее ревнивым мужем. На следующий день муж и жена явились к епископу; Сигурд обвинял жену в нарушении супружеской верности и в расточении имущества; епископ пригласил обвиняемую принести очистительную присягу, и когда на это последовало согласие с ее стороны, назначил срок и день. Само собою разумеется, что ранее, чем такой срок наступил, Спес повидалась с Торстейном, и оба условились, как им действовать.

В тот день, когда следовало присягать, была сырая, [226] дождливая погода. Спес, в сопровождении многочисленных спутниц и спутников, пришла к такому месту, где была большая грязная лужа. Тут стояло много нищих; один из них, отличавшийся высоким ростом и белою бородой, учтиво предложил более других богато одетой госпоже перенести ее на руках через лужу. Она согласилась, и случилось вот что: когда нищий со своею ношей достиг середины лужи, он зашатался под тяжестью и старости и бремени, но, как бы напрягши все силы, успел донести даму до края грязного места, а здесь уже не выдержал и повалился, но так, что уронил Спес на сухой край лужи, а сам погрузился в грязь и, лежа здесь, запачканной рукой схватился за колено и бедро своей дамы. Та поднялась в негодовании и грозила прибить несчастного; но когда окружающие вступились за услужливого и ни в чем неповинного бедняка, то она сама сжалилась над ним и щедро наградила его, высыпав из своего кошелька много золотых монет. Легко догадаться, что под видом нищего скрывался не кто другой, как сам Торстейн Дромунд. Спес явилась потом в храм, где собралось много народу; муж повторил пред епископом свои обвинения, а она поклялась, что никто не касался ее, исключая мужа и того нищего, который переносил ее через лужу и теперь стоит в толпе, и никому она не давала денег, кроме этого нищего. Очистительная присяга была признана вполне удовлетворительной, но после этого родные оправданной женщины потребовали для нее развода с мужем, который напрасно подверг ее бесславию; и она сама настаивала на том же. Спес получила развод и значительную часть из общего имущества, а вслед затем вышла замуж за своего любовника. После этого Дромунд пробыл еще два года среди Вэрингов в Миклагарде и пользовался большим расположением Гаральда Гардрада, который приходился ему родственником и, как думали, помогал ему своими советами в прежних затруднительных положениях. Возвратившись потом на родину, Торстейн пользовался общим уважением и был даже принят в число придворных (hirdhmadhr) короля Магнуса Доброго. Когда прошло еще девять лет, воротился из Миклагарда и Гаральд, сын Сигурда, и царствовал сначала вместе [227] с Магнусом, а потом, по смерти последнего, единодержавно, но не пользовался такой любовью, как Магнус, особенно со стороны прежних друзей и приверженцев последнего, потому что он был суров и строг в наказаниях (thvíat hann var hardhr ok refsingasamr). Торстейн Дромунд был тогда стар летами (прошло шестнадцать лет после убийства Греттира), но еще бодр и силен. Многие советовали ему вступить на службу Гаральда (ok geraz honum haudgenginn), но Торстейн не давал ответа. Зато он охотно последовал внушению и совету своей жены Спес и вместе с нею отправился в Рим замаливать грехи юности.

Нечего говорить о том, что романтическая история Торстейна Дромунда хотя и разыгрывается в Константинополе, но своим содержанием весьма мало напоминает византийские нравы и обычаи, а скорее противоречит им самым радикальным образом. Если же любовная история Вэринга Дромунда и дамы именуемой Спес не имеет ничего не только достоверного, но даже правдоподобного, то какую историческую достоверность имеет самое пребывание ее героя в Константинополе, куда он отправлен рассказчиком саги именно для того, чтобы там быть героем романтического похождения?

Рассказ о византийце Сигурде и его жене, носящей имя, в такой же степени чуждое византийским святцам, как и имя ее супруга, принадлежит не к области исторических фактов, а к литературной истории бродячих сказок, быть может, — к истории «литературного общения Востока и Запада». В книге А. Н. Веселовского39) приведен рассказ из монгольского сказочного сборника (Арджи-Борджи), совершенно напоминающий последнюю часть истории Варяга Торстейна с византийской дамой, то есть, очистительную присягу и клятву с reservatio mentalis. Там на сцене находится царская дочь Наран-Герель, также пойманная на месте преступления, но точно также ускользнувшая и не уличенная. От царевны потребовали, чтоб она принесла очистительную присягу над ячменными [228] зернами. Назначен был во всеобщее сведение день, когда царевна принесет всенародно клятву. Но царский министр Саран, играющий в монгольской сказке роль нашего Варяга, имел в своей законной жене умную советницу, которая убедила его вымазаться черною краской, полузакрыть один глаз, притвориться хромым и юродивым и в этом виде вмешаться в толпу, которая соберется на судилище и т. д. Царевна, конечно, заметила своего возлюбленного, узнала его в юродствующем старике с клюкой и поклялась, что она никогда не звала ни /400/ одного мужчины, кроме разве вот этого юродивого; так как она говорила правду, то зерна и не поднялись вверх, что и послужило доказательством правоты ее, а для всех присутствующих и ее невинности.

Бенфей (Pantschatantra, Vorrede стр. XXV) указывает на почти буквальное сходство с монгольским рассказом одного французского fabliau, а издатели и комментаторы сагиоГреттире давно заметили сходство эпизодаоСпес с судом Божьим в средневековом романеоТристане и Изольде. Роман этот переведен был на норренский язык в 1226 году по приказанию короля норвежского Гакона Гаконсона. Считается, однако, более вероятным, что Spesar thattr (сказаниеоСпес), по крайней мере в устной редакции, появилось ранее знакомства с французским романом и не находится в зависимости от него.40)

Очень может быть, что рассказ как на север, так и на запад Европы принесен с Востока. Весьма недавно (в Журнале Министерства Народного Просвещения за ноябрь 1874 г.) напечатана в переводе И. П. Минаева прелестная по своей наивной форме и лукавому содержанию индейская сказка, содержащая, вероятно, первоначальную основу как монгольского рассказа, — Арджи-Борджи в целом своем составе, несомненно, представляет только пересказ индейского подлинника, [229] проникшего к Монголам вместе с буддизмом, — так и западных его редакций. Там тот же суд Божий, на котором жена, питомица брахмана, обманывавшая своего мужа вместе с одним плутом, приносит очистительную присягу: «не знала я прикосновения руки другого человека, кроме брахмана», и затем стала входить в огонь. В тот же миг плут обратился к народу: «полюбуйтесь на дело пурогиты: такую женщину он посылает в огонь», — и схватил ее за руку и т. д.

Самое имя византийской госпожи, которое так же мало отзывается греческими звуками, как и скандинавскими, есть, быть может, признак и оставшийся след восточного происхождения варяжского эпизода в сагеоГреттире. Спес напоминает царских стражей или часовых, называемых в Зендавесте Spas, и, следовательно, напоминает смотрителя царского сада, поймавшего Наран-Герель на восходе солнца вместе с Сараном. Такое превращение имен и ролей очень возможно при переходе сказки от одного народа к другому.

Впрочем, пусть это решают те, кого вопрос ближе касается. Мы совершенно не имеем в виду исследовать филиацию различных редакций одной и той же сказки у разных народов. /401/ Наша цель состоит только в том, чтоб отметить неисторический характер того эпизода в исландской саге, в котором Варяг Торстейн является действующим лицом, и только намекнуть на возможность «посредничества Византии» в передаче — литературной и устной — общего востоку и западу сказочного достояния.41)

Сказанного достаточнооГреттировой саге. Позднее происхождение ее так же несомненно, как и поздняя письменная редакция, всеми относимая к концу XIII или началу XIV века.45) После того, что мы прибавили к этому от себя, мы не считаем возможным сколько-нибудь опираться на таком источнике. Более к нему мы не воротимся.

Обращаемся к Гаральдовой саге и к подвигам этого предводителя Вэрингов в сицилийском походе. Эти подвиги, по /403/ всем редакциям, состояли в завоевании четырех городов и всякий раз посредством новой военной хитрости. Первый город взят посредством птиц, которые имели свои гнезда в городе и были наловлены в лесу, куда они летали для добывания пищи. К спинам этих птиц прикреплены были сухие смолистые сучья соснового дерева, намазанные воском и серой, и потом с одного конца воспламененные. Птицы полетели в свои гнезда и зажгли город; жители испугались, вышли и стали просить мира и прощения за свои дерзкие речи, произнесенные ранее против императора, и потом сдались (Heimskringla, гл. 6). Давно замечено сходство и тожество этого рассказа с известным взятием Искоростеня русской княгиней Ольгой, и даже тут находили какую-то опору для норманнского происхождения Ольги. Д. И. Иловайский, опровергая такой вывод, заметил, что то же самое рассказываетсяоЧингиз-хане. Но указание на Чингиз-хана ничего не объясняет, потому что он мог [233] подражать либо Ольге, либо Гаральду. Мы можем указать лиц, которые ту же хитрость употребляли вполне самостоятельно. Это, во-первых, Александр Македонский и эмир Багдадский Ибн-Хосров, живший в самом конце Х-го столетия. Вот чтооних повествует армянский историк Асохик (см.онем в III-й главе): «Ибн-Хосров мудростью своею, равной мудрости Александра, удивлял весь мир. Приказанием он брал города, словом изгонял жителей из крепостей. При осаде одного города жители не соглашались сдать его; тогда эмир, в доказательство покорности, потребовал, чтоб из каждого дома дали ему по собаке в виде дани. Город стоял недалеко от тростникового леса, и в нем все дома были построены из тростника. Когда он получил надлежащее количество собак, приказал обмазать их нефтью, поджечь и пустить. Все они сквозь водосточные отверстия городской стены пролезли в город по домам своим и таким образом зажгли весь город. Это мудрое действие его напоминает Самсона, который тремястами лисиц зажег нивы иноплеменников, или Александра, который посредством птиц поджег деревянный дворец, находившийся на высокой скале».

He знаем мы, какой это дворец подожжен был Македонянами посредством птиц; у псевдо-Каллисфена мы не нашли вполне подходящего рассказа, а только несколько похожий и напоминающий известную хитрость Ганнибала (см. Pseudo-Callisthen. II 13, 5 p. 68 ed Didot.). Но быть может, Асохик зналоптицах из армянской редакции псевдо-Каллисфена, принадлежащей, вероятно, Моисею Хоренскому и до сих пор не /404/ переведенной и не вполне исследованной (см. Zacher, Pseudocallisthen., стр. 87).

К этому мы должны прибавить, что и эмир Ибн-Хосров не только собак мазал нефтью, но то же самое, для какой-то непонятной цели, делал и с голубями: «Зажегши у голубей крылья, смазанные нефтью, он пускал их по поднебесью» и этими поступками вызвал даже негодование почтенного переводчика Асохика на русский язык (стр. 137). Припомним, что все это совершалось и все это рассказывалось в Армении современно с пребыванием там и вблизи русского корпуса, почти [234] современно с зимовками Варягов в Халдии, и тогда мы будем, по всей вероятности, гораздо ближе к родословной Гаральдовых птиц и Ольгиных воробьев и голубей. Но такие рассказы, принесенные Варягами и Норманнами с берегов Босфора, быть может, подслушанные у военных товарищей, первоначально так мало прикреплялись к определенной личности, что Саксон грамматик, датский историк XIII века, считал себя в праве перенести их на датских баснословных королей Гаддинга (Hadding) и Фридлейфа.

Другой (по порядку четвертый) город, долго осаждаемый, был взят посредством такой хитрости: Гаральд притворился больным и потом мертвым и устроил себе пышные похороны; горожане не только согласились на просьбу Вэрингов — допустить погребение их знаменитого предводителя внутри городских стен, но еще аббаты и монахи различных монастырей спорили между собоюочести иметь гробницу в своем монастыре. Когда Вэринги принесли роскошно украшенный погребальный ящик к городским воротам, они опустили его и поставили здесь поперек, а сами выхватили мечи, которые у них были под платьем, и т. д.

Но Сен-Кентенский каноник Дудо, несколько старший современник Гаральда (писал около 1015 года), ту же самую хитрость приписывает известному датскому (норманнскому) пирату Алстингу, или Гастингу, имя которого долго хранилось в народной памяти Франков, много от него пострадавших, и который является предводителем разбойничьих шаек от 866 до 892 года. Мы разумеем историю разорения города Луны (Luna, Luni) в Тоскане: Dudo, de actis Normannorum (Histor. Normann. scriptores ed. Duchesn., pag. 64).

Вслед за Дудо, ту же самую историюоГастинге повторяют Роберт Вас (Wace), англо-норманнский трувер второй половины ХII-го века, Бенуа де-Сент-Мор, придворный трувер /405/ Генриха II Плантагенета, и Вильгельм Жюмьежский (Guilelmus Gremeticensis), автор «Деяний» герцогов норманнских (около 1137 года). Может быть, не лишнее заметить, что сочинение последнего, для коего Дудо послужил источником, было известно и на скандинавском севере. [235]

С другой стороны, то же самое, чтооГастинге, рассказывалось ионорманнских героях южной Италии, — прежде всегоосамом Роберте Гвискарде — Вильгельмом Апулийским, писателем конца XI и начала XII веков (Gesta Roberti Wiscardi: MG. SS. IX. 260), потомоего знаменитом сыне, герое первого крестового похода. Известен интересный эпизод, в котором остроумная дочь императора Алексея, Анна Комнина, с большим юмором описывает переезд притворно умершего Боемунда в гробнице с востока (из Антиохии) в Италию (XI, 12 р. 341 ed. Paris.): может быть, это — настоящий и действительный путь распространения сказки, которая в XI и XII веках разгуливала по Европе. Из Алексиады мы видим, что она была хорошо знакома в Византии. Оттон Фрейзингенский делает изобретателем Гаральдовой хитрости короля Рожера Сицилийского, но переносит сцену обманчивой погребальной процессии в пределы земли греческой и обманутыми представляет греческих монахов (Gesta Friderici, II 34 p. 43 2-го школьн. изд.).

В начале XIII века или в самом конце XII Саксон грамматик приписывает как Гаральдовых птиц, так и Гаральдовы похороны баснословному датскому королю Гадингу и, подобно Оттону Фрейзингенскому, то и другое событие помещает на востоке; но этим востоком для него служит наша Русь, которая и в исландских сагах часто сливается в одно с византийскою Грецией. Посредством птиц Гадинг взял город Дуну (Dunam), принадлежавший Гандвану, царю Геллеспонта, и потом, одержав еще другие победы на востоке (multo Orientalium robore debellato), воротился в Швецию.46) Король датский Фрото устроил себе притворные похороны в войне с властителем «Русского народа» (Rutene gentis tyrannum) для взятия города Полотска (ad urbem Paltiscam). Наконец, Матвей Парижский похоронно-военную хитрость приписывает Фридриху II Гогенштауфену.

He останавливаясь на двух других хитростях Гаральда, [236] /406/ из которых одна напоминает взятие Камиллом города Вейи, а другая уж очень проста и потому не только правдоподобна, но и могла повторяться бесчисленное множество раз, мы в праве все-таки спросить: какую историческую достоверность имеет сицилийский поход Гаральда, состоящий сплошь и всецело из подвигов такого рода, что они принадлежали всем и никому, и не падает ли варяжество Гаральда и его Скандинавов в область вымысла и фантазии вместе с походом и его сказочными подробностями?

Поэмаокороле Ротере имеет себе двойника в древнесеверной сагеоДитрихе, короле Бернском, письменная редакция которой принадлежит второй половине XIII века. Роль Гаральда и Ротера, хотя в виде значительно отличном, играет здесь Осантрикс, сын Гертнида, короля Русского, получивший от отца Вилькинскую землю (Wilkinaland), тогда как его брат Владимир (Waldemar) получил Россию и Польшу, а другой и самый младший Илья (Ilias) — Грецию. Осантрикс ищет руки Оды, дочери Милия (Milias), короля Гуналанда, и под ложным именем Дитриха добывает ее не столько хитростью, сколько прямой силою. СагаоДитрихе часто ссылается на рассказы Вэрингов — совершенно так же, как и относительно романтической истории Гаральда с Зоей и ее племянницей — Вэринги, бывавшие в Миклагарде и вращавшиеся потом в северных (скандинавских) странах, [238] являются у Снорре Стурлесона ее поручителями и первыми сообщителями.47)

С другой стороны, действительная и не подлежащая сомнению история Гаральда в Константинополе представляет некоторые черты, близкие к приключениям сказочного короля Ротера. Трудно, конечно, предполагать, чтобы под баснословным Ротером скрывался действительный Гаральд, или чтобы сагаоДитрихе превратилась в позднейшую поэмуоРотере под влиянием знакомства с приключениями норвежского принца и слухов, распространенных об этом по всей Европе, благодаря разноплеменному и пестрому составу тогдашней византийской армии. В ней были и Русские, и северные Норманны, и Франки, и Сарацины; вскоре после Гаральда явились в ней и Немцы. Мы могли бы думать, что и в Дитриховой саге смешение имен русского эпоса со всякими другими в самом деле идет от византийских Варягов, под которыми тут [239] разумелись бы византийские наемники из всех этих национальностей.48)

В самой Гаральдовой саге обращают на себя внимание иные греческие слова, как будто подслушанные спутниками Гардрада у их русских товарищей. Так, хорошо известный в византийской истории предводитель сицилийского похода Георгий Маниак в саге постоянно называется Gyrgir, то есть, Гюрги (r — окончание именительного падежа); императорский дворец византийского владыки именуется polotur (множеств.), то есть, палатами (от palatium, Pfalz).
(ГВ. В руских летописях Юрий - Георгий Долгорукий также назван Гюргий - Дюргий!)

Приведем еще один и последний пример. Сагаокороле Сигурде, палестинском пилигриме, рассказывает в числе других баснословных подробностей его путешествияоторжественном везде его в Царьград, не замеченном, конечно, византийскими хрониками. «Люди рассказывают», — повествует Снорре Стурлесон, — «что король приказал подковать свою лошадь золотом, прежде чем он въехал в город; это было устроено так, что одна из подков должна была свалиться на улице, и никто из его людей не должен был обращать на то свое внимание» (Antiquites Russes I, 385). Ho старая французская хроника то же самое приписывает герцогу Роберту Норманнскому: «А l'entree de la ville, ou l'empereur estoit, il fist ferrer une mulle, que on lui menoit apres lui, de quatre ferres de fin or, et deffendit a tout ses gens que si la mulle se deferroit que nul ne redrecast le fer». Весьма вероятно, что Исландцы заимствовали чужой рассказ и перенесли его на своего короля Сигурда. Подслушали они его в самом Константинополе, что возможно или списали его с какой-либо французской хроники, что не менее вероятно: во всяком случае, такие подробности мало рекомендуют историческую достоверность саги и не свидетельствуют в пользу неизменности и точности исландского предания. Припомним, что время короля Сигурда гораздо ближе к Снорре Стурлесону, чем время Гаральда Гардрада.

/410/ После приведенных примеров нам легче будет отвечать на вопросы: что такое исландская сага, в какой степени она может служить историческим материалом, то есть, насколько в ней обретается действительной фактической истории, и как отделить в ней исторический элемент от поэзии и баснословия?

VI. Песни скальдов, как единственный исторический материал в сагах для вопроса о Варягах.

Во-первых, чисто исторический элемент находится не во всех исландских сагах, а только в некоторых из них. Всякий прозаический рассказ, относится ли его содержание [241] к области вымысла или имеет историческую подкладку, называется у Исландцев сагою (saga, sogur). Большое различие в самом содержании саг прежде всего было замечено наукой, и критика давно распределяет саги на несколько видов, отделяя «вымышленные» от «исторических». Было время, когда, по следам Саксона Грамматика, всех мифических героев саги, начиная с Одина, выдавали за скандинавских князей, но это время давно прошло. Всех более и прежде других содействовал этому датский ученый епископ Мюллер. Он с достаточною для своего времени точностью изучил историю развития исландского дееписания и сделал опыт подробного разбора отдельных до нас дошедших прозаических памятников северной письменности. Он пытался определить, какие саги имеют действительную историческую основу, и какие вымышлены, и потом — к какому времени относится происхождение той или другой саги (не письменная редакция). От его проницательности и — по времени — весьма здравой критики не ускользнуло то обстоятельство, что и саги с историческою основой имеют добавления совершенно другого характера. На основаниях, указанных Мюллером, разделяют саги на мифические, романтические, полуисторические и вполне исторические.49)

Твердой грани и точных внешних признаков нет и не могло быть. Мюллер очень часто считает сагу историческою только потому, что лицо,окотором в ней говорится, есть историческое, то есть, упоминается в исландских родословных, огромная масса которых заключается в Landnámabók, или /411/ упоминается в других сагах, уже признанных историческими. — Ни тот, ни другой признак в настоящее время и пред судом более строгой критики не может быть признан решительным. Если Илья Муромец упоминается в русских письменных сказаниях, то из этого не следует, что былины об Илье Муромце заключают в себе чисто историческое фактическое содержание. Слагатели саг могли брать и действительно брали своих исландских земляков в герои таких [242] рассказов, материал которых был заимствован из домашнего сказочного запаса и народных песен или же принесен с далекой чужбины — и с особенной охотой именно в последнем случае. Новейшая критика причисляет Греттирову сагу уже не к историческим, как Мюллер, а к так называемым «лживым сагам», lygisögur.50) Сюда же критика относит и Финнбогову сагу (Finnbogasaga), и мы не знаем, исключит ли она из этого рода и сагуоРафнкеле (Hrafnkels saga), хотя герои обеих будто бы известны были в самом Миклагарде. Помещать сказочные события в сказочную страну, в тридесятое государство, так же естественно для народной и ненародной фантазии, как и украшать домашних героев чужими перьями. Впрочем, рассказопохождении Финнбога в чужих странах даже издателями Antiquites Russes считается почти баснословным, хронология его путешествия в Царьград несоответственной с действительной историей (Antiquites Russes II, 320 и сл.). Только русские исследователи хотят быть plus royalistes que le roi. Для них Норманн, сражавшийся на родине с каким-то «синим человеком» (blámadhr негр, а по другому объяснению — великан) и потом отправленный Гаконом, норвежским ярлом, в Миклагард за получением денежного долга, есть драгоценная находка, — не столько потому, что он показывает в Константинополе снова свою необычайную силу, подняв императора с его престолом на воздух и пронеся его так значительное пространство, сколько потому, что должник, за которым снаряжена была маленькая норвежская экспедиция, сделался из разморившегося купца hirdhmadhr'oм греческого короля Иоанна (satelles — гридень — regis Johannis). Таким образом, получается Норманн, служивший в греческой службе во время Иоанна Цимисхия (969—976 гг.). Положим, [243] что он не называется Вэрингом, но это еще лучше: он называется «гриднем». Слово hirdhmadhr объявляется таким же техническим словом, как и слово Вэринг, и означает точно так же, как и последнее, Норманнов, служивших в Византии, /412/ хотя на самом деле оно решительно не заключает в себе ничего византийски-технического и постоянно, даже в той же самой саге, употребляется для выражения домашних, то есть, скандинавских отношений короля или князя к его приближенным. Слово Вэринг, по своему происхождению относящееся или относимое к самой глубокой обще-тевтонской древности, по употреблению превращается в младшее, более новое, чем «гирдмадр»: сначала оно, это последнее, употреблялось для обозначения Норманнов, служивших в Византии, и на ряду с ним стоит термин совершенно такого же характера (handgenginn), а потом вошло в употребление и более древнее выражение. Все это нам кажется более чем сомнительным, и думается, что мы поступили благоразумно, не упомянув совершенно Финнбога и Берси в числе вероятных скандинавских Вэрингов. Вовсе не может служить признаком историчности тех или других событий, того или другого лица и то, что о нем упоминается в других сагах. Такая взаимная порука совершенно естественна, потому что слагатели и составители саг часто любили пользоваться готовым материалом, но только такая порука не имеет никакого значения в вопросе о достоверности предания.

Во-вторых, допуская первоначальную историческую основу в собственно исландских сагах ('Jslendinga Sögur) и предполагая, что это основа народная, мы не можем в них видеть, как это видел Э. Мюллер, верное воспроизведение хронологически определенной истории.

Но и при этом самые древние саги относятся по времени письменной редакции к первой половине XII столетия, а события и лица, в них действующие, к самому /413/ началу XI века.51)

Но как мы поручимся за сагуоРафнкеле, события которой должны относиться к первой половине X века, а письменная редакция — по меньшей мере к концу XII столетия?

Предположение, что ранее Исландцев Ape Фроди, Сэмунда и Одда существовали собственно норвежские писатели, ближе сочувствующие местной народной литературе и положившие начало записыванию готовых сложившихся и цельных саг, — ни на чем не основано. Первый несомненного норвежского происхождения исторический писатель есть монах Теодорик, который между 1176 и 118855) годами написал на латинском языке свое [251] сочинение «de antiquitate regum Norwagiensium». Ho он прямо говорит, что до него никто не принимался еще за норвежскую историю, то есть, очевидно, никто из норвежских уроженцев, ибо на Исландцев сам же Теодорик несколько раз ссылается (См. Maurer, Ueber die Ausdrücke, стр. 690, примеч. 52). Никак не видно также, чтобы в его время в Норвегии существовали такие хранители народного предания, в устах которых вся прошедшая история имела бы вид полных, законченных и определенных рассказов; ибо что заставило бы в таком случае Теодорика обращаться к Исландцам, что /419/ помешало бы ему призвать к себе в келлию таких сказателей — вместо того, чтобы воздавать честь чужестранцам, пренебрегая земляками?

В древнейших исторических сочинениях северной литературы стихи вовсе не встречаются, и уж это одно достаточно опровергает предположение, что сагослагание было соединено с самого начала с поэзией в лице скальдов. Но есть признаки, что несколько ранее Снорре Стурлесона стали обращаться к этим песням придворных поэтов, вставляя отрывки их в рассказ в виде украшения, а иногда даже в виде подтверждения истины повествуемого. Но Снорре Стурлесон первый возвел пользование песнями скальдов в систему, сознательно принимая их за лучший исторический документ, за [254] лучшую опору исторической правды. В прологе к Heimskringla мы читаем у него: «Когда Гаральд Прекрасноволосый был королем в Норвегии, тогда Исландия получила обитателей. При Гаральде были скальды, и люди еще теперь знают их песни (о нем), а равно песниовсех тех королях, которые с тех пор были в Норвегии; и мы заимствуем наибольшую часть доказательств из того, что говорится в песнях, которые были петы пред самыми князьями и сыновьями их: мы принимали за правду все то, что в этих песнях находитсяопоходах или сражениях их (князей). Прием скальдов состоит в том, чтобы более всего хвалить лицо, пред которым они находятся; однако ни один из них не решился бы сказать пред самым этим лицомотаких его делах,окоторых все слушающие могли бы знать, что это пустой вздор и вымысел, так же как (мог бы знать) и он сам. Это была бы насмешка, а не похвала». Разумный взгляд на поэзию скальдов, выраженный здесь, обнаруживается равным образом и в осторожной трезвости суждения относительно народных песен и относительно порчи, которой подвергается устное предание в противоположность песням скальдов: «Одна часть истории написана по старым песням, которые люди сложили для препровождения времени (для забавы). Хотя мы и не знаем, что в них есть правды, но знаем однако примеры, что прежние знающие люди принимали их за истину». — «Песни, мне думается, /422/ всего менее подвержены изменению тогда, когда они правильно пропеты и разумно восприняты».

VII.
Действительная история Гаральда и его Вэрингов в Константинополе.
СагаоГаральде начинается рассказомобитве при Стикклестаде, в которой был убит брат его Олаф (1030 г.). По свидетельству скальда Бёльверка, на «следующий год» Гаральд нашел себе убежище в Гардарике, то есть, на Руси, и здесь, как свидетельствует другой скальд — Тиодольф, принимал участие в битвах и походах Русского князя, между прочим, сражался с Ляхами (Laesir). Из русской летописи известно, что действительно в 1031 году Ярослав ходил на Ляхов и взял Червенские города. Затем, чрез несколько времени, Гаральд с своими норвежскими спутниками ушел в Миклагард.

В большей части редакций (Hrokkinskinna, Flateyjarbók, Morkinskinna) скандинавские искатели приключений отправляются в Константинополь далеким окольным путем чрез земли Вендов (прибалтийских Славян), через Саксонию, Францию, землю Лонгобардов, Рим и Апулию, и потом вступают в службу в Миклагарде.

Но какая нужда была, отправляясь из Киева, делать такой длинный круг? В XI веке Черное море носило имя Русского, вероятно — не потому, что Русские по нему не плавали. Известие /425/ уже само по себе не внушает доверия, и спрашивается только, на чем оно основано?

В подтверждение такого длинного путешествия сага приводит несколько стихов скальда Иллуге Бриндальского, где сказано только, что его господин (Гаральд) часто сражался до свету с Франками при городе девы (at by snótar), и два стиха [259] скальда Тиодольфа, которые гласят, что «Гаральд с (мужественным) духом прошел землю Лонгобардов»

Скальд говорит, что Гаральд сражался с Франками: он действительно мог с ними сражаться, после того, как уже поступил в службу византийского императора. Под Франками скальд, конечно, разумел Французских Норманнов, которые во время Гаральда овладели византийской частью Италии; в борьбе с ними Гаральд действительно участвовал. Лонгобардия Тиодольфа есть равным образом Лонгобардия византийская, то есть, старая Лонгобардская земля, иначе Апулия и Калабрия (ср. Cedren. II, 514, 525). Гаральд сражался с Франками и был в земле Лонгобардской не на пути в Миклагард, а прибыл сюда из Миклагарда вместе с византийскою армией, отправленной против Франков.

Всего вероятнее, что Гаральд, прибывший из России, при вступлении в византийскую службу присоединился вместе со своими спутниками к тому большому русскому корпусу, существование которого нам известно, и который около 1033 года действовал в Малой Азии.

Итак, прежде чем Гаральд появился в Сицилии, он воевал с Сарацинами где-то в другом месте, и там, при его участии, взяты были 80 городов. Сага во всех своих редакциях представляет дело совершенно наоборот.59) Из Сицилии, куда он прибыл с Гирги (то есть, с Георгием Маниаком) прямо из Константинополя и непосредственно после вступления в Вэринги, Гаральд переправился в Сарацинскую землю, под которою слагатель саги разумел Африку, и взял в ней 80 городов. Только монах Теодорик (1176—1188 гг.)60) ставит подвиги Гаральда в другом порядке, более согласно с точным смыслом стихов скальда Тиодольфа:

«Iste Haraldus in adolescentia sua multa strenue gesserat, subvertendo plurimas civitates paganorum (80 городов?) magnasque pecunias auferendo in Ruscia, in Aethiopia, quam nos materna lingua Blaland vocamus; inde Hierosolymam profectus est, ubique famosus et victoriosus. Postea peragrata Sicilia, magnaque pecunia ab id locorum extorta venit Constantinopolim ibique apud imperatorem accusatus, inflicta eidem imperatori satis probrosa ignominia, inopinabili fuga elapsus est». [261]

Остается принять то, что ясно сказано было Тиодольфом и [263] не понято было слагателем саги. Гаральд, действительно, сражался в Серкландии, то есть, в азийско-сарацинских странах около Евфрата, в Месопотамии и Сирии; там была первоначальная сцена его подвигов. После похода на Ляхов и занятия Червенских городов в 1031 году, на Руси настало мирное время:

В 1032 году «Ярослав поча ставити городы по Ръси». В 1033 году «Мстиславич Еустафий умре».

1034. Пустой год.

1035. Пустой год.

Значит, «мирно бысть». Что было делать юному изгнанному принцу в Киеве? Он отправился, конечно, с Русскими и сопровождаемый своими норвежскими спутниками-приверженцами, туда, где воевали Русские. Мы знаем, что у греческого правителя приевфратской страны, который овладел Эдессою, были под начальством Русские люди (см. выше гл. IV). Этим правителем был именно Георгий Маниак, имя которого так тесно связано с историей Гаральда. Мы знаем, что в 1033 /429/ году греческий этериарх Феоктист был отправлен с большим войском в Сирию. Мы знаем, что в том же году Никита Пигонит, начальствуя русским отрядом, овладел крепостью Перкри на границах Армении, вблизи Вавилона, — как говорит Кедрин. Вообще Византийцы в это время одержали несколько весьма важных успехов в борьбе с Сарацинами. Мы знаем, наконец, что в 1034 г. в Фракисийской теме стоял корпус Варангов.

Здесь и нужно искать Гаральда; в это время он участвовал во взятии 80 городов в Серкландии (скальд ые говорит прямо, что города взяты Гаральдом, и конечно не все эти города были похожи на Эдессу или даже Перкри). Одним словом, он находился среди греческого иностранного корпуса, среди Русских и среди Варангов 1034 года.

Затем он вступил в число наемников (Варангов) и оставался в среде их несколько лет, то есть, вероятно, до того времени, как Георгий Маниак и русский корпус отправлены были в южную Италию (1038 г.). Пребывал ли все это время Гаральд в Серкландии, на это ответ находим у монаха Теодорика. He называя Серкландии, этот последний именует Блаландию как место подвигов Гаральда. О Блаландии говорится и в поэзии скальда Бёльверка (Antiquites Russes II, 28 и в других местах). «Красноречивый /430/ воин, славный храбростью! Плывя в Блаландию, ты подвергался опасности, когда сила ветра быстро гнала широкую корму. Буря потрясала край корабля, орошенный тяжелыми волнами», и т. д.

Для нас авторитет — не сага, но ее источники, современные событиям песни скальдов. А никто не укажет нам, чтобы в драгоценных обрывках северной поэзии XI века именно Скандинавы назывались Вэрингами, чтобы Нордманны в своей особенности и отдельности отличались этим наименованием от других народностей, вместе с ними входивших в состав иностранной наемной греческой дружины. Слово «Вэринги» в этом смысле не найдется ни в одном из многочисленных двустиший, четверостиший и восьмистиший, приведенных в сагах Олафа, короля Магнуса и Гаральда. Совершенно напротив. Есть только один поэтический отрывок, упоминающийоВэрингах уже в XI веке: и этот единственный, но тем более драгоценный отрывок заставляет принца Гаральда избивать Вэрингов, то есть, представляет Вэрингов людьми чужими для Гаральда, не Нордманнами.

Но вот [277] что пишет французский генеральный консул в /441/ Константинополе, Белэн, в сочинении, озаглавленном «История латинской церкви в Константинополе»: «Les Varanges, dit Μ. Paspati, avaient une église particulière Panaia Varanghiotica «N. D. des Varangues» sise à la facade ouest de Sainte-Sophie, et presque contigue à cette basilique» (Beélin, Histoire de l'église latine à Constantinople, Paris 1872, p. 166). «Варяги имели особую церковь, которая называлась Варяжской Богородицей и была расположена при западном фасаде св. Софии, почти соприкасаясь с этой базиликой». Как самое название, так и местоположение храма заставляют думать, что это была церковь не латинская, а греческая, православная, и Варяги, которые в ней молились, которые делали в ней свои приношения, были не латинами, а просто православными людьми, то есть, по нашему мнению, — Русскими.

Пселл, современник и очевидец, один из секретарей Михаила, стоявший, во время смятения, пред дворцом в толпе народной (histor. р. 92), сообщает драгоценные подробности о том, что происходило на глазах у него. Он говорит, что не только туземное Цареградское население, мелкие купцы и лавочники, поднялись против Калафата, но и чужестранные наемники. Вот в высшей степени важные для нас слова историка: «Даже наемники и союзники, которых привыкли держать при себе (кормить) императоры, — я разумею Тавроскифов, — или другие какие (люди) не могли удержать гнева, но все готовы были положить душу за царицу». Pselli hist. p. 91: Άλλ' οὐδ' ὅσον ξενικόν τε καὶ συμμαχικὸν εἰώ&ασι παρατρέϕειν οἱ βασιλεῖς, λέγω δὲ τοὺς περὶ τὸν Ταῦρον Σκύθας, ἤ ἓτεροί τίνες, κατέχειν [281] ἠδύναντο τὰς ὀργάς и т. д. Мы видим: а) что и наемники, и союзники у Пселла здесь одни и те же Русские, точно так как в рассказе о русском корпусе, присланном из Киева в 988 году,75) и b) далее узнаем, что Русские принимают важное участие в апрельской престолонаследной революции 1042 года. Перед дворцом императорским Пселл (р. 92) своими глазами видел людей, держащих топоры в руках и потрясающих тяжеложелезными секирами: ὁ μὲν πέλεκυν διηγκαλισμένος, ὁ δὲ ῥομϕαίαν τινὰ κραδαίνων τῇ χειρὶ βαρυσίδηρον. В этих людях многие узнают Варангов, но тогда эти Варанги будут русские Варанги... В самом начале восстания, толпа разломала двери государственной темницы и, убив стражей, освободила узников (Attaliot. р. 15). Усиленная ими, она осадила дворец, и когда опасность сделалась грозно-очевидною, «император боялся выйти вперед, но опасался также и оставаться на одном месте; у него не было союзной силы во дворце, да и призвать ее не было возможно; ибо самые наемники, содержимые (кормимые) во дворцах, — одни были как-то двусмысленны в своем настроении и не совсем слушались приказаний, а другие явным образом стояли на противной стороне и, выломившись (из-под послушания), пристали к толпе». Psell. p. 93 sq.: Συμμαχία τε αὐτῷ οὔτε έν τοῖς βασίλείοις ἦν, οὔτε ἐξην μεταπέμψασθαι καὶ αὐτό γὰρ τὸ παρατρεϕόμενον ἐν ταῖς αὐλαῖς ξενικὸν, οἱ μὲν αμϕίβολοι πως ήσαν ταΐς γνώμαις - - οἱ δὲ - - ἀπερρωγότες τοῖς πλήθεσι συνερρώγεσαν. — Если за две страницы под наемным войском, содержимым императорами, Пселл разумел Тавроскифов, то и здесь несомненно речь идет о них же. Русские составляли при Михаиле V иноземный отряд, охранявший дворец и его священную особу. Часть их отложилась от него, так что император должен был вооружить придворную прислугу (Psell. р. 94) на помощь немногим, оставшимся верными. По словам Кедрина (II, 538 = Скилица) дворец был [282] взят все-таки после упорного сопротивления. «Окружающие императора, разделившись на три части, сильно защищались, и было большое убийство. Говорят, что погибло до 3.000 человек» (из толпы большей частью безоружной). Император Михаил успел бежать из дворца на морском судне, но та же самая толпа, в которой были опять люди военной службы (Psell. р. 100), явилась пред Студийским монастырем, где искал убежища уже постригшийся император. Утром 21-го он был ослеплен; варварская казнь была совершена какими-то людьми, которых Пселл называет ιταμούς καὶ θρασεῖς (p. 101), жестокими и смелыми.

Касательно участия Русских в цареградских событиях 1042 года мы можем сообщить еще одно весьма ценное известие, которым мы обязаны ученой любезности товарища, профессора арабского языка в здешнем университете, барона В. Р. Розена. Свидетельство принадлежит Ибн-эль-Атиру, автору Всеобщей истории, писанной хотя и поздно (в XIII веке), но сообщающей чрезвычайно замечательные и точные известия о некоторых византийских событиях X и XI веков; еще не объяснено, из каких источников заимствованы сведения Ибн-Атира. Вот что он сообщает о перевороте 1042 года: «Михаил V требовал настоятельно от Зои, чтоб она шла в монастырь... Сослав ее, он хотел схватить патриарха, дабы быть спокойным от его приговоров; так как (иначе) царь не мог остановить (в этом) патриарха. Царь потребовал от патриарха, чтоб он устроил для него пир в одном монастыре вне Константинополя и хотел присутствовать у него (на пиру). Патриарх согласился на это и вышел в указанный монастырь, чтобы сделать то, что сказал император. Затем император отправил в монастырь сборище из Русов и Булгар и приказал им убить тайно патриарха. Они отправились /445/ ночью в монастырь и здесь осаждали его. Тогда он (патриарх) раздавал им большие деньги и вышел тайком. Затем, отправившись в город, патриарх велел звонить в колокола и поднял народ».

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Руская летопись и норманская теория призвания викингов 01 дек 2021 11:47 #25

Что касается кельтов, тут академик просто неподражаем и категорически уничтожителен: если уж историки нашли у греков-ромеев кельтов - воинов, вооружённых секирами - кельтами-сельтами, то логично было бы также найти не только народы - секироносов, но и меченосцев, щитоносцов, и стрелоносцев, ведь они все вместе шли в рядах гвардии Ромейского василевса!!!

X. Варяги и Франки во второй половине XI века.

... с половины XI века на ряду с Русскими постоянно встречаются Франки и с таким же совершенно значением союзников, союзного корпуса. Мы очень хорошо знаем, откуда явились эти Франки. В первый раз они появляются в армии Георгия Маниака при его сицилийском походе. Все византийские источники отмечают здесь тот факт, что Маниак набрал в /101/ Италии большую дружину из Франков (προσηταϕίσατο Φράγγους πολλούς). Это были французские Норманны, привлекаемые в южную Италию славой о подвигах и удачах Райнульфа Quarrel, сделавшегося князем Аверсы, и братьев Готвилей. Точно так же прямо засвидетельствовано и первое появление значительного числа Франков в собственной Греции и в Константинополе. Скилица рассказывает (р. 720), что, когда Маниак восстал против Мономаха и был побежден, то Франки, переправившиеся с ним через море, вступив в службу императора, были названы маниакатами и надолго остались в империи; другие же не покинули Италии: οἱ μὲν σὺν οὐτῷ περαιωθέντες τῷ βασιλεῖ δουλωθέντες Μανιακάτοι τε ἐπωνομάσθήσαν καὶ τῇ 'Ρωμαίων πολλῇ ἐναπέμειναν, οἱ δὲ λοιποἱ ἐν Ιταλίᾳ ύπελείϕθησαν. Уже в 1048 году отряд наемных Франков вместе с Варягами стоял в глубине Азии, на востоке. Его [319] начальником был Франк Ерве (Cedren. II, 597: Έρβέβιον τὸν Φραγγόπωλον, ἄρχοντα τῷ τότε τῶν ὁμοεθνῶν), о котором известно, что он сражался с Маниаком в Сицилии, переселился потом в Византию и даже имел свой дом в Армении (Cedren. II, 617. Ср. Attaliot. p. 198). После он наделал много хлопот Византийцам за то, что они не дали ему звания магистра (Cedren. 617 sq.). Русская и варяжская дружина, что, по нашему мнению, для XI века одно и тоже, прославила себя и оставила прочную память на всем севере. Но совершенно согласно с характером племени, к которому она принадлежала, из среды ее не выдвинулось ни одной знаменитой личности, ни одного предводителя, которого история обязана была бы записать на свои страницы. Не так было с франко-норманнской дружиной. Ерве был первоначальником целого ряда героев, стоявших во главе франкской дружины, отличавшихся беспредельной энергией и беспокойной предприимчивостью. Таковы были по порядку времени: Роберт Крепен (Crespin, Robertus Crispinus, Χρισπῖνος у Византийцев), Урсель де-Баллейль, Pierre d'Aulps и другие. Все они играют видную роль в истории византийской XI века.

В 1050 году против печенежской орды, опустошавшей Македонию и Фракию, угрожавшей самому Константинополю, были вызваны греческие силы, находившиеся в Азии. Между прочим, собраны были в одно место союзные корпуса Франков и Варангов: καὶ τὰ συμμαχικὰ πάντα συναθροίσας ὑϕ' ἓν, Φράγγους ϕημὶ καὶ Βαράγγους (Cedren. II, 602). [320]

Приведенная греческая фраза буквально значит: «собрав в одно место все союзные силы, я разумею Франков и Варангов».

В приведенном сейчас месте, во-первых, Варанги на ряду с Франками названы просто союзниками, союзным корпусом, и во-вторых, сказано, что союзные силы византийской армии только и состояли что из Франков и Варангов. Франки и Варанги = πάντα τὰ συμμαχικά. Но так было с недавнего времени. Из кого же состояла византийская иностранная гвардия (если можно употреблять этот термин) до появления в Константинополе Франков? Кажется, ответ довольно ясен: из одних Варягов. Но мы знаем, что у Пселла несколько раз союзниками называются Тавроскифы, и точно также именуются Тавроскифы-Русские у Скилицы и других Византийцев. Косвенно отсюда следует тождество Варангов и Русских Συμμαχικόν = Βάραγγοι + Φράγγοι. Συμμαχικόν — Φράγγοι — Ταυροσκύθαι. Следовательно, Βάραγγοι = Ταυροσκύθαι.96)

В 1053 году аколуф Михаил был вызван с запада и отправлен в Иверию против Сельджуков. Прибыв в Азию, он прежде всего собрал Франков и Варангов, рассеянных в Халдии и Иверии: ος ἐκεῖ γενόμενος καὶ τοὺς διεσπαρμένους ἔν τε Χαλδίᾳ καὶ Ἰβηρίᾳ Φράγγους καῖ Βαράγγους ἀγηοχώς (Cedren. II, 606).

В 1056 году, в царствование Михаила Стратиотика, произошло восстание со стороны одного вельможи, гордого своим родством с покойным Константином. Феодосий, как звали претендента, разломав двери государственной тюрьмы, освободил заключенных и бросился с ними на императорский дворец. Но восстание скоро сделалось известным евнухам. /104/ «Воины, содержавшие стражу во дворце, Греки и Варанги, - - вооружились. - - Феодосий, узнав об этом, оставил дворец в стороне и вместо того направился в великую (Софийскую) церковь; он надеялся, что патриарх и клир примут его с [322] удовольствием, соберется много народа, и провозгласят его императором. Но случилось совершенно наоборот». У византийского писателя, который рассказывает все это, прибавлено совершенно неожиданное объяснение к слову Варанги. «Варанги, по происхождению Кельты, служащие по найму у Греков»: οἱ ϕυλάσσοντες ἐν τῷ παλατίῳ στρατιῶται 'Ρωμαῖοί τε καὶ Βάραγγοι (γένος δὲ Χελτικὸν οἱ Βάραγγοι μισθοϕοροῦντες 'Ρωμαίοις) καθοπλίζονται (Cedren. II, 613).

Мы знаем, что Кедрин, компилятор XII века, в этой части своей хроники рабски копирует сочинение Иоанна Фракисийского (Скилицы). Самое естественное предположение было бы то, что глосса, противоречащая всем историческим данным XI столетия, принадлежит Кедрину, и прибавлена им с точки зрения своего времени. Почти механически списывая страницу за страницею, Кедрин мог забыть, что, если слово Варанги требовало объяснения, то место этому объяснению было гораздо раньше, а не здесь, под 1056 годом. Но, по-видимому, глосса принадлежит самому Скилице. По крайней мере, она читается в старинном венецианском переводе Скилицы на латинский язык, который был сделан Баптистой Габием (Historiarum Compendium а Ioanne Curopalate Scillizzae (sic) conscriptum et nunc recens a Ioamie Baptista Gabio e Graeco in Latinum conuersum. Venetiis, 1570). Соответствующее вышеприведенному греческому отрывку место здесь читается так: cito milites in /105/ palatii custodia dispositi Romani et Barangi (sunt autem [323] Barangi Celtica natio) mercede Romanis inseruientes, instruuntur (лист 123 на обороте).

Вот один из случаев, в котором будет полезно издание подлинного греческого текста Скилицы, обещанное Сафой. Очень возможное дело, что там или не будет этих кельтических Варягов, или вместо Кельтов явятся секироносцы. Есть признаки, заставляющие думать, что Кедрин, редижируя Скилицу для своего издания, делал некоторые изменения в тексте, навеянные и подсказанные чтением Пселла. А у Пселла Варяги называются то секироносным родом, то щитоносным: τὸ γένος ὅσοι τὸν πέλεκυν - - κραδαίνουσι (р. 105), τοῦτο δὲ γένος ἀσπιδοϕόροι σύμπαντες (р. 281). Не следует ли читать в данном месте Кедрина: γένος δὲ πελεκυϕόρον οἱ Βάραγγοι вместо γένος δὲ κελτικὸν οἱ Βάραγγοι?

История этого посольства в настоящее время может быть читаема в весьма подробном и занимательном рассказе самого Пселла (р. 217-227). Прибыв в лагерь, расположенный в окрестностях Никомидии, он был отведен к царской палатке узурпатора. «Палатка была окружена большою массою вооруженного народа: одни из них были опоясаны мечами, другие потрясали на плечах тяжелыми железными секирами, третьи держали в руках копья» (р. 220: οἱ μὲν ξίϕη περιεζώννυντο, οἱ δ' ἀπὸ τῶν ὤμων ῥομϕαίας βαρυσιδήρους ἐπέσειον, καὶ ἄλλοι δὲ δόρατα ἠγκαλίζοντο).

Исаак Комнин сидел на императорском троне, который был приподнят на воздухе и блистал золотом. Вблизи трона стояли приближенные и составляли несколько кругов, постепенно удаляющихся, опоясывающих друг друга. «Тесный и более короткий круг состоял из ближних людей; это были первейшие лица из самых лучших фамилий, изображавшие собою полный образ героического величия и представлявшие образец наилучшего порядка для других следующих за ними. Их опоясывал второй круг, щитоносцы первых и ближайшие их помощники. - - За ними следовали беспоясые и свободные (οἱ ἄζωνοι καὶ ἐλεύθεροι), и наконец, после этих — союзнические силы, которые пришли к ним от иноплеменников, то есть, Итальянцы и Тавроскифы. Они были страшны и видом своим и наружностью; те и другие имеют светло-голубые глаза, но одни подделывают цвет (краску) и обнажают поверхность своих щек (то есть брились), другие сохраняют это в природном виде; одни ужасны в натиске, легкоподвижны и стремительны, другие яростны, но медлительны; одни неудержимы в /109/ первом порыве их нападения, но скоро насыщают свою страстность, другие же не так стремительны, но зато не щадят своей крови и презирают свои раны (буквально: не обращают внимания на куски мяса, то есть, теряемые в сражении). Они (то есть, Итальянцы и Русские) заключали собою цикл кругов нося продолговатые копья и с одной стороны заостренные топоры; но последние они опирали на своих плечах, а древки копий протягивали с той и другой стороны вперед и (таким образом) как бы осеняли кровом промежуточное пространство».

Итак, союзные силы состоят теперь из Итальянцев (то есть, южно-итальянских Норманнов) и Русских. Но — что еще важнее — Итальянцы и Русские здесь прямо являются в том виде, в каком мы привыкли представлять себе Варангов по описаниям византийских авторов XII и следующих веков (Никита Хониат, Кодин): они окружают трон императора, составляют некоторого рода гвардию и вооружены топорами. /110/ Так как Франки не встречаются в настоящее время97) (в XI и XII веках) в виде специальных секироносцев, то можно даже думать, что им принадлежат копья, а секиры — Русским, то есть, что собственно Варангами были только Русские.

У Пселла (р. 105) есть другое описание придворного византийского чина, относящееся ко времени императриц Зои и Феодоры (1042 г.) и опущенное нами для настоящего более удобного случая. Из этого описания видно, что и тогда, при двух совершенно законных, то есть, признанных и венчанных императрицах — было тоже самое, что после при Исааке Комнине. «Образ царской власти для двух сестер был тот же самый, какой был в обычае при предшествовавших императорах. Они сидели обе на царском седалище на одной как бы линии, немного уклоняющейся к Феодоре, а вблизи находились жезлоносцы и копьеносцы и люди племени тех, которые потрясают секирою на правом плече. Далее внутрь за ними то, что имело наибольшее благорасположение, и те, которые отправляли подлежащие им дела. Окружала их (то есть, императриц) и другая копьеносная стража, имеющая второе место, как более верная; все при этом стояли со страхом, опустив глаза в землю. После них первосоветники (ἡ πρώτη βουλή) и чин избранный, а затем — получившие второй и третий классы» (то есть, патриции и члены синклита, συγκλητικοί у Константина Багрянородного): καὶ ἀγχοῦ μὲν οἱ ῥαβδοῦχοι καὶ ξιϕηϕόροι καὶ τὸ γένος ὅσοι τὸν πέλεκυν ἀπὸ τοῦ δεξιοῦ ὤμου κραδαίνουσι τούτων δὲ ένδοτέρω μὲν τὸ ἀγαν εὐνούστατον καὶ οἱ διαχειριζόμενοι τὰ καθήκοντα περιεστεϕάνου δὲ αὐτάς ἔξωθεν ἑτέρα τις δορυϕορία δευτέραν ἔχουσα τάξιν τῆς πιστοτέρας и т. д.

Чрез несколько страниц после того места, где Атталиота помянул Франков, он рассказывает о взятии Византийцами города Иерополя (армянск. Менбедж, Mambeg', на северо-восток от Халепа или Веррии) и об упорном сопротивлении гарнизона мусульманского, державшегося в городской [337] крепости (акрополе). Эта крепость была взята при помощи одного местного жителя, родом из Антиохии, который умел без труда пробраться к акрополю и овладел его воротами при помощи русского оружия: προσιόντος εὐμηχάνως τῇ ἀκροπόλει καὶ τὰς πύλας 'Ρωσικοῖς ὅπλοις ἐν τῷ εἰσίέναι κατεσχηκότος τῆς ἀκροπόλεως (Attaliot. ρ. 110, 23 sq.). Не подлежит ни малейшему сомнению, что своих Варягов Скилица нашел именно здесь, что вместо русских, упомянутых у Атталиоты, он считал естественным и позволительным поставить Варягов, точно так, как вместо Скифов он постоянно называет Узов; значит — в его глазах Русские и Варяги были одно и то же. Можно, конечно, догадываться, что под «русским вооружением», которое помогло при занятии ворот крепостных, Скилица разумел, как это и естественно, топоры, секиры, и что представление его о тожестве Русских с Варягами основано именно на этом признаке. Но что ж из этого? Этот признак, действительно, может служить доказательством тожества Варягов и Русских. Варангами называется у Византийцев особый род /118/ войска, вооруженный секирами, а по своей национальности это главным образом Русские, о которых мы действительно знаем, что они были вооружены топорами-секирами (см. выше у Пселла и у Льва Диакона).

При этом случае Пселл объясняет нам, /121/ кого нужно разуметь под стражей. «Это племя — все щитоносцы и они потрясают на своем плече некоторого рода секиру, с одной стороны острую и тяжеложелезную. Они дружно загремели своими щитами, подняли крик такой, какой только могли вместить их головы (закричали во всю голову), скрестили свои секиры и зазвенели ими, собрались кругом царя, [341] находящегося в опасности, и, обвив его своим кругом, неприкосновенно отвели его в верхние комнаты дворца» (Pselli hist. p. 281 sq.).

В настоящее время (1071 год) союзный византийский корпус состоит из Русских и Франков (то есть, французских Норманнов): нужно думать, что они же входят в состав и лейб-гвардии, то есть, и здесь разумеются те Тавроскифы и Итальянцы, которые окружали Исаака Комнина с теми же самыми секирами и щитами (см. выше).

XII. Англичане на византийской службе в виде Варягов.

в истории воцарения Алексея I. Восстав против своего государя, Никифора Вотаниата, он стоял уже под самою столицей, и овладеть ей было для него главной и самой трудной задачей. Приходилось рассчитывать на хитрость или измену. Алексей советуется с умнейшим и опытнейшим из своих сообщников. Тот его спросил, какие силы охраняют городскую стену. Поименованы были, во-первых, так называемые «бессмертные», туземное греческое войско, уже упоминаемое Львом Диаконом и снова организованное одним из последних императоров; во-вторых, /135/ Варанги с острова Фулы (Туле) οἱ ἐκ τῆς Θούλης Βάραγγοι, под которыми, по объяснению Анны Комниной (II 9, р. 62 В ed. Paris.), следует разуметь «секироносных варваров» (τοὺς πελεκυϕόρους βαρβάρους); затем, в-третьих, Немцы (οἱ Νέμιτζοι), также варварский народ, издревле служащий империи Греческой (ἔθνος - - δουλεῦον ἀνέκαθεν), но на самом деде упоминаемый только со второй половины XI столетия.

Алексею был подан совет не пытаться соблазнять «бессмертных», потому что они земляки императору Никифору и так привязаны к нему, что скорее положат за него свою душу, чем предадут его. Равным образом и «те, которые потрясают на плечах мечами», не будут доступны внушениям измены.

Вот рассказ Анны (IV 6, р. 115 sq. ed. Paris.).

«Разделив на части войско, Алексей не удерживал стремительности тех варваров, которые пошли на палатки Роберта; но тех, которые носят на плечах острые мечи (τοὺς - - τὰ ἑτερόκοπα ϕέροντας ξίpϕη), удержал при себе вместе с их предводителем Нампитом и приказал им, сошедши с лошадей, идти впереди на небольшом расстояния и в порядке. А все люди этого племени суть щитоносцы (τοῦτο δὲ γένος ἀσπιδηϕόρον ξύμπαντες).

«Но секироносцы (οἱ πελεκυϕόροι) и предводитель их Нампит вследствие неопытности и горячности пошли слишком быстро и оставили довольно далеко позади себя греческий строй; они спешили к схватке с таким же одушевлением, как и Кельты (то есть, Норманны), потому что и они не менее Кельтов выходят из себя ради боя, и в этом отношении нисколько им не уступают. Вследствие того они скоро утомились и запыхались; когда это увидел Роберт, обративший внимание на быстрое движение, на расстояние и на тяжесть их вооружения, то приказал некоторым из своих пехотинцев наскочить на них. Уж утомленные, они оказались более слабыми, чем Кельты. Все варвары здесь пали, а те из них, которые спаслись, бежали к храму архистратига Михаила и [361] одни вошли внутрь церкви, сколько она могла вместить, а другие взобрались наверх церкви и стали там, отыскав, как им думалось, себе спасение. Но Латины (Роберта), пустив против них огонь, сожгли всех вместе с храмом».

Секира или топор не решают дела, хотя англо-саксонский топор хорошо известен; западным писателям топор этот, securis amazonica, securis danica, казался исключительною принадлежностью Скандинавии и Англии, по это совершенная ошибка. Начиная с армии Ксеркса, продолжая с некоторыми пропусками — Франками Хлодовиха и Тавроскифами Льва Диакона, топор или секира была более признаком известной степени культурного состояния, чем национальности.

Вскоре затем (в 1122 г.) они являются в борьбе Кало-Иоанна с последним нашествием и с последними остатками Печенежской орды. Никита (р. 22, 10) говорит о «телохранителях, которые защищаются продолговатыми щитами и заостренными с одной стороны секирами» (τοὺς ὑπασπιστὰς, οἵ περιμήκεσιν ἀσπίσι καὶ πέλυξι ἑτεροστόμοις ϕράγνυνται). Чужестранцы, решившие победу над Печенегами, были «секироносцы, а это Британский народ, издревле служащий императорам Греческим» (р. 8, 15): τοῖς - - πελεκυϕόροις' ἔθνος δὲ ἐστι τοῦτο Βρεταννικόν βασιλεῦσι ῾Ρωμαίων δουλεῦον ἀνέκαθεν.

Сам Никита Хониат, употребляющий иногда выражения, способный ввести исследователей в заблуждение, подтверждаете это самым блистательным образом. Для него самые жители Англии, подданные Ричарда I Львиного Сердца, суть секироносцы, хотя в новой Норманнской Англии едва ли англо-саксонский топор был еще в моде: так тесно в Константинополе соединилось к началу XIII столетия понятие [368] об секироносце с представлением об Англичанине. Говоря об участниках третьего крестового похода, Никита двоих из них обозначает следующим образом (р. 547, 2): ὁ ῥὴξ Φραγγίας καὶ ὁ τῶν πελεκυϕόρων δὲ κατάρχων Βρεττανών, οὕς νῦν ϕασίν Ίγγλίνους — король Франции и властитель секироносных /145/ Бриттов, которых теперь называют Англичанами. Важную роль играют секироносцы в печальную для Византии эпоху 1203—1204 годов; их роль в событиях, кончившихся разграблением Константинополя и основанием Латинской империи, не осталась незамеченной как у византийского историка, так и у всех других.

При первой попытке войти в Константинополь (17-го мая 1203 г.) через Золотой Рог, крестоносцы встретили упорное сопротивление от греческих союзников — Пизанцев и от секироносных варваров, которые их сталкивали с набережных подъемов и многих ранили (Nicet. р. 721, 18): προς - - Πισσαίων καὶ τῶν πελεκυϕόρων βαρβάρων - ἀπεκρούσθησαν. Секироносцы участвовали в возведении на престол Исаака после бегства в Девелт Алексея III-го (Nicet. p. 727, 18). С согласия «секироносцев» Мурцуфл начинает действовать против Алексея, сына Исаакова, и грозит ему восстанием «варваров вооруженных топорами» (р. 745). В роковой и страшный день 12-го апреля 1204 года, когда Мурцуфл бежал, и Франки готовились овладеть городом, Феодор Ласкарис хотел еще противиться; он собрал вокруг себя «тех, которые потрясают на плечах смертоносным железом» — τοὺς σείοντας ἐξ ώμων τὰ ἀρεϊκὰ σιδήρια — и говорил им, что они не менее, чем Греки, должны бояться гибели, если империя попадете во власть другого народа, так как им уже не придется более получать щедрой платы за свою службу, занимать почетное звание царских стражей, но вместо того им грозите унизительное положение латинских рабов (р. 756). Но секироносцы требовали уплаты обещанного жалованья и без этого не хотели сражаться: Франки вошли в город, не встретив сопротивления.

Русский самовидец даже сообщаете нам, что предсказание Ласкариса секироносцам об их судьбе под латинскою властью частью сбылось над Варягами:

«И бьяхуть (Франки) с высокых скал на граде Грькы и Варягы камениемь и стрелами и сулицами, а с нижьних на град слезоша».

А по взятии города: «Черньче же, чернице и попы облуниша и неколико их избиша, Грькы же и Варягы изгнаша из града, иже бяхуть остали».107)

Что касается национальности Варягов, защищавших Константинополь против своих западных собратий, то она прямо обозначена двумя французскими историками четвертого крестового похода, Вилльгардуэном и Робертом де-Клари. Описывая первый приступ крестоносцев, Вилльгардуэн говорите, что они устроили пред городскими стенами у моря две лестницы, а стена была покрыта большим количеством Датчан и Англичан: Et drecierent a une barbecaue deux eschieles enpres la mer; et li murs fu mult garniz d'Englois et de Danois (La Conquete de Constantinople par G. de Ville-Hardouin p. 97, § 171 изд. de-Wailly). Это те самые лестницы, с которых у Никиты Пизанцы и секироносцы сталкивают [370] нападающих, и те самые скалы, о которых говорится в сказании Новгородской летописи. Когда после бегства Алексея III крестоносцы послали своих послов в столицу (18-го июля 1203 г.), то Жоффруа Вилльгардуэн с своими товарищами, пропущенные в ворота, увидели, что «Греки расположили Англичан и Датчан с их топорами от самых вороте до Влахернского дворца» (ibid. р. 107 § 185: d'Englois et de Danois a totes les baches). Роберт де-Клари повествует, что когда Феодор Ласкарис бежал, то в лагерь Французов явилась процессия из греческого духовенства, Англичан, Датчан и людей других наций и просила пощады и милости: Prestre et clerc revestu, Engles, Danois estoient et gens d'autres nations, si vienent il a l'ost as Franchois a pourchession, si leur crient il merchi (Robert de-Clary, La prise de Constantinople: Chroniques Gréco-romanes, publiées par Charles Hopf, Berlin 1873, p. 63, c. 80). Это те самые секироносцы, которые отказались сражаться, не получив жалованья.

Никита, говоря о пребывании Андроника у Тавроскифов, о его охоте на зубров в земле Тавроскифов, понимал, конечно, под Тавроскифами Русских и ту самую Галицкую землю, о которой сам говорил раньше. Между тем любитель варварских терминов, избегаемых Никитой, два раза вместо Тавроскифов ставит Куманов, то есть, Половцев (pp. 405. 433); точно так же поступаете он и в другом случае (р. 384, 14). Здесь уже нельзя освободить его от упрека в непонимании и грубом промахе. Славянским переводчикам Зонары и Амартола простительно было писать: «роди нарицаемии Руси, иже и Кумани, живяху в Евксинопонте», так как по словоупотреблению их времени Скифы (Σκύθαι) уже были /148/ преимущественно Куманами. Но была бы непростительна такая ошибка для Византийца, если б он был современником событий, каков быль автор переписываемого сочинения, то есть, Никита Хониат. К вопросу о Варягах эти замечания имеют следующее приложение. Один из русских ученых пишете, что «относительно отечества Варангов византийские известия указывают иногда на Германию» (см. выше, стр. 177). Мы знаем только одно место византийского писателя, на основании которого это могло быть сказано. Именно, у Никиты Хониата (р. 323, 20) говорится о страна германской, вооруженной секирами (ϕρουρᾷΓερμανῶν, οἳ κατωμαδὸν τοὺς ἑτεροστόμους πελέκεις ἀνέχουσιν): кодекс варварский по обычаю заменяет эти описательные выражения термином «Варанги». На основании приведенных выше [372] примеров весьма позволительно усомниться в правильности замены. Есть, правда, еще другое место у того же писателя (р. 118, 5), где упоминается стража или гарнизон из Германцев, между тем как в соответствующем месте другого автора, именно Киннама (р. 97, 19) стоят секироносцы. Опять, следовательно, можно думать, что, по мнению Никиты, Варягами были Германцы.

«Германцы» очень могли быть Варангами в XII столетии, только во всяком случае Германцы не немецкие. Византийские писатели XII века употребляют это имя совершенно в другом смысле, чем мы. Германцы означают у них Французов. На это может быть указано несколько совершенно не подлежащих сомнению примеров. Так, у Киннама (р. 67, 3 sq.) Кельты и Германцы названы в числе участников второго крестового похода, а далее (р. 69, 9 sq.) сказано, что впереди двигался Аллеман (Ἀλαμανός) — так всегда называются Немцы, — а затем Германец (ὁ Γερμανός), то есть, Французы Людовика VII. Рассказав неудачный поход Конрада и Людовика, Киннам (р. 87) прибавляет: «такой конец имели дела Конрада; а король Германцев (то есть, Людовик VII) возвращался в отечество на кораблях» и т. д. Точно так же и знаменитый Евстафий Солунский противопоставляет германского (то есть, французского) властителя алеманскому (то есть, немецкому): Opuscula, ed. Tafel, p. 281, 39 sq.; cp. p. 239.

Итак, если вместе с Англянами и Датчанами служили в Варангии Германцы, то под этими Германцами нужно понимать Французов, людей Французского языка, точно так же, как /149/ под «секироносным и кельтическим народом» — γένους πελεκυϕόρου καὶ Χελτικοῦ, — о котором говорится у Никиты в другом месте (р. 342, 22).

некоторые члены варяго-английской дружины могли называться [373] с таким же правом Французами, как и Англичанами, хотя господствующим языком среди Варягов до самого турецкого завоевания был язык английский. Это последнее обстоятельство мы узнаем от Кодина, сочинение которого о придворных должностях и обрядах Византийского двора относится уже к XV столетию. «Варанги (во время трапезы) восклицают императору многие лета на своем отечественном языке, то есть, по-английски, и при этом, ударяя своими секирами, производят шум» (de officiis Cpolitanis, p. 57): πολυχρονίζουσιν - - κατὰ τὴν πάτριον - - γλῶσσαν αυτῶν, ἤγουν Ίγκλινιστί.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Страница:
  • 1
Работает на Kunena форум