Е. А. Рыдзевская, как "представитель норманнской школы".

В споре с одним из сторонников норманнской теории призвания варягов и образования государства на Руси, была дана ссылка на мнение Е. А. Рыдзевской. И решил я, как обычно посмотреть, кто это, и что она писала. Сразу скажу, поскольку она умерла в Лениграде в 1941 году, даю только факты и цитаты без моих личных оценок.Эта фраза была взята из википедии:

"Согласно господствующему в современной науке мнению (озвученному, в частности, Е. А. Рыдзевской и Т. Н. Джаксон), имена Рогволода и Рогнеды являются скандинавскими, переданными русскими летописцами в славянизированной форме. Основным аргументом является наличие известных скандинавских прототипов имён: Рогволод — Рёгнвальд (Ragnvaldr, Rögnvaldr), Рогнеда — Рагнхильд (Ragnheiđr, Ragnhildr)[1][2]."

Примечательно, что названы Рыдзевская и Джаксон, а ссылка дана на Самонову и Мельникову

Самонова М. Н. Рогволод и Рогнеда: скандинавские корни полоцкой княжеской династии // Alba ruscia: белорусские земли на перекрестке культур и цивилизаций (X—XVI вв.). ― Москва, 2015. ― C. 12.
Мельникова, 2011, Возникновение Древнерусского государства и скандинавские политические образования в Западной Европе (сравнительно-типологический аспект), с. 46.

но даже здесь в википедии указаны сторонники славянорусской этимологии этих имён:

"Ряд дореволюционных русских историков — П. В. Голубовский, Н. И. Костомаров, М. В. Довнар-Запольский — сомневались в варяжском происхождении Рогволода. Они объясняли происхождение имени Рогволода от славянских слов «рог» и «волод» («владеть рогом» — означает «обладать властью»). По данному принципу образовано славянское имя Всеволод. По мнению историка Л. В. Алексеева, имя Рогволод могло происходить как от скандинавского Рогвольд, так и от славянских корней «владеть» и «рог»".
Алексеев, Л. В. Полоцкая земля в IX—XIII вв. : Очерки истории Северной Белоруссии / Л. В. Алексеев. — Москва : Наука, 1966. — С. 238.

А что писала по этому поводу Рыдзевская мы не узнаем, потому что норманнофилы ничего о ней не знают, её статью не читали и в глаза не видели.

Ну, как минимум необходимо было указать и на сторонников славянской идеи.

Примечательно, что норманнисты ссылаются на Рыдзевскую, которая даже не окончила пединститут и не имела никакой научной степени, но полностью отвергают труды академика Васильевского по варягам.
Как объяснил мне один молодой дипломированный историк, труды Васильевского имеют уже лишь "историографическое" значение, а статьи Рыдзевской по мнению одного современного историка до сих пор имеют актуальное значение (дам цитаты ниже)!

А другая дипломированная историк убеждала меня, что Васильевский был норманист, и дала даже мне цитату из его статьи про варягов, на что я ей предложил прочитать статьи из 1 тома Трудов целиком, а такая короткая цитата в 1-2 предложения действительно есть в самом конце его статьи, и вырванная из контекста, она вполне может создать впечатление, что академик был сторонником норманнской теории, но просто про русских варягов он писал в начале, а про прочих в конце. Вот так учат на истфаках современные преподы.

Посему меня восхищают современные историки, которые согласно лучшим традициям советских учёных подбирают тезисы, труды и авторов, которые соответствуют их целям, а тех, которые противоречат им, игнорируют под всякими "научными" предлогами! И одновременно провозглашают комплексный и полный охватывающий подход к вопросу изучения!

Вот, что кстати, написано далее про Рыдзевскую на той же странице википедии

"Историки не полностью доверяют летописи, называя её сведения преданием о Рогволоде. Е. А. Рыдзевская не отрицает возможности и того, что «предание о Рогволоде как о норманне родом» может быть лишь династическим, «в духе, например, тех уже совершенно фантастических генеалогий, какие известны в русской историографии московского периода». Возможно, предание восходит к исторической песне, сложившейся в Полоцкой земле не позднее конца XI — начала XII века.

Таким образом, существует две версии происхождения князя. По одной он представитель местной династии. По другой версии Рогволод — викинг Рёгнвальд, «пришедший из заморья»."

Факты её биографии из википедии
Рыдзевская, Елена Александровна
Еле́на Алекса́ндровна Рыдзе́вская (10 января 1890, Санкт-Петербург, Российская империя — 8 декабря 1941, Ленинград, СССР) — советский историк-медиевист, скандинавист.

Получила среднее образование в частной гимназии Л. С. Таганцевой. Помимо учёбы в гимназии, занималась изучением языков на дому. Выучила английский, немецкий и французский языки. В 1907 году поступила на словесно-исторический факультет Санкт-Петербуржского женского педагогического института. В институте продолжила изучать языки — шведский, норвежский, датский и итальянский.
В 1911 году прервала обучение в институте. В 1910 году начала работать в Эрмитаже в качестве археолога под руководством Я. И. Смирнова. Первоначально в своей научной жизни занималась археологическими исследованиями и изучением скандинавских кладов в музеях Стокгольма, Осло и Бергена в 1912 году. В 1913 году работала с коллекцией северо-русских курганных древностей в Государственном историческом музее[1]. В 1914 году познакомилась с археологическими памятниками России, Германии и Италии. Во время Первой мировой войны постепенно стала отходить от археологии, перейдя к изучению письменных источников по истории Руси и русско-скандинавских отношений.

В течение января-марта 1918 года работала переводчицей в Петроградском телеграфном агентстве, затем до начала 1919 года занималась канцелярской работой в Народном комиссариате просвещения. 6 мая 1919 года была избрана научным сотрудником Отделения археологии России Государственного Эрмитажа. 26 июня назначена помощником хранителя в том же учреждении. С сентября 1919 по 26 апреля 1920 года занимала должность научного сотрудника Российской академии истории материальной культуры. В 1920 году выехала в Весьегонск и до 1922 года находилась на канцелярской работе в конторе «Рыбинскстройки». В 1922 году вернулась в Петроград и возобновила научную деятельность.

С августа 1922 года работала в качестве инвентаризатора в журнальном отделе Библиотеки Академии наук СССР. 26 октября 1930 года была арестована по «Академическому делу» и полгода провела в Доме предварительного заключения. Под подписку о невыезде была выпущена, но уволена с работы. С 1931 года стала брать заказы на переводы от Института истории, Академии истории материальной культуры и др. Вместе с тем продолжала свою научно-исследовательскую работу. В 1939 году её приняли на должность старшего научного сотрудника в Институте истории материальной культуры.

Умерла во время Великой Отечественной войны в декабре 1941 года в осаждённом Ленинграде от истощения. Похоронена была на Смоленском кладбище.

Из статьи Г. И. Анохина
Вклад Е. А. Рыдзевской в советскую скандинавистику
norroen.info/articles/anohin/rydzevskaya.html

Анохин, конечно, орёл! Такую статью классную написал, но поскольку ему всё равно, то есть до лампочки, то он выдал несколько цитат из статей Рыдзевской таких, что я даже сомневаюсь, а была ли она норманнисткой?

"Мало кто знаком и с научным наследием советской скандинавистки Е. А. Рыдзевской, которое представляется весьма значительным и не утратило своей актуальности и в наши дни. Кажется, единственной попыткой показать и оценить это научное наследие является недавняя работа В. В. Похлебкина."

Класс! Молодец! Никто её не знает, не читал, кроме Похлёбкина, но её труды актуальны!

"Первые научные труды Рыдзевской были по археологии. На основании изучения коллекций Эрмитажа Рыдзевская опубликовала в 1915 году в «Записках отделения русской и славянской археологии императорского Русского археологического общества» два сообщения о кладах — «Тверской клад 1906 года» и «Клады старых серебряных шейных гривен западного типа»8. В этом же выпуске (стр. 210–221) помещено и ее третье сообщение — «Клад серебряных вещей из Терслева», фактически — сокращенный пересказ незадолго перед тем вышедшей в Копенгагене статьи датского археолога Х. Йохансена.

В первой названной работе Рыдзевская сообщала, что «осенью 1906 года в Твери, между р. Волгою и Тьмакою, близ полотна железной дороги, студентом Санкт-Петербургского университета А. И. Ивановым замечен был предмет, принятый им сначала за обломок жестяной коробки, но при ближайшем рассмотрении оказавшийся серебряным запястьем. Дальнейшим расследованием места находки был обнаружен большой клад серебряных вещей в остатках глиняного горшка. В 1908 году клад был поднесен отцом студента Иванова, председателем местной архивной комиссии И. Л. Ивановым, великому князю Константину Константиновичу, которому было угодно передать его в императорский Эрмитаж…»10. Далее Рыдзевская детально описала находки, однако без попыток датировки их.

Во второй работе Рыдзевская сообщала о хранящихся в Эрмитаже серебряных шейных гривнах, найденных в 1870–1880-х годах в Смоленской, Витебской и Петербургской губерниях, и гривнах неизвестного происхождения. Ссылаясь на мнение А. А. Спицына, Рыдзевская писала: «Гривны данного типа могут быть относимы к VIII–IX в., они попадаются и отдельно в погребениях Литвы и западных финнов. Происхождение этих гривен и их оригинального орнамента неясно. Возможно, что это местная, литовская форма, представляющая своеобразную обработку более старой римской».

- вот это то, что американцы называют Упс! Происхождение не ясно, но встречаются у литвы и у финнов, которые совсем не викинги и не норманны!

И в третьей статьи мимо скандинавов:

"В пересказе статьи Йохансена о кладе Терслева Рыдзевская писала: «По составу своему клад близок к другим кладам серебра X–XI в. восточной и северной Европы», Будучи, видимо, полностью согласна с выводами Йохансена, она резюмировала: «Он (клад. — Г. А.) характерен для местного производства, где происходила переработка орнаментальных мотивов, заимствованных извне. Сношении с Востоком являются второстепенными по своему значению; благодаря им получился лишь самый материал, серебро. Тонкие филигранные работы восточного происхождения — техника, основанная еще на античных традициях — не нашли подражания в Скандинавии; тут служило образцом новое, западноевропейское более грубое и варварское искусство».

Вот её собственная оценка её статей, которые по оценке Анохина не потеряли актуальности:

"Рыдзевская в дальнейшем отошла от простого описания археологических коллекций, а к концу жизни оценила свои археологические сообщения, как «всего-навсего ученические работы описательного характера».

"Обстоятельства складывались так, что Рыдзевская многие годы была лишена возможности полностью посвятить себя науке. Так, после Октябрьской революции, с января по март 1918 года, она работала переводчицей Петроградского телеграфного агентства (ПТА), а после перевода ПТА в Москву во второй половине 1918 — начале 1919 года находилась на канцелярской работе в Наркомпросе"

"Уже через полгода Рыдзевская подготовила к печати и сдала на обсуждение в Разряд древнерусского искусства РАИМК статью «Холм в Новгороде и древнесеверный Holmgarðr» и приступила к завершению статей о названии Руси Garðaríki у скандинавских писателей и о варяжских божницах.

Рыдзевская 26 апреля 1920 года вынуждена была подать в Правление Российской академии истории материальной культуры заявление с просьбой уволить ее ввиду необходимости отъезда в провинцию «по состоянию здоровья» для поступления там, на постройке железнодорожной линии Петроград-Рыбинск, на работу, более обеспечивающую прожиточный минимум16. Интересно, что еще долго после отъезда в Весьегонск, где она в 1920–1922 годах была занята на канцелярской работе в конторе «Рыбинскстройка»17, в протоколах заседаний и в письменных отчетах Разряда древнерусского искусства РАИМК за период 1919–1922 годов значатся как единственные сданные для печати работы только научные статьи Рыдзевской «Холм в Новгороде и древнесеверный Holmgarðr» и «О названии Руси Гардарик у скандинавских писателей»

Оказывается мои взгляды на Холмгард совпадают с её, это русское слово Город на холме, а скандинавско-английской holm - остров не подходит для русского случая:

"Рыдзевская приходит к выводу, что Holmgarðr отражает более древнее, чем «Великий Новгород», название части этого города, а именно — поселения Холм на юго-востоке Великого Новгорода."

"Рукопись «О названии Руси Гардарик у скандинавских писателей» так и не увидела свет, как не была завершена и не обнаружена мной рукопись о варяжских божницах.

Она писала: «Что у скандинавов со словом garðr не связывалось понятие о городе в русском смысле этого слова, доказывает, между прочим, и отсутствие у них как в древности, так и в нынешнее время крупных центров с названиями, в состав которых входило бы это слово…
1) На основании значения, с которым слово garðr является перед нами в древнесеверном языке, можно было бы с уверенностью сказать, что оно вовсе не обозначает и не может обозначать города в смысле urbs и art, и что нельзя поэтому объяснять название Garðaríki, как „страна городов“, если бы не вышеприведенное место из Hauksbók, где русские города называются именно garð’ами.
2) Если же приходится на этом основании принять толкование Garðaríki — „страна городов“, то, во всяком случае, условно и со следующей оговоркой: объяснение этого названия следует искать не в древнесеверном слове garðr, как таковом, а в близком к нему русском „город“, переиначенном применительно к древнесеверному языку.
3) Что касается предположения, что русские города по внешнему виду значительно отличались от скандинавских, то на основании археологических исследований и изучения письменных памятников едва ли можно думать, что разница между ними была настолько значительна, чтобы дать повод назвать Русь — Garðar и Garðaríki на основании большего сходства русского города с усадьбой, хутором, чем с настоящим городом по скандинавским понятиям»

И здесь я с ней согласен, в статье википедии про Варяжские рунические камни нет ни одной надписи полного слова Гардарика и Холмгард, но только сокращения:
Varangian runestones

"В 1929 году она опубликовала небольшое исследование, посвященное одному из эпизодов, упоминающихся в древнерусской летописи, “Die dänische Huno-Sage und eine Episode aus der alterussischen Chronik”23. Год спустя другую — седьмую в ее научной жизни статью — «Несколько замечаний по поводу статьи В. А. Брима „Колбяги“»24, в которой дала анализ этого загадочного этнонима, а еще через год — еще одну статью — “Ein Skandinavischer Beiname in einer russischen Chronik”, где на встречающихся в IV и V хрониках Новгорода XV в. и в рукописях XV–XVII вв. упоминаниях имен Водмолъ, Володимен, Володимер, Водомол, Въдьмоль и фонетических аналогов их в древненорвежском (vadmal), древнешведском (vapmal), латышском (wadmala), эстонском (wadmal), разбирает вопрос о прозвище, в основе которого лежит название груботканого сукна вадмоля"

Ну, что историки, лингвисты и блоггеры готовы согласиться с её идеей, что имена великих правителей Руси, Дании и прочих шведов произошли от названия грубой ткани?

И ещё раз про актуальность:

"С 1931 года научно-исследовательская деятельность Рыдзевской получает новый размах, публикуются ее новые работы. В это же время Рыдзевская обращается к изучению трудов классиков марксизма-ленинизма, марксистской методологии. Сама она писала об этом: «Мои материальные обстоятельства несколько улучшились около 1928 года, но целиком я вернулась к своей работе лишь с 1931 года и с тех пор веду ее без перебоев. Чрезвычайно важной для себя я считаю возможность последовательно изучать марксизм-ленинизм, к чему я решила приступить еще в 1923 году, но выполнила это намерение лишь позднее, ввиду неблагоприятных условий для работы вообще в течение многих лет»26.

"В 1932 году вышло небольшое, но ёмкое исследование Рыдзевской «К летописному сказанию о походе Руси на Царьград в 907 году»27, в котором она объясняет термин Русь как понятие классовое, а не этническое."

Учение Ленина всесильно потому, что оно верно!

"В большом, пожалуй, самом крупном исследовании — «К варяжскому вопросу»29 — на основе анализа топонимов северо-западной Руси и верховий бассейна Волги Рыдзевская показывает ареалы наибольшего влияния варяжских имен и слов на местные топонимы. Небольшое сообщение «Новый список проекта договора Новгорода с Любеком и Готландом 1269 г.»30 показывает Рыдзевскую не только как историка, но и как лингвиста-германиста, хорошо ориентирующегося в средневековых немецких диалектах."

Ой, и опять и снова! Оказывается имена и топонимы германские, а не скандинавские! Упс!

Вот это я даже опасаюсь цитировать, но из песни слово не выкинешь, а вылетит - не поймаешь!
"... Рыдзевская не только определяет ареал распространения топонимов, связанных со словом «смерд», но и взаимосвязь древнерусского социального термина «смерд» и этнического термина «мордва»
32 Е. А. Рыдзевская. Слово «смерд» в топонимике. — «Проблемы источниковедения», сб. II, т. XVII «Трудов историко-археологического Института АН СССР». М.-Л., 1936, стр. 5–16.

А это оценки её неопубликованной работы:
"Из неопубликованного научного наследия Рыдзевской следует прежде всего упомянуть рукопись «Rossika» на 264 страницах — переводы из многочисленных древнесеверных источников, которые содержат сведения о Руси или о поездках скандинавов на Русь, Это тот материал, в котором всегда ощущали недостаток наши археологи и историки, специализирующиеся на изучении древней Руси."

"К сожалению, рукопись осталась незавершенной. Помимо пропуска в русском тексте многих выходных данных и имей собственных в оригинальном написании, многие части рукописи предельно фрагментарны, содержат лишь упоминания каких-либо географических точек в Восточной Европе, если текст саг более ничего не говорит о них. Конечно, в таком незавершенном виде «Rossika» не принесла бы необходимой пользы археологам и историкам. Не случайно академик Б. Д. Греков, давая 4 декабря 1935 года отзыв о «Rossika» Рыдзевской, отмечает, что подбор материалов, сделанный Е. А. Рыдзевской, представляет известную ценность, и работу Е. А. Рыдзевской следует напечатать, но тут же указывает: «Работа Е. А. Рыдзевской не однородна. Тут имеются переводы целых саг или весьма значительных отрывков из них и рядом очень мелкие цитаты из текстов, цитаты, сами по себе интересные и имеющие значение в качестве источника для древнего периода в истории России… Если сага, приводимая полностью, говорит о людях, местах, событиях довольно подробно и дает читателю достаточный материал для суждения, то мелкие обрывки, называющие имя или место, весьма невразумительны для читателя. Мне кажется, совершенно необходимым снабжать такие отрывки кратким пересказом источника и таким образом ставить приводимый отрывок в связь с контекстом»39.

"Аналогично оценил рукопись «Rossika» и М. К. Картер: «Выдержки эти чаще всего являются простым упоминанием названий отдельных городов или географических названий Восточной Европы с очень небольшим контекстом. Только немногие из них представляют повествовательный текст с тем или иным историческим содержанием… Считая безусловно желательным и необходимым закончить названный сборник, думаю, однако, что необходимо пересмотреть выдержки в сторону некоторого расширения контекстов»40."

Е. А. Рыдзевская
Некоторые данные из истории земледелия в Норвегии и в Исландии в IX–XIII вв.

"Надо сказать, что и саги, обозначаемые обычно как исторические, далеко не являются непогрешимыми. Критический анализ их показывает, насколько они неоднородны по своему составу, как часто они подвергались позднейшим интерполяциям и переработке и какое громадное значение для исследователя имеет соотношение между различными сагами и между вариантами одной и той же саги; к этому присоединяется и весьма важный вопрос о вариантах устных и письменных. Мы видим здесь очень сложную сеть заимствований, контаминаций, противоречий и т. д."

Для знающих классовую теорию государства Маркса-Энгельса

" Эта литература в своем письменном виде начинается, по имеющимся у нас известиям, с записи саг в конце XII в. и достигает полного расцвета в XIII в. В основе ее лежат предания старой родо-племенной знати с ее вождями во главе и крупных бондов, уже выделившихся в силу своего экономического положения из общей массы свободных общинников и занимавших в сущности также положение влиятельных вождей 5 в своем округе.6 По мере дальнейшей дифференциации общества наряду с ними выделяется и новый слой людей, «не родовитых, но богатых», как определяют их саги, т. е. новой имущественной знати, вступающей также в тот процесс феодализации общества, который мы наблюдаем в эпоху викингов. Говоря об этом процессе в скандинавских странах и далее — об их общественном строе как о феодальном (XII–XIII вв.), не следует забывать, что он отличался большой устойчивостью родовых отношений и не меньшей прочностью остатков старой свободной сельской общины, объединявших бондов в противовес наступлению со стороны феодалов.
Исторические и бытовые саги, правда, не всегда одинаково отчетливо и детально, отражают в себе этот очень кратко очерченный здесь сложный процесс классообразования и становления феодального общества, сопровождавшийся соответственной борьбой между нарождающимися классами."


Феодальный строй начался в 12-13 веке, до этого был родо-племенной строй, который характеризуется отсутствием общественного разделения на классы и следовательно отсутствием государства в 8-11 веках. Викинги Исландии и Норвегии не могли принести государственность на Русь, поскольку её у них самих не было! Этот вывод давно уже сделали и другие русские русские историки.

Поскольку в нашей исторической науке скандинавским Севером до сих пор интересовались преимущественно с точки зрения его связей с древней Русью, надо сказать, что в этом отношении те сведения, которые нас в данном случае интересуют, не дают ничего.

"Те сведения о варягах на Руси, которые мы находим в письменных источниках как скандинавских, так и древнерусских, во многих отношениях неполны и неясны.
Тем не менее, все те материалы, которыми мы в каком бы то ни было виде располагаем, дают полную возможность утверждать, что скандинавы шли на Русь как ищущие новых путей и рынков представители разбойничьей торговли, свойственной эпохе викингов, как купцы, как военные наемники, а не как колонисты в настоящем смысле этого слова."