Выпуклое (конвексное) зеркало. Древности.

Попалась любопытная статья о зеркальных бляшках, которые относят к самому древнему миру, хотя на самом деле это те самые выпуклые зеркала появившиеся не ранее XV века. Здесь практически обзор зеркальных бляшек и попытка дать интерпретацию данного феномена. Однако наиболее реальная интерпретация приведена в моей книге о зеркалах.

pervokarta.ru/shur/elcano_2016.pdf

Это зеркала Гутенберга, которыми ловили отображение священных мощей. И здесь же перекидывается мостик к зеркальным дворцам Ирана и Индии! Достаточно четко начинает прослеживаться два пути поступления выпуклых зеркал в восточную часть Средиземного моря и Черное море. Один путь, через Францию по реке Рона и дальше Южная Италия и Восток. Второй путь по Дунаю в Черное море и далее.

Вот что говорит Ингеборг Крюгер о таких зеркалах:

Маленькие зеркала вместе со знаками паломников, а также и обычные карманные зеркала использовались для своего рода зеркальной магии: во времена демонстрации святынь их высоко поднимали, чтобы поймать ими и сохранить в них благодатную силу мощей.

А теперь даю перевод большей части работы - L. Y. RAHMANI. Mirror-Plaques from a Fifth-Century A. D. Tomb. Israel Exploration Journal, Vol. 14, No. 1/2 (1964), pp. 50-60.

Бляшка в виде рыбы (Pl. 16B), ее чешуйки, обозначены небольшими кругами; в центре ее находится круглое углубление с приподнятым краем и остатками штукатурки. Бляшка имеет плоскую, не отделенную обратную сторону с пробитым отверстием на одном конце. Средняя толщина составляет 0,6 см. Бляшка в форме рыбы, по мнению автора, не подобна, другим бляшкам в форме животных, с похожими дисками в центре, подобных петуху без ног или голубю.

Круговая бляшка (PI. 16A), украшенная чередующимися поднятыми и
окрашенными шевронами, и точками красного, синего и желтого цветов. В центре бляшка имеет круглое углубление с приподнятым краем. Это углубление содержит некоторую часть выпуклого куска выдувного стекла, поддерживаемого тонким слоем свинца, который в настоящее время в основном разложился и окружен тонкой золотой границей. Стекло удерживается на месте довольно неуклюжей рамкой из гипса, которая перекрывает слегка утопленный край; в этой рамке есть небольшие отверстия. Бляшка проколота; ее обратная сторона плоская и не украшенная. Подобные бляшки на глиняной посуде, из мягкого известняка или гипса были найдены в разных местах в этой стране, все в поздне римском или византийском контексте. Круглая бляшка, почти идентичная нашему примеру, была найдена в вышеупомянутой гробнице 242 в Гецере и аналогичные круговые бляшки были найдены в Нисане (Ауя эль-Хафир) и в пещере 34 в Бетани, где находились находки византийского времени до ранних арабских периодов. Несколько похожих бляшек (иногда ошибочно называемых хлебными марками) происходят из гробницы в Эль-Бассе, датированной концом четвертого века, и из Хорнса (Horns). Дополнительный пример неизвестного происхождения - в Палестинском археологическом музее, в то время как другие, предположительно из Бет Говрин, были опубликованы Мултоном. Некоторые из них полностью не декорированы, но имеют до пяти углублений для стеклянных вставок.

Интерпретация бляшек.
Прежде чем пытаться интерпретировать значение этих бляшек, вероятно, полезно обобщить здесь их различные формы (рис.4), которые, хотя и имеют большое разнообразие, имеют две общие черты: одно или несколько стеклянных зеркал, закрепленные на поверхности, и в большинстве случаев одно или несколько отверстий для подвески:
(1) Простые бляшки в основном круглые (рис.4: 2). Редкие вариации показывают зеркала на обеих сторонах, до пяти зеркал на одной грани, и в одном случае, кроме того, человеческая голова в верхней части. В некоторых случаях отсутствуют отверстия для подвески.
(2) Круглая, с геометрической отделкой, простая (рис.4: 1) или сложная (рис.4: 4). Варианты показывают два соединенных диска, соединение которых украшено решеткой, показывающей двенадцать квадратов.
(3) Зооморфная (фиг.4: 3); Иногда отсутствуют отверстия для подвески.
(4) Антропоморфная, показывающий женскую фигуру, держащую круглое зеркало перед ее телом. Отверстия подвески неизменно отсутствуют (рис.4: 7). Вариант показывает аналогичную фигуру с зеркалом, которая помещена в небольшой храм (рис.4: 9). Другой вариант этих женских фигур не имеет зеркала и, следовательно, не относится к этой категории; руки вытянуты горизонтально с плеч.
(5) Архитектурные: а) простые фронтоны, арки, ниши; зеркало в центре. Варианты показывают три или более зеркала (рис.4: 6); б) аналогично, но с дополнительной фигурой человека; с) аналогично, но с дополнительными животными; г) аналогично, но с дополнительными птицами и человеческими фигурами (фиг.4: ; e) аналогичные, но с дополнительными птицами и семи разветвленными подсвечниками. Вариации показывают три или более зеркала (рис.4: 5).

Пытаясь в настоящее время найти интерпретацию, которая может соответствовать всем типам бляшек, описанных здесь, мы должны принять во внимание тот факт, что каждый тип имеет одно или несколько маленьких зеркал в качестве вставки. Следует подчеркнуть, что это действительно зеркала, выложенные свинцом. То, что это так, было не только признано Ронзевалле, но было доказано анализом, проведенным в Еврейском университете. Что касается их размера, следует отметить, что маленькие римские зеркала 5 см. диаметр не редкость. Правда, зеркала на этих бляшках имеют диаметр не более 3,5 см. и часто даже меньше, особенно в образцах с множеством зеркал; такой маленький размер кажется действительно, слишком крошечным, для любого практического, повседневного использования.
Таким образом, каждый вынужден искать какое-то символическое, церемониальное или магическое использование зеркал, которое, возможно, было в пятом веке приемлемым для трех основных религий. Еврейское использование обозначено бляшками, украшенными семи ветвистым подсвечником; бляшки в форме женской фигуры, с или без небольшой святыни, указывают на использование язычниками. Наконец, на христианское употребление, как представляется, указывает петух и, тем более, рыба, но в любом случае повторяющиеся экземпляры таких бляшек обнаруживаются в гробницах вместе с небольшими нательными крестами.

Единственным распространенным мотивом, который приходит на ум, кажется, является использование зеркал как отвращающих беду. В разных частях Европы, Северной Африки и Китая маленькие зеркала прикреплялись к колыбели, чтобы защитить ребенка, его собственное тело как личная защита, или рядом с кроватью, как защиту от злых духов. Идея этой практики заключалась в том, что любое возможное зло, присущее дурному глазу, таким образом, опиралось бы на себя в каком-то «аутофашине». Этот мотив, хорошо известный классическому миру, вновь появляется в народной литературе различных народов (например, испанского и японского), и, по-видимому, он является самоочевидным и универсальным. Поэтому представляется допустимым применить этот мотив и в нашем случае: таким образом, мы видим в этих зеркальных бляхах талисман против сглаза, который служил их владельцам в жизни и помещался в их гробницы с некоторой надеждой, что они могут здесь тоже, доказать свою эффективность против опасностей загробной жизни.

В музее библейских стран в Иерусалиме в 1910 году проходила выставка «Ангелы и демоны: Еврейская магия через века». На этой выставке были представлены вот такие экспонаты.

Неожиданно прояснился еще один момент. Я в свое время писал о производстве очков древними, и сейчас это попалось на глаза. И сразу же снимается одна из проблем производства малых зеркал!

Становится ясно и понятно, что линзы для очков были изобретены практически одновременно с изобретением выдувания стекла. А конвексные малые зеркала немного попозже. Вот как делали стекла для очков, а потом и для зеркал.

Джованни Батиста Порта «Натуральная магия» издания 1589 года.

Как делаются очки (линзы для очков).
Мы видим, что очки были очень необходимы для операций о которых уже сказано. Или еще линзообразные кристаллы, и без них никаких чудес нельзя сделать. Теперь остается научить вас, как делаются очки и зеркала, чтобы каждый человек смог запасаться ими для своего использования.

В Германии производятся стеклянные шарики, диаметр которых составляет один фут длины, или около того. На шаре помечается наждак-камнем круги, и так разрезают на много маленьких кружков.
Они приносятся в Венецию.
Здесь они склеиваются с деревянным черенком расплавленной канифолью.
И если вы желаете сделать выпуклые очки, то вы должны иметь полое железное блюдо, которое является частью большой сферы. Когда вы желаете иметь ваши очки более или менее выпуклые, то блюдо должно быть прекрасно отполированным. Но если мы будем добиваться вогнутых очков, то пусть имеется железный шар, подобный, тому которым мы стреляем порохом из великой медной пушки.

Поверхность по этой причине приблизительно два или три фута. На блюдо, или шар насыпается белый песок, который приходит из Винченции, обычно называемый салдаме (Saldame), и с водой сильно трется между нашими руками. И, так долго, пока поверхность этого круга не получает форму данного блюда. А именно, выпуклую поверхность в точности. Когда это будет сделано, помещают черенок в мягкий огонь, и снимают очки с него и присоединить другую сторону их к черенку рамы с канифолью, и работают как вы делали раньше, чтоб с обеих сторон можно было получить вогнутые или выпуклые поверхности.
Затем поверхность снова натирают порошком Триполи, чтобы ее можно было отполировать. Когда она прекрасно отполируется, вы должны сделать ее четкой, таким образом. Шерстяная ткань крепится на дерево. И на нее разбрызгивают воду из Департа и порошок Триполи. И, потерев старательно поверхность, вы увидите, что она приобретает вид идеального стекла. Таким образом, множество линз, и очков делается в Венеции.

В данном сообщении крайне важен выделенный фрагмент, повторю его еще раз

« В Германии производятся стеклянные шарики, диаметр которых составляет один фут длины, или около того. На шаре помечается наждак-камнем круги, и так разрезают на много маленьких кружков.
Они приносятся в Венецию».

Во-первых, удивительный момент, заготовки для очковых линз привозят из Германии!

То есть, венецианское стекло не подходит для производства очков, оно слишком тонкое!

Во-вторых, сам метод получения заготовок для линз. Как видим, не использовался плоский лист, а использовалось выдувное стекло, а это значит, что линзы для очков должны были возникнуть практически одновременно с возникновением выдувания стекла.

И здесь полезно почитать работу Ролфа Виллаха (Rolf Willach) «Длинная дорога к изобретению телескопа» (The long road to the invention of the telescope. Rolf Willach).
Вот отрывок, имеющий прямое отношение к технологии производства линз для очков.

«Вы должны, скорее выдуть это, как стеклянный шар из кристалло (cristallum) требуемого диаметра. Затем разрежьте этот шар на маленькие диски по старой методике: сразу же после выдувания стеклянного шара, небольшая часть медной трубы, охлажденная в посуде с водой, с диаметром, соответствующим требуемому диаметру дисков, который вам нужен, необходимо приложить к еще горячему стеклянному шару. Это внезапное охлаждение приводит к круговой трещине вдоль обода медной трубы ». Затем трубка быстро охлаждается, а второй и третий стеклянный диск вырезаются с помощью этого же метода, и так далее, пока весь шар не будет заполнен такими круговыми переломами. После тщательного охлаждения, стеклянный шар разбивается тупым куском дерева на множество разломанных осколков, среди которых будет много круглых дисков менископодобной формы. Они должны быть отшлифованы и отполированы до плоских поверхностей только на вогнутых поверхностях, и у вас будет много одинаковых линз, которые вы сможете носить парами перед глазами. 9

Обращаем внимание, что в данном случае разговор идет о плоско-выпуклых линзах, которые необходимо шлифовать с одной плоской стороны, а выпуклая сторона так и остается от выдутого стекла!

Что именно такие стекла применялись в ранних очках, Ролф Виллах демонстрирует на археологических образцах.

Следующим планирую зеркала Себастьяна Брандта, а здесь приведу очкарика из его первого издания "Корабля дураков"




И снова все прекрасно завязывается на время после 1430 года, и конечно еврейские амулеты гораздо позже этого времени. Их надо было еще довезти до Ближнего Востока.

При рассмотрении древних конвексных зеркал большим подспорьем являются первопечатные книги и рукописи к ним относящиеся.
Начать имеет смысл с книги Себастьяна Брандта «Корабль дураков». Эта книга имела целый ряд изданий в XV и XVI веках. Иллюстрации в этих изданиях позволяют рассмотреть развитие наглядного образа зеркала, что, вероятно, отображает и развитие производства зеркал.
В первой части моей книги pervokarta.ru/shur/elcano_2016.pdf я привел уже зеркала из книги Себастьяна Брандта, но стоит собрать все в одном месте!
Вот как отображался в разных изданиях один из образов с зеркалом.













Похоже, одна и та же гравюра использовалась в разных книгах, изданных в Страсбурге, в разные годы.

Следующий сюжет с зеркалом.



Вот такая любопытная гравюра из 1635 года, есть более раннее издание 1610 года, но там, похоже, все идентично! А далее смотрим, что же было ранее. Что и как рисовали.




Издания на немецком языке 1574 и 1533 годов.

Следующий сюжет «О новых модах» начинается таким эпиграфом.

«Кто вечно только модой занят —
Лишь дураков к себе приманит
И притчей во языцех станет».


Базель 1494, немецкий. Базель 1498, латинский.



Лондон 1570.


Нюрнберг 1494, немецкий сверху. Страсбург 1497, латинский внизу.



Издания 1549, 1553 и 1574 годов.

Выше приведенные три сюжета достаточно четко отображают развитие производства конвексных зеркал на промежутке времени почти в сто пятьдесят лет. Есть, конечно, тонкости, типа зеркала в книге «Рыцарь из Турна», но сейчас стоит другая задача. А именно, зеркальные талисманы, амулеты обереги или самые ранние выпуклые зеркала, зеркала Гутенберга. В книге Себастьяна Брандта остались только намеки на такие зеркала и выражены они уже полунамеками, вероятно основная мода в Европе на зеркала амулеты уже уходила в прошлое.
Один из самых наглядных, по моему мнению, зеркальных сюжетов у Бранта является следующая миниатюра из базельского издания 1494 года, сюжет которой повторяется в других изданиях.




Посох Нара с зеркальным набалдашником, дань уходящей моде. Хотя в сопровождающих миниатюру стихах нет никакого упоминания о зеркале.
В ряде изданий датированных до 1500 года представлен в некотором смысле зеркальный вариант данной гравюры.




И еще один вариант из книги, изданной во Франкфурте в 1553 и 1560 гг.

А теперь, одно маленькое отступление от зеркал С. Бранта. Чтобы расцветить сообщения посмотрим на цветную картинку, где представлен шут со своим жезлом.



Библия 13 века. Царь Давид и шут. В мастерской мастера Эшевинажа из Руана. Франция, Руан, c. 1465-75
Свободная библиотека Филадельфии, отдел редких книг, Widener 2, fol. 290.
archives.pacscl.org/leaves/exhibit/learn...w/widener2_text.html

Современные исследователи отмечают использование жезла шута в качестве вот такого зеркала:

Жезл шута, пародия скипетра власти, с вырезанной головой шута, может быть использован как своеобразное зеркало, в котором шут видит сам себя: шуты часто изображаются, глядя на него.
Таким образом, картина «мы три» может просто показывать шута в отношении наблюдателя, указывая на его мароте: зритель превращается в деревянную голову шута, спутника и двойника, видимого и вырезанного.

John H. Astington. Stage and Picture in the English Renaissance.
books.google.ru/books?id=VnSuDgAAQBAJ&pg...page&q=three&f=false

То есть вроде бы и зеркало, но с другой стороны все-таки полагают, что набалдашник это вырезанная голова шута. И все-таки прообразом, вероятно, является зеркальный посох и от него зеркальный жезл с конвексным зеркало. Со временем у жезла появилась вырезанная голова шута. Конечно, данная тема требует более внимательного рассмотрения, но это не входит в мои планы, и я приведу только одно достаточно позднее изображение, конца 16 века, очень любопытное изображений шутов с посохом.



Книжная миниатюра датируема 1592-1594 годом. Рейксмузеум, Амстердам. Мужчина сидит на земле и смотрит сквозь очки на сову на руке (и думает, что видит сокола). За ним два шута, каждый с маротом (жезлом) в руке. Ниже представлен - пояснительный латинский стих Франко Эстиуса и голландский печатный текст.
www.rijksmuseum.nl/en/search/objects?q=m...i=8#/RP-P-BI-4302X,7

И хотя я не нашел прямого подтверждения использования жезла шута с конвексным зеркалом, сама конструкция это подразумевает. И требуется более детальное изучение данного вопроса, что может прояснить время появления шутов и их атрибутов.

Еще один вероятнsй вариант зеркала у С. Бранта , способного запоминать изображение, хотя в сопровождающих стихах уже нет упоминания, что на приводимом рисунке есть зеркало. В некотором смысле это зеркало отображающее окружающий мир.



И последний сюжет с зеркалом из книги С. Бранта. Здесь приведен наиболее наглядный вариант, в других изданиях зеркало выражено не очень очевидным образом.



Вот такой большой набор различных стеклянных конвексных зеркал приведен в различных изданиях и переизданиях книги Себастьяна Брандта, начиная с первого издания в 1494 году и заканчивая голландским изданием 1632 года. И хотя промежуток времени, когда издавалась книга, уже достаточно поздний по отношению ко времени создания самого конвексного зеркал, когда мода на зеркальные амулеты начала уже спадать, но из трех последних типов рассмотренных зеркал два вполне можно отнести к типам амулетов, талисманов, оберегов. А вот у более раннего автора Гийом Дегильвилль. мы найдем песню о зеркальных посохах и различных других видах зеркал и отражение всего этого разнообразия в его рукописных и печатных изданиях труда «Паломничество человеческой жизни».

И для примера вот такое замечательное зеркало из рукописи конца 15 начала 16 века. По времени самое то!



Genève, Bibliothèque de Genève, Ms. fr. 182.

Гийом Дегильвилль.

В русском языке большая разноголосица с данной фамилией и именем, поэтому в дальнейшем буду использовать написание приведенной в статье из вот этого словаря:
«Дегильвилль (Deguileville) Гийом (ок.1295-1360), французский поэт, монах. Автор назидательно-аллегорической поэмы "Странствие жизни человеческой" (1330-35)».
Большой Энциклопедический словарь. 2000.

В первых печатных изданиях имя автора приводится в виде - guillaume de guileville, что можно записать так - Гильом (Гийом) де Гюлевилль.

Цистерцианский монах Гийом Дегильвилль создал то, что можно назвать самым известным либо, как минимум, просто известным литературным собранием четырнадцатого века. Корпус сочинений, сохранившийся сегодня, состоит из аллегорических описаний французского паломничества «Паломничество человеческой жизни» («Pèlerinage de vie humaine»), существующее в двух версиях, приблизительно 1331 и 1355 годов соответственно, «Паломничество души» («Pèlerinage de l'ame»), приблизительно 1355 года и «Паломничество Иисуса Христа» («Pèlerinage de Jèsus Christ») приблизительно 1358 года. Его «Паломничества» пользовались огромной популярностью, о чем свидетельствуют 80 дошедших до нас рукописей первых двух «Паломничеств» (нередко объединяемых под одной обложкой).

С точки зрения наличия зеркал, наиболее интересны – печатное издание 1486 года и две рукописи из Женевской национальной библиотеки.

Главное, что эти материалы доступны!

Печатная прозаическая версия, отпечатана в Лионе Матисом Хусом в 1485 году и вторично напечатана в 1486 году. Вот таким образом в издании 1486 года записаны печатник и место издания –Le quell a este imprime a layon sur le rosne. Par discrete personne maître Mathis Husz. Лион на Росне (Роне), как раз посредине пути из варяг в греки, с севера Европы к теплому Средиземному морю!

Женевская рукопись - Genève, Bibliothèque de Genève, Ms. fr. 181.
Краткое изложение рукописи: По просьбе Жанны де Лаваль, жены короля Рене из Анжу, в 1465 году клирик из Анжеса произвел прозаическую адаптацию первой версии «Паломничества человеческой жизни» Гийома Дегильвилля. Его анонимная работа соблюдает оригинальный текст и его разделение на четыре книги. Полностью и богато иллюминированная рукопись датируется третьей четвертью XV века.
www.e-codices.unifr.ch/en/bge/fr0181/27v/0/Sequence-1626

Женевская рукопись - Genève, Bibliothèque de Genève, Ms. fr. 182.
Краткое изложение рукописи: По просьбе Жанны де Лаваль, жены короля Рене I. из Анжу, клирик из Анжеса завершил прозаическую адаптацию первой версии «Паломничеста человеческой жизни» Гийома де Дегильвилля в 1465 году. Его анонимная работа соблюдает оригинальный текст и его разделение на четыре книги. За ним следуют предписания Дансе (до 1465 года) Пьера Михо. Эти два текста расписаны миниатюрами мастером д'Антуаном Ролином, однако украшение никогда не было полностью завершено.
www.e-codices.unifr.ch/en/bge/fr0182/83r/0/Sequence-1743

Рассказ о паломничестве начинается с того, что автор во сне, как в зеркале, видит Небесный Иерусалим.
На одной из самых первых миниатюр большинства изданий видим Небесный Иерусалим и зеркало, в котором его отображение видит автор.



Печатное издание 1486 года.



Три печатных издания, французское 1486 года, каталанское (испанское) 1490 года и голландское 1498 года. В испанском издании миниатюра зеркальна по отношению к изданию 1486 года, вероятно, копировалось прямое изображение, а затем вырезалась сама гравюра на доске.



Рукопись fr.181. Автор, лежащий на своей кровати с балдахином, представляет вид Небесного Иерусалима, отраженного в круглом зеркале.



Рукопись fr.182. Здесь, крайне замечательное зеркало, причем, похоже, именно на окнах такие зеркала вывешивали, возможно, меньших размеров.



Разворот рукописи fr.182. Слева: Гийом созерцает небесный Иерусалим, «Паломничество человеческой жизни в прозе», конец XV начало XVI века. Справа: Автору в постели снится небесный Иерусалим, видимый благодаря зеркалу.
На заглавных рисунках мы видим достаточно стандартное конвексное зеркало, которое во второй половине 15 век заняло своем место и в спальне. Не забываем дату создания текста для рукописей -1465 год.

Пока имеем выпуклые стеклянные зеркала, что называется известного типа, может быть немного гиперболизированные по размеру. По времени они хорошо укладываются в схему рассмотренную в моей книге.

А вот следующий сюжет «Зеркальный посох» это что-то новенькое в нашем знании древних зеркал!

Зеркальный посох.
Сначала миниатюра из печатного издания 1486 года.



Стр.50. Божья милость вынимает из сундука знаки отличия паломника – посох и сумку. Затем вручает их автору. И вот перед нами первый зеркальный посох. В навершье посоха круглое зеркало хранящее изображение Иерусалима! Здесь оно достаточно символическое, но посмотрим, что в рукописях.




Рукопись 181, стр. 27v: Божья милость вынимает из сундука знаки отличия паломника - посох и сумку - для автора, который стоит перед ней.

А вот здесь совершено замечательный посох аж с двумя зеркалами. Верхнее зеркало более-менее стандартное для того времени зеленого цвета. Цвет говорит о наличии смеси окислов железа двух и трех валентного. А вот второе зеркало, то, что пониже, оранжевого золотого цвета, да еще в оправе подразумевающей солнце или цветок, крайне интересное. Я не могу утверждать, что в то время понимали и применяли технологию позволявшую получить желто-золотые зеркала, то есть в составе стекла должен быть избыток трех валентного железа!
И такой посох, с двумя зеркалами, воспроизводится в дальнейших миниатюрах.
Посмотрим, как этот же сюжет отражен в другой рукописи. Сюжет тот же. получение посоха и сумки пилигрима.



Рукопись 182, стр. 42v: Пилигрим получает посох и сумку.
Здесь еще более удивительный посох, в навершье которого просто зеркальный шар. Правда такой вид посоха встречается еще всего в пяти миниатюрах, которые я привожу. А дальше идут миниатюры чисто с зеркальным посохом, в котором одно зеленое зеркало.



Три миниатюры собранные мной вместе, где имеем зеркальный шар на посохе. Ниже оставшиеся две миниатюры с таким же посохом.



Здесь приведена сцена получения пилигримом рыцарских доспехов и облачение в них. Есть большая вероятность, что это одно из первых изображений рыцарских доспехов. Правда есть маленькое но, датировка рукописи требует еще дополнительного исследования. Хотя зеркала за официальную датировку играют!
Зеркальный посох типа, приведенного в печатной версии.



После получения рыцарских доспехов посох у пилигрима становится такого вида, причем рисунки в основном с фронтальным, плоским видом.
В одном месте есть миниатюра, четко показывающая само конвексное зеркало.



Рукопись 182. Стр. 124v
Здесь два вида зеркального посоха, вверху в профиль и внизу под углом. Второй вид четко демонстрирует конвесное зеркало!

Наиболее интересные иллюстрации встречаем в тестах «Паломничество человеческой жизни в прозе». Имеется вот такая справка о существующих текстах написанных или изданных после 1465 года. Дата принципиально важная, она наравне с рисунками, содержащими зеркала, четко отражает время поветрия на зеркала сохраняющие отображение священных реликвий.

Перевод с сайта миланского университета.

Автор: Анонимный клирик из Анжера. По заказу: Жанны де Лаваль.
Дата создания: февраль 1465. У Г. Дутрепона 1939: нет упоминания.

Прозаическое «Паломничество человеческой жизни» сохранилось в 11 рукописях и не менее 8 изданиях (между 1485 и 1520 годами, включая 5 инкунабул). Структурные и текстовые символы позволяют распознать две разные группы текста: A (8 рукописей передают текст из исходной прозы) и B (3 рукописи + печатные издания с обновленным и слегка переработанным текстом). См. Ниже, организация текста.

Группа А: рукописи А1-А7 A '(аббревиатуры Ф. Буржуа), (F. Bourgeois).
(А1) Рукопись королевы Шарлотты савойской (частная коллекция).
(A2) Genève, BPU, fr. 181. (есть)
(A3) Paris, BnF, Arsenal, 2319. (нет)
(A4) Paris, BnF, fr. 1137 (есть на Галлике без картинок).
(A5) Paris, B. Ste-Geneviève, 294 (нет)
(A6) Soissons, BM, 208 (иконография доступна в онлайн: www.enluminures.culture.fr/documentation...fr/rechguidee_00.htm )
(A7) Частная коллекция, место неизвестно: см. замечание к «Паломничество души», рукопись н. 5.
(A’) Paris, BnF, fr. 12461 (есть на Галлике, черно белый вариант с плохими картинками).

Группа В: Рукописи (В1, В2, В3); и печатное издание.
(B1) Genève, BPU, fr. 182 (есть)
(B2) Paris, BENSBA, Masson 80
(B3) Paris, BnF, fr. 1646 (на Галлике, без иллюстраций)
Упоминаются в печати:(cf. Legaré 2004, pp. 239-241; Duval et Pomel 2008, pp. 456-457)
(B4) Le pelerin de vie humaine, Lyon, Mathieu Husz, 1485 (есть 1486)

Организация текста:
Свидетели группы А передают прозу, непосредственно унаследованную от оригинальной - утраченной версии, сделанной анонимным клириком из Анжера по просьбе Жанны де Лаваль в феврале 1465 года, как указано в прологе переписчика: текст и структурирование внимательно придерживаются работы в стихах, но ни одна из этих рукописей не была скопирована с другой; в этой же группе, рукопись А’ характеризуется своим облегченным содержанием и тонкой стилистической доработкой. Действительно, изучение текста показывает исключение предложений, отрывков, даже абзацев, которые, в совокупности, составляют почти 23% от текста «Паломничества человеческой жизни».

Рукописи группы В передают один и тот же текст, но модифицированный, лингвистически обновленный и реструктурированный; проза содержит оглавление для каждой из четырех книг, заголовоки глав; в текст также вводятся случайные добавления и удаления. Внутри этого рассказа некоторые ориентиры туманны: иногда первые слова главы исчезали в пользу последнего предложения предыдущего абзаца, который дает новый зазор.

Разделение «Паломничества человеческой жизни» на 4 книги, унаследованное от «дней» работы Гийома Дегильвиля в стихах, является общим для всех сохранившихся свидетелей прозаического уклада. В начале произведения прозаик добавил «пролог переводчика», который предшествует «прологу автора» (vv.1-35, издание Штюрзингера), переписанному в прозе (цитируется выше, рукопись A1). Из стихосложения в книге 3 сохранился реликват: «Молитва Богоматери» (26 строф из 12-ти восьмизначных слов: vv 10893-11192, издание Штюрзингера).

C) История печатной прозы.
После инкунабулы лионца М. Гуша (1485, см. выше, B4), версия прозы сохранила тот же титул и увидела много других изданий в Лионе и Париже:
(1) Le pelerin de vie humaine, Lyon, Mathieu Husz, 1486.
(2) Le pelerin de vie humaine , Lyon, Mathieu Husz, 1488.
(3) Le pelerin de vie humaine , Lyon, Mathieu Husz, 1499.
(4) Le pelerin de vie humaine, Paris, Antoine Vérard, s.d. (avant 25 octobre 1499)
(5) Le pelerin de vie humaine tres utile et prouffitable pour congnoistre soy mesmes, Lyon, Claude Nourry, 1504
(6) Le pelerin de vie humaine, Paris, Michel Le Noir, 1506
(7) Le pelerin de vie humaine, Paris, Michel Le Noir, 1520
( Le pelerin de vie humaine, Paris, Michel Le Noir, (ca 1520)
Перевод на кастильский (испанский) на основе лионского издания 1486: El pelegrino de la vida humana, par Fr. Vicente de Mazuelo, Toulouse, Enrique Mayer Alemán, 1490.
Les traductions en prose en néerlandais (La Haye, Utrecht, Berlin) dérivent directement du texte de Guillaume de Digulleville.

(D) библиография
(1) Критическое издание подготавливается Франсуазой Буржуа (диссертация под руководством Женевьевы Хасенохр), согласно рукописи А1.

Миланский университет
users2.unimi.it/lavieenproses/index.php/...howall=1&limitstart=

И, пожалуй, повторю цитату из своей работы:

«Вот такая любопытная информация собрана в книге «Средневековые стеклянные зеркала» авторов И. Крюгер, и Е. А. Рыбина, изданной в 2013 году. Следующие цитаты приводятся в основном из работ Ингеборг Крюгер, которые впервые опубликованы в 1990 годы на немецком языке. Русское издание 2013 год:
«Маленькие зеркала вместе со знаками паломников, а также и обычные карманные зеркала использовались для своего рода зеркальной магии: во времена демонстрации святынь их высоко поднимали, чтобы поймать ими и сохранить в них благодатную силу мощей. Этот распространенный во многих местах паломнический обычай засвидетельствован для Ахена уже в 1405 г., но, вероятно, он существовал еще и раньше. В 1431 г. ландграф Людвиг I Гессенский во время паломничества в монастырь Св. Иосифа (на севере Франции) проезжая 7 мая через Ахен, купил помимо фетровой шляпы еще зеркало и амулет за 8 богемских грошей, а в другой раз за 4 виттенпфеннинга (Weispfenninge) – кошелек и зеркало в качестве подарка даме. Кроме типичных для этих мест зеркальных амулетов, служивших напоминанием о паломничестве (их он позже, вероятно, приказал нашить на свою новую фетровую шляпу), ландграф приобрел, по-видимому, тоже в Ахене, и обычное маленькое карманное зеркало. Судя по этому отрывку, в Ахене, очевидно, действительно специализировались на зеркалах. Он (обычай) был распространен также в Нюрнберге, о чем свидетельствует гравюра на дереве из нюрнбергской книги с изображением реликвий и мощей (Heiltumsbuch) 1487 г. Следовательно, во время ежегодной демонстрации имперских святынь (между 1424 г. и Реформацией) товар нюрнбергских зеркальщиков, очевидно, также продавался нарасхват»

В выше приведенных сообщениях я в основном показывал изображения сопровождающие текст, но разборка с рукописным или первопечатным текстом, тем более на старофранцузском это, конечно, дело специалистов. Конечно, можно было бы на основе только иллюстраций делать достаточно надежные выводы, но у нас есть еще современная работа, в которой достаточно четко показано, что, на самом деле, книга Гийома Дегильвилля это песня – ГИМН ЗЕРКАЛУ!
В книге «Miroirs et jeux de miroirs dans la littérature médiévale» [1] (Зеркала и воздействие зеркал в средневековой литературе) имеется раздел написанный Анна-Мари Легаре и Фабьенн Помель. Он называется: Зеркала из книги «Паломничество человеческой жизни». Перевод этого эссе приводится ниже, и выделен курсивом, все другие цитаты выделенные курсивом отмечаются сноской на авторов.

«Паломничество Человеческой Жизни» Гийома Дегильвилля начинается с видения во сне небесного Иерусалима в зеркале, словно помещая всю работу под знак этого очень символического объекта. Действительно, сама трилогия, с «Паломничеством Души» и «Паломничеством Иисуса Христа», хочет быть «зеркалами спасения» в соответствии с разделом рукописи Арраса, в то время, как некоторые рукописи обозначают первую часть трилогии в виде зеркала.

В манере энциклопедических текстов, озаглавленных «зеркало», речь идет о том, чтобы предложить читателю исчерпывающее видение вопросов спасения: в моральной перспективе на этом свете, в метафизической перспективе, за пределами смерти, а в исторической и коллективной перспективе с воплощением и искуплением Христа, где последняя глава трилогии переписывает жизнь как часть рая. Логика, лежащая в основе трилогии, по-прежнему такова, что зеркало в том смысле, что паломничество Иисуса Христа предлагает перевернутое зеркало первых двух: если человек совершает паломничество отсюда к небесам, то Христос по его искуплению совершает обратное путешествие с небес на землю. Наконец, читателю предлагается следовать его примеру, чтобы отразить в нем свое спасение.

Этот существенный символ работы, представленный зеркалом, различающийся в различных эпизодах, будет изучаться здесь в двух редакциях «Паломничества человеческой жизни» (1330 и 1355 гг.) посредством рассмотрения некоторых манускриптов. Очевидно, что невозможно учесть совокупность всей рукописной традиции, которая включает в себя сто или около того рукописей.
Гийом де Дегильвилль прибегает к зеркалу по ходу эпизодов в дидактической и моральной перспективе, но также и в литературной. При этом искусство миниатюриста учитывает важность зеркала, представляя его и используя устройства, которые выделяют его символические цели и задачи. Некоторые примеры, взятые из рассматриваемых рукописей двух версий, а также из прозаических версий «Паломничества человеческой жизни», позволят нам увидеть, как текст и изображение взаимодействуют в символическом продвижении зеркала.

Видение небесного Иерусалима в зеркале: медиация и изображение.

Исходное зеркало чудесных размеров – это, прежде всего проекция
желания: видеть и достигнуть рая.

Avis m’iert si com dormoie
Que je pelerins estoie
Qui d’aller estoie excité
En Jherusalem la cité.
En un mirour, ce me sembloit,
Qui sanz mesure granz estoit
Celle cité aparçeue
Avoie de loing et veue.
(PVH1, v. 35-42).

Проблему перевода старофранцузского текста имеем возможность обойти, через следующий английский вариант. Сначала сам французский текст, который переводился на английский. Он немного отличен от текста, приведенного выше из рассматриваемого эссе, немного расширен, но думаю, смысл здесь не потерян.

Si comme j’estoie en mon lit
Avis m’ert com je dormoie
Que je pelerins estoie
Qui d’aller estoie excité
En Jherusalem la cité.
En un mirour, ce me sembloit,
Qui sanz mesure grans estoit,
Celle cité aparçeue
Avoie de loing et veue (…).
Or vous aid it assez briefment
De la belle cite comment
U beau mirour je l’apercu.

Далее переводим с английского на русский, то, что соответствует французскому тексту.

Поскольку я был в своей постели, я мечтал во сне, что я был паломником, который отправился в Иерусалим. В зеркале мне показалось, что он был огромным без меры, этот город, который я видел издалека и видел (...) Я коротко сказал, что я заметил в этом красивом городе в зеркале.

[2]

В некотором смысле старофранцузский текст подтверждает иконографию к данному эпизоду, зеркало рисуется большим. Некоторые варианты рассмотрены ранее. В любом случае наличие изображения круглого (конвексного?) зеркала вызывает определенные сомнения в датах 1330 и 1355 годы, надо бы их на сто лет поднять вверх, но это вопрос к специалистам. Надо проводить скрупулезный анализ, кто, когда и зачем придумал эти даты, и что реально имеем в рукописях. И тогда дата 1430 год прекрасно согласуется с моими исследованиями, приведенными в книге «Стеклянные зеркала цивилизации».

Переходим к дальнейшему тексту эссе.

Таким образом, зеркало играет посредническую роль с загробным миром и преждевременность в отношении посещения рая, совершенного в Паломничестве Души: последовательность двух повествований будет действовать как пересечение зеркала, так как во втором, паломник достигнет неба и будет определенным образом находиться в зеркале.
В то же время зеркало обеспечивает функцию тропизма (обратной реакции): оно открывает желание и искание, как в романе о Розе Гийома де Лорриса, преамбула которого также переписывалась. Мы помним, что именно в зеркале двух кристаллов фонтана молодой человек увидел куст роз. Это видение-откровение превратило его в человека с желанием и положило начало его исканиям. В обоих случаях косвенное видение как мечта проекции желания открывает историю и поляризует ее с помощью пролепсиса (предположение, предчувствие, предвидение).

Функция зеркала как правозвестника и посредника полностью подтверждается в миниатюрах открывающих «Паломничества человеческой жизни». С. Хаген подчеркнул тот факт, что они предлагают Небесный Иерусалим как можно ближе к описанию, данному Гийомом Дегильвиллем в начале его работы. Действительно, большинство иллюминированных рукописей в версии поэмы содержат две дополнительные миниатюры: одна касается устного, слухового и театрального измерения истории мечты, которую Гийом, возведенный на кафедру, хочет рассказать своей аудитории, в то время, как другая миниатюра настаивает на сказочном измерении рассказа, представляя спящего поэта и зеркало, отображающее небесный Иерусалим, который он видит во сне (см. рис.1).

Рисунки, представленные из данного эссе, буду в обрамлении двух подписей, верхняя подпись это оригинал на французском языке, нижняя перевод на русский. Дополнительные рисунки и увеличенные фрагменты, относящиеся к данному рисунку, приводятся ниже оригинального рисунка.

Рис. 1.
Frontispice avec l’auteur écrivant ; l’auteur rêvant ; Chérubin et le Pèlerin devant l’entrée de Jérusalem; la Jérusalem céleste, Guillaume de Digulleville, Le Pèlerinage de Vie humaine, Paris, 1393, Paris, BnF ms. fr. 823, f° 1.





Фронтиспис с автором за работой; авторской мечтой; Херувим и Пилигрим перед входом в Иерусалим; небесный Иерусалим, Гийом Дегильвилль, «Паломничество человеческой жизни», Париж, 1393, Париж, BnF ms. fr. 823, фол. 1.

Приведу цветной вариант данной миниатюры.




И увеличенные фрагменты, но черно-белые.

Идея связать зеркало с небесным Иерусалимом, по-видимому, имела определенный резонанс, особенно в середе парижских иллюминаторов, ответственных за иллюстрации «Рационала божественных служб» Гийома Дюрана под руководством Жана Голейна, одного из Главных переводчики Карла V. В миниатюрах рукописи, предложенной королю в 1374 году (рис. 2), круглое зеркало возникает как образец небесного города.

Рис.2
Dieu montrant le miroir, modèle de la Jérusalem céleste, Guillaume Durand, Rational des divins offices, Paris, v. 1374, Paris, Bibl. Arsenal, ms. 2002, f° 76.



Бог показывает зеркало, образец небесного Иерусалима, Гийом Дюран, Рациональные богослужения, Париж, около 1374 года, Париж, Библ. Арсенал, рукопись 2002, фолио 76.

Дюран объясняет, что христиане должны следовать этому образцу, как это сделал Моисей во время исхода, когда Бог повелел ему построить скинию, сказав: «Сделайте по примеру, показанному вам в горах». Иллюминатор заменил обычный земной шар, который Бог показывает людям через зеркало, это единственная иконография, которая могла, по мнению К. Рабеля, возникнуть под влиянием представлений о зеркале небесного Иерусалима, видимого во многих копиях «Паломничества человеческой жизни», которые циркулировали, начиная с первого издания стихотворения (1330). Круглое зеркало превосходит здесь свою роль посредничества, поскольку оно не отражает никакого изображения Города, но символизирует сам Город путем замещения. Объединение зеркала с городом, которое не предполагается в тексте, похоже, несет дополнительный метафорический смысл, введенный посредством иконографии, которая обогащается ассоциацией зеркало / Иерусалим, что можно увидеть в многочисленных парижских копиях «Паломничества человеческой жизни» первой половины четырнадцатого века.

Мы должны обратиться к другим производственным центрам, чтобы найти существенные изменения в способе включения зеркала в изображение. Север Франции предлагает нам интересные примеры конца четырнадцатого века. В рукописи Арраса (Bibli. mun. ms. 845) предлагается не одно, а два представления небесного Иерусалима (рис. 4 и 5).

Рис. 4
Guillaume tenant le miroir regarde la Jérusalem céleste, Guillaume de Digulleville, Pèlerinage de Vie humaine, Nord de la France (Artois), v. 1400, Arras, Bibl. mun., ms. 845, f 75 v.




Гийом, держащий зеркало, смотрит на небесный Иерусалим, Гийом Дегильвиль, Паломничество человеческой жизни, Северная Франция (Артуа), около 1400 года, Аррас, Библ. mun., ms. 845, фолио 75 v.




Рис. 5
Guillaume en chaire ; Guillaume rêvant, Guillaume de Digulleville, Pèlerinage de Vie humaine, Nord de la France (Artois), v. 1400, Arras, Bibl. mun., ms. 845, f 76.



Гийом на кафедре; Гийом мечтает, Гильом Дегильвиль, Паломничество человеческой жизни, Северная Франция (Артуа), около 1400 года, Аррас, Библ. mun., ms. 845, фолио 76.

Двойная страница, образующая диптих, показывает справа классические образы: Гийом на кафедре перед своей аудиторией и Гийом в постели, в сопровождении круглого зеркала, отражающего небесный Иерусалим, сверкающий золотом (рис. 5). Напротив слева - великолепное изображение Небесного города, охраняемого Херувимом, а августинцы, бенедиктинцы и францисканцы помогают паломникам подняться (рис. 4).
Внушительные размеры и архитектурная мощь укрепленного ансамбля подкрепляются высокими башнями, которые выходят за рамки вокруг небесного пространства и проникают в поле земного пространства.
Существующее изображение Гийом, любопытно представленное, сразу монахом и одновременно паломником с сумкой и посохом. Но он также держит перед собой зеркало, несущее редупликацию Города мечты, в бездне зеркала. Он является зрителем только через зеркало и, по его положению на краю, не кажется актером во сне. Возможно, мы можем видеть это как представление паломника-рассказчика. Зеркало, как привилегированный посредник, в любом случае является эмблемой косвенного видения, незаменимым для доступа к видению истинного Иерусалима. Косвенное видение зеркала «de loing» усиливается встраиванием и расстоянием от небесного города, которое уже управляется мечтой. Зеркало подчеркивает, равно как важность границ, так и расширение разрыва с внешним миром.

Закрепление видения города и образа поэта, лежащего в постели на одной из гравюр в лионском издании Матье Хуса в прозе (рис. 3) идеей диптиха поддерживается тонкой колонкой, которая разделяет изображение на две приблизительно равные части. Кроме того, акт «открытия», управляемый зеркалом, конкретизируется как промежуточное положение между Гийомом и городом, - таким образом, подтверждая ее роль посредника - и полуоткрытым занавесом, раскрывающим мир за его пределами.

Рис. 3.
L’auteur dans son lit ; la Jérusalem céleste, Le Pèlerin de Vie humaine, Mathieu Husz, Lyon, 1486.





Автор в постели; небесный Иерусалим, «Паломничество человеческой жизни», Матье Хуз, Лион, 1486 год.

Взяв в качестве отправной точки гравюру из издания Хуза, чтобы развить свою иконографическую программу, мастер Антуан Ролин сохранил решение диптиха в роскошной копии, что он прекрасно реализовал в миниатюрах около 1500 года в Валансьене (рис. 6 и 7).

Рис.6
Guillaume contemplant la Jérusalem céleste, Le Pèlerinage de Vie humaine en prose, Hainaut (Valenciennes ?), v. 1500, Maître d’Antoine Rolin, Genève, Bibliothèque publique et universitaire, ms. fr. 182, f 4v.



Гийом созерцает небесный Иерусалим. Паломничество человеческой жизни в прозе, Эно (Валансьен?). Приблизительно 1500 год. Мастер Антуана Ролин, Женева, Публичная и университетская библиотека, рукопись fr. 182, фолио 4v.

Двухкомпонентная композиция остается в виде двойного просвета с центральной колонной, которая сильно не выделяется, чтобы можно было отличить внутреннее пространство от внешнего, но визуально изолирует сновидца от зеркала, расположенного перед оконным проемом, как будто это кристально-витражное окно, освещенное сзади, должно подчеркивать его прозрачность, а не его отражающую способность (рис.7).

Рис. 7
L’auteur dans son lit rêvant la Jérusalem céleste à travers un miroir, Le Pèlerinage de Vie humaine en prose, Hainaut (Valenciennes ?), v. 1500, Maître d’Antoine Rolin, Genève, Bibliothèque publique et universitaire, ms. fr. 182, f° 5.




Автор в постели мечтает о небесном Иерусалиме, представляя его видимым в зеркале. «Паломничество человеческой жизни в прозе», Эно (Валансьен?). Приблизительно 1500 год. Мастер Антуана Ролин, Женева, Публичная и университетская библиотека, рукопись fr. 182, фолио 5.




И еще раз взглянем на это замечательное зеркало, возможно, нарисованное с небольшим авторским преувеличением.
Хотя время создания рукописи позволяет рисовать уже и такие зеркала. А как прекрасна прорисовка в зеркале! Именно поэтому привожу увеличенный фрагмент самого зеркала. Есть над чем полюбоваться.

Небесный Иерусалим занимает всю страницу 4v. (Рис. 6). По-своему художник присоединился к решению рукописи из Арраса, поставив Гийома непосредственно в контакт с божественным миром, но без атрибута зеркала. В ожидании Гийом мечтает во сне, как паломник-герой рассказа, но лишенный сумки и посоха, которые передаст ему Благодать Божья, только после того, как познакомит его со своей Церковью, где ему будут представлены священные таинства. Он, на этот раз, снова, наблюдатель своей мечты, а большие миниатюры, таким образом, могут восприниматься как увеличенное видение, которое больше не нуждается в зеркале для материализации. Кроме того округлость стен города не предполагает искаженного видения выпуклого зеркала, которое представлено в комнате мечтателя. Мы находимся в присутствии самого зеркала, отраженное изображение которого занимает весь фолиант. Это уже не изображение объекта, отражаемое зеркалом: то, что мы видим, является самим объектом. Рукопись Женевы скрывает редкий, даже уникальный образ, вероятно, вытекающий из иконографической традиции Романа о Розе, где можно найти двойное представление мечтателя, мечтающего, и мечтателя, приближающегося к саду. Мечтатель видит себя зрителем своей мечты. Обратите внимание, что в последней четверти пятнадцатого века в предварительном изображении в рукописи, также вышедшей с севера Франции, появляется нетипичный случай перевернутой вставки двух мотивов - зеркала и небесного Иерусалима. Здесь зеркало помещено в стену города, которая окружает его, как если бы оно было одним из архитектурных компонентов укрепленного ансамбля (рис. .

Рис. 8
La Jérusalem céleste, Guillaume de Digulleville, Le Pèlerinage de Vie humaine, Nord de la France, dernier quart du xve siècle, Paris, BnF ms. fr. 1141.





Небесный Иерусалим. Гийом Дегильвилль. «Паломничество человеческой жизни». Северная Франция, последняя четверть пятнадцатого века, Париж, BnF ms. fr. 1141.