Васильев В. П. Описание государства Великая Цзинь

Текст воспроизведен по изданию: История и древности восточной части Средней Азии, от X до XIII века, с приложением перевода китайских известий о киданях, чжурчженях и монголо-татарах.
СПб. 1857© текст - Васильев В. П. 1857
Введение, Ч. 2
www.vostlit.info/Texts/rus/Zidan_2/framevved2.htm

От подошвы Алтая выходят Тукюэсцы и Жужане. Но с тех пор, как появилось владычество мусульман на западе (поддержанных усилением Тибетцев), круг действий народов центральной Азии все более и более оттесняется на восток. Уйгуры — уже жители Халхи; за ними начинают играть важную роль Кидане, в юго-восточной Монголии; их сменяют еще более отдаленные жители востока, Чжурчжени. Хотя Чингисхан, родившийся в этой полосе центральной Азии, и расширил круг деятельности ее народов, преследуя главным образом последних ее выходцев, Киданей; но тем не менее это неестественное расширение скоро входит в свои границы при одном из величайших монгольских государей, каков был Хубилай.

Мы видим, что Кидане и Кумохи не были кочевым народом, которые обусловливает свой образ жизни местностью. Еще менее были номадами обитатели Маньчжурии: там всегда, хоть, положим, и в ямах, прикрытых досками, но жили, хотя и охотничьи, но оседлые поколения.

Все это показалось нам нужным для объяснения будущих отношений Цзиньской династии к Китаю. Чжурчжени, сделавшиеся после обладателями половины Китая, ... Вскоре однакож возгорелась война с бывшими друзьями, и хотя чжурчженьские войска проникают до берегов Цзяна, однакож все обнаруживает, что они ищут только добычи. Только после продолжительного пребывания в Китае, они видят наконец возможность сделаться сами его обладателями, и еще позднее переносят туда свою столицу. Если бы Кидане, Чжурчжени и наконец Монголы считали Китай главным основанием своей силы, а не как пособие, то они с первого же раза, как только представилась возможность, утвердили бы там свою столицу. Точно так же и нынешняя Маньчжурия сначала вовсе не имела намерения владеть Китаем внутри Великой стены, а только желала его грабить.

Эта эпоха составляет апогей Цзиньского владычества; более они не расширяли своих владений почти ни с которой стороны; но довольно и того, что им досталось. В подражание Киданям, основали они также пять столиц или дорог: верхнюю — Хой-нин-фу, восточную Ляо-ян, среднюю Дадинфу, западную Дай-тун-фу, южную Да-син-фу (Пекин). В последствии южная столица переименована была в среднюю, а южною сделан Бянь. Сверх этих пяти столиц, прочие владения разделены были на 14 дорог. Во всей империи считалось 36 чженей (цзе чжень), 22 военных надзорных округа, 72 области, управляемых цыши, 16 армий (цзюнь, «военных поселений») и 632 уезда.

Мы не можем пропустить темного рассказа о вражде Цзиньцев с Монголами или Мэн-гу, Мэн-ву, но не теми, которые являются под владычеством Чингисхана. Оффициальная Цзиньская история не упоминает ни слова об этом [79]79. Природный язык Маньчжуров в то время был уже в упадке. Ши-цзун, прибывши в 1184 г. в Шан-цзин, поет, при угощении князей своего дома, как редкость, маньчжурские песни. Он укоряет их за расточительность. В 1187 г. он запретил Маньчжурам носить китайское платье. Еще при Агуде, в 1119 г., для маньчжурского языка изобретены письмена, составленные из измененных китайских иероглифов, а в 1128 г. уже сочинена была «Чжурчженьская история», т. е. записаны предания о деяниях предков Агуды.происшествии; но мы думаем, что монгольский или Юаньский министр Тото, составлявший эту историю, с намерением опустил это происшествие. «Тун-цзянь Ган-му», на основании «Да-цзинь-гочжи», упоминает об этом следующее: Мин-гу, известные при Танской династии под именем Мэн-у или Мэн-гу-сы, жили на север от Нючженей; они были отважны и искусны в сражении, делали латы из рыбьих шкур, которых не пробивали стрелы. Чжурчжени сначала занимали войско у Мэн-гу; но когда основали государство, то не хотели выполнить обещания, от чего и началась между ними вражда. В 1136 году цзиньский император послал против них темника Хушаху; но спустя долгое время он должен был воротиться за недостатком съестных припасов, и Мэнгу, погнавшись за ним, разбили его около Кайлина (1139 г.). В это же время в Цзиньской династии, под предлогом заговора, убиты были знатные вельможи и между прочими генерал Далай. Один из сыновей его, взбунтовавшись с подвластными своего отца, вступил в сношения с Мэнгу, которые от того сделались еще сильнее. Учжу несколько лет воевал с ними, но не мог победить, и наконец в 1147 г. заключен был с ними мир, по которому границей признана р. Си-пин-хэ, под которой хотя и разумеют Китайцы Кэрулэнь, но здесь могло разуметься и дальнейшее течение его, известное у нас под именем Амура. 27 острогов, лежавших на север от этой реки, были уступлены Мэнгу; сверх того Нючжени обязались ежегодно выдавать им положенное количество коров, баранов и хлеба. Цзиньский император пожаловал их начальника титлом Ао-ло Боцзилэ (Ао-ло сходно с татарским словом улуг «великий»); но он не принял этого, сам величал свое владение именем Великого Монгуского панства, и потом принял титло Цзу-юань Хуанди и дал своим годам [80] название правления Тянь-син. Более мы не находим почти никакого известия об этом обстоятельстве. Но «Да-цзинь-го-чжи» утвердительно говорит, что народ Мэнву жили на северо-восток от Чжурчженей, и что это совсем не тот, который сделался после известен под именем Монголов, которые жили на северо-запад. Таким образом, народ Мэньву был тоже маньчжурский; он обитал на устье Амура, где мы и ныне находим племя Мангуны, сколько известно из рассказов путешественников, говорящее маньчжурским языком и также независимое и при нынешней династии. Слово Мэнгу означает на их языке реку, следовательно оно однородно с настоящим маньчжурским словом Мукэ, которым, как мы видим, в древности назывались и все обитатели северной Маньчжурии. Между тем, первый из китайских путешественников пишет о происхождении названия Монголов при Чингисхане следующее: «Название Монголов неизвестно самим им; говорят, что прежде был народ Мэнгу, который был страшен Чжурчженям, и старшина которых провозгласил себя императором. После (об этом мы не находим и следов в истории) он был истреблен (т. е. подавлен); однакож, когда Чингисхан основывал империю, перебежавшие к нему Цзиньские подданные научили его принять название этого народа, чтобы навести страх на Цзиньцев».

Мы пробежали в кратком очерке главный момент возвышения Цзиньского царства. Достигнув самой большей степени своего могущества, оно удержало его за собой не более 60 лет, и с этого времени шло быстро к своему падению, причины которого были почти теже самые, что и для Киданьской династии. Тайцзу Агуда привлек к себе народы чжурчженьские, находившиеся под ведомством Ляо, как их соотечественник; история показывает, что в след за [81] успехами его оружия, к нему постоянно переходили из киданьского владычества отдельные толпы, которые принимали старинное устройство Маньчжуров, т. е. превращались в роды, называемые Мукунь; в военном отношении они разделялись на тысячи и десятки тысяч....

Цзиньское царство было довольно спокойно внутри своих владений. После переворота, происшедшего по случаю смерти Хай-лин-вана, до 1208 г., на Цзиньском троне восседают два государя: Ши-цзун (Улу, китайское имя Юн, годы правления: Дадин, 1161-1189) и внук его Чжан-цзун (китайское имя Цзин, 1190-1208). Ши-цзун старался поддержать в Маньчжурах природный дух. Он запретил им носить китайские фамилии, велел перевести на маньчжурский язык классические и исторические книги  79 , хотел даже преобразовать обычаи и запретил чиновникам принимать подарки в день рождения.

Означим теперь границы Цзиньских владений во всем их составе. На самом отдаленном востоке они простирались до пределов, занимаемых дикарями Цзираминь и Удага. На север земли их простирались на 3000 ли от главного места в дороге Фу-юй, или до земель рода Холо-хобо. Поворачивая оттуда на западе чрез Тай чжоу, граница проходила по горам Цзинь-шань (Хингань? «золотые») в Линьхуан-фу, и огибая северные пределы округов Цинь-чжоу, Хуань-чжоу, Фу-чжоу, Чан-чжоу и Цзин-чжоу, выходила за Тянь-шань и обнимая Дун-шен, подходила к царству Ся. Далее за Хуан-хэ, граница шла с последним же царством полосой, лежащей от Дуань-чжоу до Ми-чжи-чжай, и далее выходя чрез Линь-тао за Цзи-ши-шань до земель непокорных Цянов, поворачивала снова на восток и чрез Тао-чжоу и Янь-чжоу шла по реке Вэй-хэ до прохода Да-сань-гуань, откуда мы выше уже видели дальнейшие границы с Китаем. Все земли, заключавшиеся внутри этих границ, разделялись на 19 дорог, из которых 5 носили названия различных столиц по примеру киданьскому, а 14 назывались главноуправляющими департаментами (цзун-гуань-фу); к ним причислялось еще 9 заштатных (сань) департаментов, 9 инспекций (чжень), 22 пограничные ведомства (фан-юй-цзюнь), 73 правления (цы-ши-цзюнь), 16 армий и 632 уезда.

Здесь открывается, что владения Чжурчженьские в Маньчжурии нисколько не выходили из пределов земель, действительно принадлежащих нынешней династии, т. е. восточные земли так же ускользнули от тесного сближения, как и северные. Что же касается до земель в Монголии, [99] то они ограничивались только юго-восточною ее частию, т. е. шли почти по прямой линии, начиная от Кулунь-нора до нынешнего Кукэ-хото, и Гоби отделяла их от северо-запада своею естественной границей. Все это огромное однакож пространство монгольских и маньчжурских владений разделялось только на 4 главные провинции, которые назывались столицами.

Не должно упускать из виду того обстоятельства, что Чжурчженьские владения подверглись нападению Монголов при Чингисхане не со стороны Северной столицы, как бы этого надобно было ожидать, судя потому, что коренным местопребыванием Чингисхана была р. Ононь, но со стороны Дайтунфуской, и началось тогда уже, когда ослаблено было царство Ся. Таким образом, северо-западная Монголия, ускользнувшая от внимания истории, играет по-прежнему важную роль в судьбах народов и от соединения ее под одно владычество зависело преобладание Чингисхана, и Относительно этих западных соседей мы напрасно ищем сведений в Цзиньской истории; мы узнаем из нее едва ли не менее, чем даже об отдаленных временах Киданьской истории. Мусульманские писатели в этом случае имеют [110] неоспоримый перевес.

www.vostlit.info/Texts/rus/Zidan_2/vved3.phtml

Самое большое народонаселение при Цзиньской династии было в 1207 году; тогда считалось 7,684,438 семейств с 45,816,079 душами. Подати собирались с обработываемой земли хлебом, и около 1162 г., из доклада государственного совета видно, что по всей империи в магазинах находилось 20,790,000 слишком мешков; вообще же годовой сбор простирался до 9 миллионов, из которых не добиралось около одного миллиона, по случаю различных бедствий, за тем 7 миллионов вступало в расход, а один миллион был в остатке. Кроме того собирали денежные сборы с богатств, как-то жилищ, людей и т. п. Это называлось ули, и поступало в замен повинностей; от этого налога не избавлялся никто. С [122] маньчжурских семейств собиралась вместо того подать хлебом с сохи или с быка. Этот хлеб поступал в запасные магазины, которые должен был иметь каждый мукунь.

VII. Падение Цзиньской династии.

Из представленного очерка действительных границ Цзиньской династии, мы видели, как недалеко простирались ее владения в Монголии. Поэтому, в остальной огромной части этой страны, легко мог образоваться страшный неприятель, которого она и не предвидела, не смотря на то, что собственный пример ее возвышения мог бы навести ее преспокойно на мысль о возможности опасности. По той же самой причине, напрасно будем мы отыскивать в китайских источниках подробных известий о странах, которые были до столкновения с Цзиньской империей первым, уже обширным поприщем Чингисхана. Древняя история северо-западной Монголии нам гораздо знакомее, чем со [125] времен X-го века до этого завоевателя, даже можно сказать, чем при нем и его преемниках. Не говоря уже о периоде Хуннов, мы видим, что с IV века северный Китай находился почти до времени Танской династии под одной державой, которая господствовала над южной Монголией и постоянно была в сношениях с северной. Затем, с началом Танской династии, ... хотя записывала только одни представления дани ко двору из различных стран, но все таки мы можем следить чрез эти упоминания за существованием и продолжением существования наций, можем составить хоть некоторое понятие о внутренних переменах. Но с падением Танской династии и с тем вместе с разрушением обычных отношений Китая с окружавшими его странами, история представляет невольный пропуск и вычеркивает из своих страниц карту северо-западной Монголии.

На отдаленном западе, который в первый и единственный раз пришел в столкновение с востоком и был соединен на некоторое время под одной державой, родившейся в юртах, раскидываемых на берегах Онона и Селенги, в Персии, которая управлялась потомками Чингисхана, составлена была история Монголов знаменитым Рашид-Эддином. По крайней мере, он представляет нам довольно подробную картину всех племен, населявших около времени появления Чингисхана северо-западную Монголию и нынешнюю Сибирь: именно те места, которые ускользнули от географии Цзиньской династии. Конечно, при большей отчетливости составления Юаньской истории, мы не нуждались бы в авторитете Рашид-Эддина и не стали бы прибегать к персидскому автору для изучения стран, описание которых всегда было делом китайских ученых.