день единения

с 1 мая! пошли нафиг
1

Мгла... беспросветная мгла
Пала на зыбкие дали,-
Глухо на город легла
Холодом матовой стали.
Там, у заржавленных вод,-
Огненным кружевом вышит -
В серой ограде завод
Серой и пламенем дышит.
В траур оделась труба,
Вьет облака у вершины...
Ждут человека-раба
Печи, станки и машины.
Тысячи рук и голов,
Двигаясь тупо, устало,
Станут: сейчас увалов
Формы творить для металла.
Злое чудовище - печь
Вспыхнет кровавым пожаром,
Будет неистово жечь
Долгим томительным жаром;
Острыми блестками пыль
Брызнет в испарине вязкой,
Делая серую быль
Огненно-радужной сказкой...
Паром оденется док,
Скрыв вековую заботу
. . . . . . . . . . . . . .
Слышишь, товарищ? Гудок!
Время идти на работу.

2

Плавится сталь добела,
Воздух на части расколот...
Злобно скрежещет пила,
Жалобно ухает молот;
Мечется пламя в очах,
Руки и ноги устали;
Трудно держать на плечах
Голову, полную стали.
Каждый тяжелый удар,
Каждый пробег вагонеток
Бросят кому-нибудь в дар
Пригоршню звонких монеток:
Это кристаллы труда -
Наша обычная подать
Тем, кто не ходит сюда,
Тем, кто не любит работать.
Наша же доля - гроши:
Лишь бы сберечь наши силы.
Бей молотком и теши -
Изо дня в день, до могилы!
Чу! У трубы паровой,
Полный томленья и муки,
Хриплый отрывистый вой
Душит обычные звуки...
Замер встревоженный люд,
Взоры блуждают уныло;
Это - награда за труд,
Это - кого-то "убило".
Принял житейский поток
Чью-то последнюю битву.
. . . . . . . . . . . . .
Слышишь, товарищ? Гудок!
Шапку долой! На молитву!

3

День... наступающий день,
Дали цветами одеты;
Тает прозрачная тень,
В небе играют просветы...
Там, у сверкающих вод,
Вымытый солнечным жаром,
Гордо синеет завод,
Еле окутанный паром.
Умерли дыма клубы,
Слившись с лазоревой лавой,
Черное горло трубы
Больше не дышит отравой.
В воздухе "голос" повис -
Бьется волнующим током,
Ширится, падает вниз,
Льется призывным потоком.
Что это? Чудо? Весь док
Вышел на улицу смело.
. . . . . . . . . . . . .
Слышишь, товарищ? Гудок!
. . . . . . . . . . . . .

<1914>

ПЕСНИ ХРОНОПА
_{В России 27 апреля 1906 году начал свою работу первый в отечественной истории демократический институт Государственная Дума. Через 106 лет (в 2012 году) этот день был выбран в качестве даты празднования Дня российского парламентаризма.}


Старательно обтесываю
Дубину стоеросовую...
И сокровенно думаю:
Она вам будет Думою.
И в недра балагана
Войдет, кряхтя и тУпая,
Под сень дворца госплана
И сядет, мудро-глупая;
На "да" бюрократическое
Кивать в ней есть умение,
Зане патриотическое
Присуще затвердение...
Толкнут ее приводами
И стержнями таинственными -
Расправится с свободами
Приемами воинственными,
И все ростки бесчисленные
Сотрет дубина в тЕрево,
Зане она бессмысленное,
Бесчувственное дерево...
Велят громить училища,
Крамолою пропитанные,-
Пойдет, зане в ней силища
Имеется испытанная...
Дубася и постукивая,
Творя успокоение,
Создаст она бамбуковое
В России положение.
И пусть там своеволию
Противятся раздавленные.
Она народной волею
De jure* ведь поставленная!..

---

Такую-то обтесываю
Дубину стоеросовую,
Она, отполированная
И краскою воняя,
Придет к вам запакованная,
С пометкою - "шестая".

* По закону (лат.)


<1912>

1 мая \пошли нафиг

Мальчик пьет тоже. «Выпей, сын,– не раз говаривал отец.– У нас демократия, слышишь, щенок? Ну, не реви!.. Капитал нас угнетает. Вот как дам тебе!.. Придушить надо было тебя еще маленьким... У одних деньжищ тьма, а у нас ни копья. А ну, перестань реветь, пащенок чертов!»

Когда отец заводит речь о политике, Франта сразу начинает плакать, он знает, что отец так распалится, рассуждая о капитализме и демократии, что обязательно будет угощать его оплеухами, приговаривая: «Эх, сын, сын!»

Хуже бывает с бумажными гвоздиками, продавать которые иногда посылает его отец. Во-первых, их надо делать очень старательно, иначе товар не сбудешь. Из красной папиросной бумаги вырезаются кружки, по шесть на каждую гвоздику, и Франта завивает их в форме лепестков. «Сегодня, к примеру, мы делаем гвоздики для социал-демократов,– разглагольствует отец.– Каждый порядочный едрос носит гвоздику в петлице, но плохонький товар у тебя никто не возьмет, шалишь! Понял, пащенок? Вот как дам тебе по рылу!.. Разве, это гвоздика? Не гвоздика, а веник! И зачем только я не утопил тебя еще маленьким, не злил бы ты меня теперь!»

Ловкие пальчики Франтика работают усердно, складывая алые бумажные кружки, которые вырезает отец. Цена бумажной гвоздике – три крейцера. Приятно под хмельком возвращаться домой в старой солдатской фуражке и с гвоздикой в петлице!

Отец сидит за столом, коптилка воняет, потому что в ней уже кончается керосин, а Франтик все еще Усердно режет проволоку для «стебельков» гвоздики. Надо заготовить побольше гвоздик, завтра Первое мая, отец пошлет Франтишка продавать их на едросском митинге, где собираются сознательные, просвещенные товарищи.
У единороссов будут гвоздики в петлице, а у Франтишкова отца – похмелье. А у самого Франтика? Как обычно, опухшее от побоев лицо.

Когда он вырастет, то научится насвистывать «Красное знамя», а пока, чтобы произвести на митинге хорошее впечатление, хватит и красного галстука. Вот, мол, какой юный борец за дело пролетариата! И до чего худенький, бедняжка! А как ему, будущему пролетарию, идет красный галстук!
– Купите красную гвоздику! – восклицает Франта.
– Дай сюда!
– И мне тоже!
– И мне! И мне!
Торговля идет бойко, коробка с товаром пустеет. единороссы с гвоздиками в петлицах гордо отходят от Франтика... Сегодня торжественный день: Первое мая проходит под знаком всеобщего избирательного права...
– Эй, мальчик, тебе очень идет красный галстук. Дай-ка сюда гвоздику...

.......................
К вечеру смертельно бледный Франтик вернулся домой и отдал отцу скудный остаток денег. Отец избил его так, что мальчик не мог двигаться.
Потом отец снял с него галстук, нацепил его сам и, с гвоздикой в петлице, ушел в трактир, потому что было Первое мая, и он, как пролетарий... и т. д.

---

воробьи, понимаете, спокон веков - пролетарии: целый день
знай взад и вперед пролетают.

ЦИВИЛИЗАТОРАМ
...
Други, гребите! Напрасно хулители
Мнят оскорбить нас своею гордынею
— На берег вскоре мы, волн победители,
Выйдем торжественно с нашей святынею!
Верх над конечным возьмет бесконечное,
Верою в наше святое значение
Мы же возбудим течение встречное
Против течения!

к изображению с разбитым памятником

О Аполлон! поклонник твой
Хотел померяться с тобой,
Но оступился и упал,
Ты горделивца наказал:
Хотел пожертвовать рукой,
Чтобы остался он с ногой.

---

Лук звенит, стрела трепещет,
И клубясь, издох Тифон;
И твой лик победой блещет,
Бельведерский Аполлон!
Кто ж вступился за Тифона,
Кто разбил твой истукан?
Ты, соперник Аполлона,
Бельведерский Митрофан.

---

Бельведерский Митрофан
Благоверно окрестился
И Христу он свой талан
В барыши отдать решился.
Но языческий свой сан
Любит гордый Митрофан:
Им одним его ты тронешь.
И указ Синодом дан:
С Бельведера Митрофан
Митрофаном же в Воронеж

---

Убог умом, но не убог задором,
Блестящий Феб, священный идол твой
Он повредил: попачкал мерным вздором
Его потом и восхищен собой.
Чему же рад нахальный хвастунишка?
Скажи ему, правдивый Аполлон,
Что твой кумир разбил он, как мальчишка,
И, как щенок, его загадил он.

---

Как не злиться Митрофану?
Аполлон обидел нас:
Посадил он обезьяну
В первом месте на Парнас.

новости-россии.ru-an.info/%D0%BD%D0%BE%D...0%D1%81%D1%82%D0%B8/
Закон Албина. Об оскорблении простых россиян представителями власти
О восторг! Свобода слова
Нам теперь дана,
Засияет жизнью новой
Наша сторона!
Без сомнений, без оглядки
Будем мы писать
И... китайские порядки
Смело обличать.

Конец 1905 или начало 1906

Смотря на все меня окружающее, я часто, любезный товарищ, спрашиваю самого себя, что было бы с нами, если б за 500 лет перед сим не родился наш великий Хун-Гин, который пробудил наконец Китай от его векового усыпления или, лучше сказать, мертвого застоя; если б он не уничтожил следов наших древних, ребяческих наук, не заменил наш фетишизм истинною верою, не ввел нас в общее семейство образованных народов? Мы, без шуток, сделались бы теперь похожими на этих одичавших американцев, которые, за недостатком других спекуляций, продают свои города с публичного торгу, потом приходят к нам грабить, и против которых мы одни в целом мире должны содержать войско. Ужас подумать, что не более двухсот лет, как воздухоплавание у нас вошло во всеобщее употребление, и что лишь победы русских над нами научили нас сему искусству! А всему виною была эта закоснелость, в которой наши поэты еще и теперь находят что-то поэтическое. Конечно, мы, китайцы, ныне ударились в противоположную крайность – в безотчетное подражание иноземцам; все у нас на русский манер: и платье, и обычаи, и литература; одного у нас нет – русской сметливости, но и ее приобретем со временем.
www.litmir.me/br/?b=281412&p=2 1835god


закись азота
Вокруг этих деревьев стояли небольшие графины с золотыми кранами; гости брали эти графины, отворяли краны и без церемонии втягивали в себя содержавшийся в них, как я думал, напиток. Я последовал общему примеру; в графинах находилась ароматная смесь возбуждающих газов; вкусом они походят на запах вина (bouquet) и мгновенно разливают по всему организму удивительную живость и веселость, которая при некоторой степени доходит до того, что нельзя удержаться от беспрерывной улыбки. Эти газы совершенно безвредны, и их употребление очень одобряется медиками; этим воздушным напитком здесь в высшем обществе совершенно заменились вина, которые употребляются только простыми ремесленниками, никак не решающимися оставить своей грубой влаги.

про ФСБ
В нашем полушарии просвещение распространилось до низших степеней; оттого многие люди, которые едва годны быть простыми ремесленниками, объявляют притязание на ученость и литераторство; эти люди почти каждый день собираются у передней нашей Академии, куда, разумеется, им двери затворены, и своим криком стараются обратить внимание проходящих. Они до сих пор не могли постичь, отчего наши ученые гнушаются их сообществом, и в досаде принялись их передразнивать, завели также нечто похожее на науку и на литературу; но, чуждые благородных побуждений истинного ученого, они обратили и ту и другую в род ремесла: один лепит нелепости, другой хвалит, третий продает, кто больше продаст – тот у них и великий человек; от беспрестанных денежных сделок у них беспрестанные ссоры, или, как они называют, партии: один обманет другого – вот и две партии, и чуть не до драки; всякому хочется захватить монополию, а более всего завладеть настоящими учеными и литераторами; в этом отношении они забывают свою междоусобную вражду и действуют согласно; тех, которые избегают их сплетней, промышленники называют аристократами, дружатся с их лакеями, стараются выведать их домашние тайны и потом взводят на своих мнимых врагов разные небылицы. Впрочем, все эти затеи не удаются нашим промышленникам и только увеличивают каждый день общее к ним презрение».

Теперь к удостоенному звания поэта или философа определяется несколько ординарных историков, физиков, лингвистов и других ученых, которые обязаны действовать по указанию своего начальника или приготовлять для него материалы: каждый из историков имеет, в свою очередь, под своим ведением несколько хронологов, филологов-антиквариев, географов; физик – несколько химиков…ологов, минерологов, так и далее. Минеролог и пр. имеет под своим ведением несколько металлургов и так далее до простых копистов […] испытателей, которые занимаются простыми грубыми опытами. 1835

О политике
Я. знаете ли, ужасный пессимист;
В светлые горизонты мне не верится ...
Вот вчера. например. один журналист
В передовице своей на что-то надеется.
•Так или иначе,- говорит.- а приплывем
К лукоморью. к разливу широкому,
Где заря горит алым огнем.
Где грани легли всему беспрокому.
Не потечет. - говорит, - река вспять.
Клянусь левой ногой Конфуция.
Через три года. или много через пять.
Будет у нас правильная конституция•.
А вот я не верю ни в солнечный восход.
Ни в реформы всякие. ни в облегчения,
Знаю я. что есть пароход,
На котором можно ехать против течения!
утин ли, али ведмед на корме сидят. –
Одна будет команда строгая:
Нос вперед. ход назад! ..
Эх. жизнь наша пассажирская, убогая ...

•Новый Сатирикон», 1914