день единения

Славянам (1867)
вся европа = наша
немцы - проваливате в свой край по рине=эридану

Привет вам задушевный, братья,
Со всех Славянщины концов,
Привет наш всем вам, без изъятья!
Для всех семейный пир готов!
Недаром вас звала Россия
На праздник мира и любви;
Но знайте, гости дорогие,
Вы здесь не гости, вы — свои!

Вы дома здесь, и больше дома,
Чем там, на родине своей,—
Здесь, где господство незнакомо
Иноязыческих властей,
Здесь, где у власти и подданства
Один язык, один для всех,
И не считается Славянство
За тяжкий первородный грех!

Хотя враждебною судьбиной
И были мы разлучены,
Но все же мы народ единый,
Единой матери сыны;
Но все же братья мы родные!
Вот, вот что ненавидят в нас!
Вам не прощается Россия,
России — не прощают sacs

Смущает их, и до испугу,
Что вся славянская семья
В лицо и недругу и другу
Впервые скажет: — Это я!
При неотступном вспоминанье
О длинной цепи злых обид
Славянское самосознанье,
Как божья кара, их страшит!

Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда. создалась:
Для них — закон и равноправно=ть,
Для нас — насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.

И то, что длилося веками,
Не истощилось и поднесь
И тяготеет и над нами-
Над нами, собранными здесь...
Еще болит от старых болей
Вся современная пора...
Не тронуто Коссово поле,
Не срыта Белая Гора!

А между нас,— позор немалый,—
В славянской, всем родной среде,
Лишь тот ушел от их опалы
И не подвергся их вражде,
Кто для своих всегда и всюду
Злодеем был передовым:
Они лишь нашего Иуду
Честят лобзанием своим.


Опально-мировое племя,
Когда же будешь ты народ?
Когда же упразднится время
Твоей и розни и невзгод,
И грянет клич к объединенью,
И рухнет то, что делит нас?..
Мы ждем и верим провиденью-
Ему известны день и час...

И эта вера в правду бога
Уж в нашей не умрет груди,
Хоть много жертв и горя много
Еще мы видим впереди...
Он жив — верховный промыслитель,
И суд его не оскудел,
И слово царь-освободитель
За русский выступит предел...

в 10 раз - Где жили ИСТИННЫЕ НЕМЦЫ

все остальное - словьяне (люди бурги люди оманы люди дудины и даже чаруски)
фашисты - геть до рины-еридану \\ там маете ваше жидивское правительство

к примеру народ виспы svastour.ru/articles/puteshestviya/rossi...-i-oblast/vepsy.html etc

Спикер Госдумы Вячеслав Володин 12 августа обсудит с главой комитета по безопасности и противодействию коррупции Василием Пискаревым проблему организации расследования иностранного вмешательства в выборы в России.

В. В. КНЯЗЕВ ЖИВОЙ ТРУП 6-Я ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА
«Представители народа»...
Подтасованного рода:
Через сотни мелких сит
Вверх протащенный Терсит,
Что, под фирмою Патрокла,
Лихо втиснут был за стекла
Казовых оранжерей
— Тешь Европу и жирей!
И такой-то плод законный
Черной магии исконной
Незабвенных держиморд
И доднесь, пятная борт
Корабля моей отчизны,
Смеет, в тоне укоризны
Рулевому, так сказать,
— Направление казать?
Но ведь это же... курьезно!
Нет, подумайте серьезно:
Полусгнивший, жалкий труп
Покидает мирный сруб
И с зловонного погоста
Шлет отчизне (очень просто!)
Свой кладбищенский указ:
«Ближе к берегу баркас!»
Нет, почтеннейшие трупы,
Мы не так просты и глупы,
Чтобы слушать мертвеца
С безмятежностью лица!
Не для вас командный мостик:
Не угодно ль — на погостик?
Вас создавшие — мертвы;
Значит, таковы — и вы!
Март 1917

old.duma.gov.ru/

по всем офиц каналам сего дня му-сульмане
кумран-баран
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
ШКУРНЫЙ ВОПРОС
Духовенство высказалось самым решительным образом против отделе­ния церкви от государства.
Что надобно для веры?
«Огонь сердец...»
Химеры!
Казенный нужен кнут,
Дабы пасомых стадо
Страшилось пуще ада
Иноцерковных блюд!
Что надобно для веры?
«Любовь к творцу...»
Химеры!
К попам потребен страх.
Попробуй-ка, изверясь,
Впасть в «дьявольскую ересь»
— Сгниешь в монастырях!
Что надобно для веры?
«Жизнь во Христе...»
Химеры!
Важней всего оклад,
Дабы чинуш от ряски
Начальству строил глазки
И пел с начальством в лад!
<Июль 1917>
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
Раз пошел я на прогулку
И с собой собаку взял
Вижу: вдаль по переулку
Все стремятся на вокзал.

Побежал я за народом,
Бросив Жучку у ларька
Принимает бабка роды
У какого-то царька

Охнув тут же огляделся:
Кто рожает, я – свидетель
Мне кричат: Чего расселся,
Что, не видишь, здесь же дети!

А какие к черту дети!
Нет пока их налицо!
И за то, что так ответил
получил удар в лицо

Кровь ударила мне в руки
Заурчало в животе
Крикнул в муке: Ах вы суки,
Применили карате.

Я спустился в Тартарары
Вижу там Тартарары
Все разбилися на пары
И от них идут пары.

Сел на камушек замшелый
Я газетку почитать
Слышу: юноша незрелый
начал Шуберта играть

Вдруг я слышу тонким слухом
Что он "ЛЯ" неверно взял
И, зажавши пальцем ухо,
Ах ты "-ЛЯ"! – ему сказал

Он сказал: Молчи, с газеткой!
Встал, расправил плечи врозь
и меня упругой веткой
стал хлестать и вкривь и вкось

Тут лицо мое покрылось
Множеством зловонных ран
В ручейке оно отмылось
А на дне лежал Коран.

Мне брезгливо стало сразу
Вспомнил я про злых татар,
Что повергли Русь, заразы
В мрак, погибель и Тартар

Ну держитесь, мусульмане! –
Закричал я дик и рьян
И с листовками в кармане
Побежал в "АФГАНИСТАН"

Сел на сани, в ресторане
оказался через час
хорошо в "АФГАНИСТАНЕ"
Я гулял там тыщу раз!

Сдвинул брови к переносью
Толстый чопорный швейцар
Двинул по уху мне тростью:
Ты куда залез, архар?!

По бульвару черный ворон
Едет фарами светя
Если чем-то недоволен
Он возьмет тебя, дитя!

Я его не испугался:
Я ж ни в чем не виноват
Он со мною поравнялся
Из него торчал солдат

Снял ремень неторопливо
Китель снял, пилотку снял
И сказал: "А ну-ка живо,
Одевайся. Все. Понял?!"

Я оделся, сел на поезд
Вышел в поле, взял топор
Постоял в г==не по пояс
Задержав волны напор

Грустно стало и тоскливо,
Но спокойно на душе.
Я лежал и кушал сливу
Всю в парше и анаше.

Тут конец моим куплетам
Жизнь прожил я неспроста
Я б занялся, брат, балетом
Да нельзя уйти с поста.
portvein-kavkaz.narod.ru/

ОБЫВАТЕЛЬЩИНА
Иван Иваныч недоволен:
«Ну да, я цел, я сыт, я волен,
Меня не смеет уж никто
Гноить годами ни за что
В зловонной камере острога,
— Мне всюду вольная дорога,
Над обреченной головой
Уж не стоит городовой!
Да, былью стали небылицы,
Но... между прочим, почему
На лучших улицах столицы
Проходу нету никому?
Повсюду сор, бумажки, семя,
Что шаг — галдящий изувер;
Пускай у нас иное время,
Но... где же милиционер?!

Как позволяет он торговке
Сидеть с корзиной у дворца
Иль этой латаной поддевке
Громить правительство с крыльца?
Ведь это ж мерзостно и гадко.
Цыганский табор на мосту!
Где вы, блюстители порядка?
Заснули, что ли, на посту?!
Иль вот еще — свобода слова...
Я понимаю, это — плюс,
Порядка нового основа:
Да сгинет гнет цензурных уз!
Но... всё же, сеять стачек семя,
Звать к примененью крайних мер!..
Ну да, у нас — иное время,
Но... где же милиционер?!

Как позволяет он открыто
Писать о мерзостях войны?
Как не препятствует сердито
Критиковать вождей страны?
Где меч спасительной острастки,
Шлагбаум твердого пути?
Зачем газетчик — не в участке?
Редакторы — не взаперти?
Не на костре листков беремя?!
Не под цензурой изувер?!
Пускай у нас иное время,
Но... где же милиционер?!
<Июль 1917>

МОНУМЕНТ
Враг кумиров, вольных даней
Не ношу им всё равно...
А из питерских ваяний
Всех забавней мне одно:
Туша-всадник, конь неловкий,
Бронзы — целый капитал!
Две приезжие поддевки
Озирают пьедестал.
Смотрят вверх, дивятся хмуро,
О минувшем говоря...
Грозно высится фигура
Предпоследнего царя.

На чугунной кобылице
Между питерских громад
Виды видевшей столице
Он показывает зад.
Грузный конь под масть громадам,
Грузен корпус седока:
Мол, задавим конским задом
Всю Россию, как жука!
Затевали панегирик
— Вышел вылитый памфлет,
И, увы, любезный лирик,
Здесь тебе поживы нет.
Бред мечтательный наруша,
Всей поэзии в контраст,
Эта будничная туша
Настроений не создаст.
Вишь, уперся в бок свой локтем,
Давит стремя груз ноги.
Так и ждешь: запахнут дегтем
Тихоходы-сапоги.
Дрема знойная от тела,
Особливо — жарким днем,
И одежда пропотела
Мешковатая на нем.
Царь-урядник — ужас пашен...
Эка глыба! Экий рост!
А ни малости не страшен —
Сразу видно: ух, как прост!
«Не бессмертная громада! —
Счет поддевки подвели. —
Их, вчерашних, нам не надо,
Коли нынешних смели!»
Июнь 1917