Черкассы-казаки-мамелюки в Египте

Выписки из разных историков про

"Черка́сы (итал. Circassi) — название чёрных клобуков[2] в древних и средневековых русских летописях, один из народов Золотой Орды[3][4][5] и средневекового Египта в XIII—XIV вв.[6][7], а также экзоним казаков (преимущественно, украинских[8][9]) в российском государстве (в частности, в официальных документах) до конца XVIII вв."
"Страбон (I век н. э.) сообщал : «После территории Синдов и города Горгипии путник приходит к берегу Ахеев, Зигов и Гениохов, который, по большей части высок и непригоден для приставания судов…»

Историк начала XIX века А. Попов считал, что черкасы впервые упоминаются в начале II века н. э. под названием гениохов. Согласно Попову, Анквиал, как правитель Черкасии, был известен и при при преемнике Траяна Адриане[10]. Согласно Диону Кассию, в 114 году Траян в Малой Армении в г. Сате принимал правителя гениохов и махелонов Анхиала с большим торжеством и отпустил его с богатыми дарами[11].

Распространение среди черкасов христианства относится ко времени византийского императора Юстиниана (527—565), который на их земле построил первый храм. Тогда же была основана и православная «Зихийская епархия», подчинявшаяся Константинопольскому Патриархату (существовала до конца XI века). Епископ черкасов-христиан участвовал в Ферраро-Флорентийском соборе[12].

Черкасы названы Рашид ад-Дином среди народов, которые Чингисхан предназначил для владений Джучи (в одном ряду с урусами и асами)[13](в § 262 и 270 «Сокровенного сказания» они названы серкесутами); о них говорится в булле Иннокентия IV 1245 года[14]."
"В русском языке форма «черкес» вытеснила форму «черкас» лишь в XIX веке[26], после начала Кавказской войны."
"Первые упоминания черкасов в русских летописях относятся к XIV веку: Ясские и Черкасские горы упомянуты в повести о смерти Михаила Тверского[27]; черкасы — один из народов Золотой Орды, пострадавший от мора 1346 года[3]; черкасы названы среди жителей египетской Александрии, пострадавших от похода 1365 года[6]; также «черказы» были среди участников войска Мамая во время Куликовской битвы[4][5]. В Воскресенской летописи XVI века при описании событий 1152 года название Черные Клобуки поясняется «еже зовутся Черкасы»[28], однако в более ранних летописях (например, Ипатьевской) такое пояснение отсутствует.

Период XIII-XIV веков характеризуется массовой миграцией черкасов в регион среднего Поднепровья (Запорожья), получивший в связи с этим наименование «Черкасии»[29]. В. Н. Татищев в «Истории Российской с самых древнейших времён» указывает, что курский баскак (губернатор) Ахмат вызвал часть черкасов с горы Бештау и Пятигорья:

Оные прежде из кабар*динских черкас в 14-м веке в княжестве Курском, под властью татар собравши множество сброда, слободы населили и воров*ством промышляли, и из-за многих на них жалоб татарским губернатором на Днепр переведены, и град Черкасы по*строили. Потом, усмотрев польское беспутное правление, всю Малую Русь в казаков превратили, гетмана или отомана из*брав, все черкесами поименовались. При царе Иоанне IV-м, на Дон с князем Вешневецким перейдя, град Черкасский по*строили…

— Татищев В. Н., История Российская[30]

Владимир Вернадский также высказывает мнение о том, что город Черкассы был основан в XI веке, если не раньше, в то время у князя Мстислава Черниговского и Тмутараканского была личная охрана из черкасов[31].

Известный российский историк Карамзин писал:

Торки и Берендеи назывались Черкасами: Козаки — также… приманили к себе многих Россиян, бежавших от угнетения; смешались с ними и под именем Комков составили один народ, который сделался совершенно Русским тем легче, что предки их, с десятого века обитав в области Киевской, уже сами были почти Русскими. Более и более размножаясь числом, питая дух независимости и братства, Козаки образовали воинскую Христианскую Республику в южных странах Днепра, начали строить селения, крепости в сих опустошенных Татарами местах; взялись быть защитниками Литовских владений со стороны Крымцев, Турков и снискали особенное покровительство Сигизмунда I, давшего им многие гражданские вольности вместе с землями выше днепровских порогов, где город Черкасы назван их именем.

— Карамзин Н.М. История государства Российского. Том 5[32]

Также, согласно Карамзину, в XV в.

между Азовским и Каспийским морем, сделалась новая воинственная республика, составленная из людей, говорящих нашим языком, исповедующих нашу веру, а в лице своем представляющих смесь Европейских с Азиатскими чертами; людей неутомимых в ратном деле, природных конников и наездников, иногда упрямых, своевольных, хищных, но подвигами усердия и доблести изгладивших вины свои — говорим о славных Донских Козаках … они считались Российскими беглецами; искали дикой вольности и добычи в опустевших Улусах Орды Батыевой, в местах ненаселенных, но плодоносных, где Волга сближается с Доном и где издавна был торговый путь из Азии в Северную Европу; утвердились в нынешней своей области; взяли город Ахас, назвали его, думаю, Черкасским, или Козачьим (ибо то и другое имя знаменовало одно); доставали себе жен, как вероятно, из земли Черкасской и могли сими браками сообщить детям нечто Азиатское в наружности.
— Карамзин Н.М. История государства Российского. Том 8[33]

Среди довольно противоречивых положений и сведений, изложенных в данной цитате, к примеру, о том, что донские (или «азовские») казаки «считались Российскими беглецами» (скорее всего, это именно так и считалось в русских землях) и «говорили нашим языком» (что к этому времени, вполне, могло уже иметь место) есть важное замечание о том, что в то время казаки именовались черкасами (или наоборот — черкасы казаками) «ибо то и другое имя знаменовало одно»."

Это подтверждает и Сигизмунд фон Герберштейн, посол германского императора, посетивший Великое княжество Московское в 1517 и в 1526 гг., который, в частности, рассказывал, что там, где Кавказский хребет упирается в южный рукав Кубани, в горах жили черкасы пятигорские или чики (chiki)<19>:
« Этот народ, надеясь на защиту своих гор, не оказывает послушания ни туркам, ни татарам. Русские утверждают, что это христиане, что они живут по своим обычаям, ни от кого не зависят, исповедуют греческую веру, а службу церковную отправляют на славянском языке, которым главным образом и пользуются. Они по большей части смелые пираты. Спускаясь в море по рекам, которые текут с их гор, они грабят, кого попало, а особенно купцов, плывущих из Кафы в Константинополь. »
— они не подчинялись никому.
Ещё отец Ивана Грозного жаловался на них турецкому Султану «как Государю Азовской земли»<18>:
« …но они гнушались зависимостию от Магометанского Царства, признали над собою верховную власть России — и в 1549 году Вождь их Сарыазман, именуясь подданным Иоанна, строил крепости на Дону: они завладели сею рекою до самого устья, требовали дани с Азова, воевали Ногаев, Астрахань, Тавриду; не щадили и Турков; обязывались служить вдали бдительною стражею для России, … и, водрузив знамение креста на пределах Оттоманской Империи, поставили грань Иоанновой Державы в виду у Султана, который доселе мало занимался нами, но тут открыл глаза, увидел опасность… »
В 1552 году черкасы владеют берегами Каспия и низовьями Волги. Передали Астрахань в 1556 году Ивану Грозному, проложив Черкасскую и Кабардинскую дороги для сообщения с далёким союзником и покровителем — царём России — и другими северокавказскими племенами<20>, часто обижали ногайцев<18>. Ногайский Мурза Белек писал Государю: «Аккобек царь с Черкасы в свойстве учинили, и они ему Юрт его, взяв, дали: и Ямгурчей царевич в свойстве учинился и ему Юрт его, взяв, дали ж»<21><уточните ссылку (уже 231 день)>.
В январе 1558 г. во главе пятитысячного отряда ратников «...царь отпустил на Крымские улусы князя Вишневецкого, да с ним Черкасского мурзу Кабартинского (кабардинского). Канклыча Канукова отпустил в Кабарду, в Черкасы». Канукову было велено собрать отряд в Кабарде и идти на помощь Вишневецкому ратью мимо Азова.
В 1561 году состоялся брак Ивана Грозного с Марией Темрюковной, «из черкас пятигорских девицей».

Весной 1578 в Москву приехало большое кабардинское посольство, и били челом «ото всее черкасские Кабарды» и просили «обороны от крымского царя и от иных недругов их»<20>. Тогда же, судя по актам, «сошли на Москву» последние черкаские князья<19>, ведущие свою родословную от патриарха черкесских княжеских родов Инала Светлого, правившего в Черкесии XV в. Потомки его, «однородцы» с кабардинскими князьями дома Идархэ (Идаровы), по переезде в Россию, после завоевания Иоанном IV Астрахани в XVI в., именовались князьями Черкасскими и в родословных сказках своим предком называли египетского султана. Они дали начало нескольким княжеским родам Российской империи (см. Черкаские князья), которые в дальнейшем играли большую роль в русской истории. Обосновались в России и другие родственные роды князей Черкасских, также являвшихся Иналидами, но происходивших не из дома Идаровых (там же). В Кремле появляется Черкасский двор, а в городе — Большой и Малый Черкасские переулки<22>.


C 1625 года к титулу царя Михаила Фёдоровича добавляется фраза: «Повелитель и Государь Иверския земли, Карталинских и Грузинских царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей», что нашло позднее своё отражение и на гербе Российской империи. (На рисунке — один из щитов Большого государственного герба Российской империи, поля которого указывают на титулы Российского Императора, как на «Черкасских и Горских князей и иных Наследного государя и обладателя», за исключением 4-го поля, в котором находится герб титула «Государь области Арменския» — в золотом щите червлёный коронованный лев.<23>)
В XVII веке Джиовани де Лукка, префект доминиканской миссии в Кафе (Каффе), находит, что кавказские черкесы переходят в магометанство; у них нет ни писаных законов, ни церковных обрядов и христиане они только по имени; от греческой веры сохранили обычай носить съестные припасы на могилы покойников и соблюдают некоторые посты<24>.

По сведениям английского путешественника Эдмунда Спенсера, неоднократно посетившего Кавказ в 1836−1838 г.<25>:
« Возможно, черкесы, которые из века в век вели полувоенный, полубандитский образ жизни и бывшие одно время лейб-гвардией султанов Египта, Турции и крымских ханов, были известны окружающим народам под этим именем(kassack), которое они давали каждому племени, ведшему подобный образ жизни.
Оригинальный текст (англ.)
Perhaps the Circassians, who it appears in every age led a sort of roving half military, half bandit life, and were at one time the life guards of the Sultans of Egypt and Turkey, and of the Khans of the Krimea, were known to the surrounding nations by that appellation, who gave it to every tribe that led a similar life.
»
В заселении южных окраин России в XVI−XVIII столетиях (современные Белгородская, Воронежская, Липецкая, Тамбовская и другие области) принимали участие черкасы. Эти переселения поощрялись Москвой, заинтересованной в укреплении своих южных рубежей.
Существуют записи голландского путешественника и этнографа Карнелия де Бруина (1652−1727) о наличии черкасов в некоторых районах Воронежа, которых он видел в 1707 г.<26>:


« Мы заметили, что большая часть царских домов (кабаков) около Воронежа заселена была черкасами. Люди эти очень опрятны и так же опрятно содержат и свои дома, вообще нрава они весёлого и живут весьма приятно, забавляясь всегда игрою на скрыпке и других струнных инструментах. Они тотчас же начинают свою музыку, как только кто-нибудь приедет к ним, и подают тут же мёд и водку; между ними есть и женщины, оказывающие проезжим разные услуги. Одежда у них особенная, вовсе не похожа на русскую… »
По сведениям де Бруина, воронежские черкасы были зажиточны и имели прислугу, к сожалению, он не приводит информации об их языке — ассимилировались ли они на тот момент в языковом отношении полностью или были двуязычны<26>.


В российском государстве (в частности, в летописях, а также, в официальных документах и государственных законодательных актах) вплоть до конца XVIII в. термин «черкасы» употреблялся в качестве экзонима малороссийских казаков:
« …нашего великого государя, против его государских недругов, рать собирается многая и несчётная, а строения бывает разного: ...
Казаки донские, терские, яицкие бьются огненным боем; а запорожские черкасы — и огненным, и лучным.
— Описание Русского войска, данное Козимо Медичи, во Флоренции,
стольником И. И. Чемодановым (посол в Венеции), в 1656 году.<27> »

А также черкасами называли казаков вообще:
« … если б вести им <"козакам"> имя особое, то следовало б называться черкасами, по пришедшим потом в Украйну из черкеской Кабарды черкесам … почему всё козачество, да и вся Малороссия, потом черкасами проименовалась, а не козарами.
— Ригельман А. И., 1786.<28> »

В то же время, российское правительство отличало черкасов от остального населения Малороссии. В указе императрицы Екатерины II от 8 декабря 1765 года сказано<29>:
« Буде ж кто из помещиков, захватя в своё владение из порозжих Государевых земель, поселили на тех землях разных наций людей, яко то Малороссиян и Черкас и другого звания, которых в вечность за собою укреплять запрещено, а они за ними остаться и ныне пожелают, то и на оных Малороссиян и Черкас отмерить же земли на число душ предписанную… »

Поскольку термин «черкасы» применялся в отношении запорожских (малороссийских) казаков, а впоследствии им частенько стали называть население Малороссии вообще<1><2>, это в последующем стало использоваться для создания теорий неславянского происхождения украинцев. Однако, работы Медико-генетического научного центра РАМН (в сотрудничестве с английскими и эстонскими учёными) подтвердили сходство протестированных украинцев с южными белорусами, западными и северными русскими (потомками насельников земель Руси вдоль её основной транспортной артерии — водного пути «из варяг в греки»), а также, южными славянами<30>.


Пьер-Мартин Де Ламартиньер (1634–1690), в своих заметках в 1653 году указывает о населении Малороссии :
Глава XXXIV. Черкасы (Circassiens).
...Управление у черкасов совершенно анархическое. Во время одного восстания, случившегося в их стране, они окончательно уничтожили высшую и низшую знать, и в настоящее время управляются старшинами или полковниками, которых они выбирают сами и с которыми последний из них обращается запанибрата. Хотя их религия такая же, как у русских, они дозволяют иностранцам беспрепятственно входить в их церкви, чего русские не допускают, и даже принимают иностранцев с большою добротой и радушием. Солдаты называются на их языке казаками (cosaques), а это дало повод некоторым вообразить, что казаки – отдельная нация. Земля в России менее плодородна <и климат> холоднее, чем в Черкасии...

Олеарий тоже о черкасах написал:

www.vostlit.info/Texts/rus7/Olearij/text15.phtml?id=1040

XCIX (Книга VI, глава 20) О черкасских татарах

Выше мы обещали на обратном пути подробнее остановиться на этих черкасах, так как ведь, насколько мне известно, никто ни из древних, <433> ни из новых писателей ничего особливого о них не писал. Скалигер, правда, упоминает о черкасах в “Ехегс.”, 33, pag. 167 и 303, s. 3, но в очень немногих словах. Он зовет их, как и Страбон, “зигами” (zygi); они их помещают над Кавказом у Понта и Мэотийского болота, т. е. близко к границам Азии и Европы. Однако, те, которых мы видели, это — скифы или сарматы каспийские; они живут в части Албании, которую с В и З замыкают Каспийское море и Кавказ, а с Ю и С река Быстрая и большая татарская или астраханская степь. Главным городом их были Терки. Великий царь московский военной силой покорил себе эти народы, населил укрепленные места русскими и предоставил черкасам жить вместе с ними в местечках и деревнях, притом под начальством князей и государей собственной своей нации, которые являются присягнувшими вассалами великого князя и должны просить от него земель в лен. Но когда происходят важные судебные разбирательства, то их приходится обсуждать с привлечением русского воеводы. Они платят великому князю дань, но не более того, чем нужно на содержание там солдат.

Мужчины большей частью крепкого сложения, черно-желтого цвета и с несколько широкими лицами, но не столь широкими, как у крымских и нагайских татар; у них длинные, черные как смоль волосы; от лба через темя вплоть до затылка они дают себе выбривать полоску шириной с дюйм; помимо того они у себя вверху на макушке (как мы видели у Мусала) дают свисать вниз небольшой изящно сплетенной косе. Скалигер плохо отзывается о черкасах и говорит: “Они вероломнее всех смертных и отличаются выдающейся бесчеловечностью”, что мы могли бы, пожалуй, сказать о их соседях дагестанцах. Черкасы же теперь заметно мягче и ласковые, может быть потому, что они живут среди русских христиан и ежедневно с ними общаются. Язык их общий с другими татарами, и почти все умеют говорить по-русски. Одежда мужчин похожа на дагестанскую, но шапки их несколько шире и почти похожи на иезуитские шапки. Войлочные их плащи висят у них на ремне или на ленте через плечо; они у них не запахиваются, а поворачиваются ими по ветру и дождю; под ними тело может считаться вполне закрытым от всяческой погоды и ветра.

Женщины у них обыкновенно хорошо сложены, миловидны лицом, белотелы и краснощеки; волосы, черные как смоль, в двух длинных крученых локонах свисают с обеих сторон; ходят они с открытыми лицами. На голове у них двойные черные подушки, на которые они кладут нужный бумажный платок или платок, пестро вышитый, и затем все это связывают под подбородком. У вдов же сзади у головы большие надутые бычьи пузыри, обвитые пестрым флером или белой бумажной материей; издали получалось впечатление, точно у них по две головы. В летнее время женщины ходят в одних сорочках, окрашенных в красный, зеленый, желтый или синий цвет и сверху до пупа раскрытых, так что можно было видеть груди, живот и пуп.

Они были общительны и <434> любезны. В первые дни нашего приезда они по четыре и более стояли по дороги на улицах, шли нам навстречу с нахальным выражением лица, которое приписывается древним амазонкам (ведь граница этих последних будто простиралась и сюда и еще дальше) и не отпускали нас раньше, как хорошенько осмотрев спереди и сзади. Когда они сидели в домах, то кивали нам, чтобы мы подошли. Они нисколько не стеснялись, когда некоторые из нас, трогая и осматривая их четки из янтаря, разных пестрых раковин, скорлупок, пестрых камней, оловянных и медных колец, свисавшие с шеи ниже грудей, иногда руками касались голого тела. Некоторые даже приглашали нас зайти в их дома. Говорят, что у них такой обычай: если заходят чужие посетить жен, то мужья добровольно удаляются и предоставляют гостям беседовать с женами. Впрочем, и вообще мужчины в течение дня редко бывают дома, но находятся на пастбищах у своего скота, которым они более всего и кормятся. Однако, говорят, что жены, тем не менее, верны своим мужьям и, как они говорили, — не соединяются плотски с другими. Это засвидетельствовал один из наших военных офицеров. Побужденный любезными кивками и речами молодых женщин, он отправился к ним в дом; здесь он искал способа попытать их, дав омыть свою голову и сшить себе носовые платки; эту службу ему охотно оказали, но когда он пожелал большего, ему было отказано со словами: их мужья вполне им доверяют, вследствие чего они должны непременно хранить верность; в противном случае, если бы дело обнаружилось, их не стали бы держать ни мужья, ни община. Во всем остальном, кроме соития, они позволяли делать с собой что угодно, причем были очень жадны и бойки, выпрашивая подарки; они и сами хватали все, что лишь могли достать. Осматривая и ощупывая у иных их немецкие костюмы снаружи и внутри, они залезали в карманы и вынимали, что им там попадалось.

Хотя мужчины, по обычаю магометан, имеют право брать более одной жены, все-таки большинство ограничивается одной. Когда муж помирает без детей и оставляет братьев, то старший должен взять вдову, чтобы восстановить семя своего брата, как и Мусал получил вдову брата в жены.

Вера Черкасов почти языческая. Правда, они обрезаются и веруют в Единого Бога, но у них нет ни письмен, ни жрецов, ни храмов. В определенные сроки они сами приносят жертвы, особенно об Ильин день. Также когда умирает знатный человек, собираются мужчины и женщины в поле, приносят в жертву козу и, как нам говорили, производят при этом странную дурацкую пробу, годится ли животное в жертву, а именно: они отрезают производительную часть, бросают ее об стену или забор, и если она не прилипнет, но скоро отпадет, то жертва признается недостойной; тогда нужно заколоть другую; если же она прилипнет, то жертва считается избранной. Тогда снимается шкура, растягивается и насаживается на длинный шест. Перед ним приносят жертвы, варят и жарят и друг с другом съедают мясо. Затем выступают несколько мужчин и молятся перед шкурой, один за другим. Когда молитва закончена, <435> женщины уходят. Мужчины же остаются, садятся вновь и сильно напиваются брагой и водкой, так что потом вцепляются друг другу в волосы. Шкура остается на шесте до тех пор, пока ее не сменит новая жертва.

Такого рода козью шкуру мы при везде в Терки и выезде оттуда встретили недалеко от дома княгини Бикэ; вместе с головой и рогами она была натянута на черный крест, в середине четыре раза прорезана и водружена на длинном шесте. Это можно видеть на прилагаемом рисунке. Шест охранялся невысоким плетнем, чтобы собаки или что-либо нечистое не могли подойти и загадить святыню.

Своих покойников они честно хоронят, ставя на могилах колонны, а если похоронен кто-либо знатный, то целые прекрасные дома, Например, на гробе Мусалова брата построен прекрасный дом с пестрыми балками, расставленными в шахматном порядке; сверху он был усажен разными, но неуклюжими изображениями, представлявшими охоту. Жилые дома у них очень плохи, они лишь сплетены из кустарника и внутри обмазаны глиной; снаружи они не лучше с виду, как хлева крестьян в деревнях Голштинии. Их гробница и дома, устроенные для покойников, гораздо великолепнее и ценнее, чем жилища живых. Почему это делается, мне не было сообщено, так что я не знаю, не из того же ли предположения, какое были у древних египтян, живших в Мемфисе, по словам Диодора, пишущего в I книге, на стр. 47: “Жители этой страны весьма не высоко понята здешнюю жизнь, замкнутую в пределы. Но зато высоко они почитают все то, что после смерти даст большую славу за добродетели. Жилища живых называют они постоялыми дворами, так как в них мы проводим короткое время, а гробницы умерших — вечными домами, так как в преисподней проводится бесконечный век. Поэтому мало заботятся они о постройке домов, но не жалеют трудов для украшения гробниц”. Черкасы весьма по-варварски печалятся о своих покойниках, царапают и рвут себе лоб, грудь и руки, так что кровь течет струями. Траур длится до тех пор, пока раны вновь заживут; поэтому некоторые, желая чтобы траур длился дольше, снова расцарапывают полузажившие раны.

Вот что я имею сообщить о черкасах, встреченных нами у Каспийского моря.

www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/O.phtml?id=2055

внешний вид - одежда

по разным сайтам, источникам картинки собрал

мамелюки - черкассы в Египте

Ньюйоркская публичная библиотека:
Видать знатный мамелюк - с булавой - перначём!

digitalgallery.nypl.org/nypldigital/dgke...0&word=Mamelukes&s=3


В Египте 16-17 век.

цитирую
Original Source

: From Costumes anciens et modernes : habiti antichi e moderni di tutto il mondo. (Paris : Firmin Didot, 1859-1860) Vecellio, Cesare (ca. 1521-1601), Author.

digitalgallery.nypl.org/nypldigital/dgke...0&word=Mamelukes&s=3

здесь примечательна на обеих картинках кобура для пистолей, точь-в-точь такая как и у казаков наших и мамелюков Наполеона!



"Мамелюки Наполеона" 18-19 век

надо только убрать чёрный цвет лица

www.sojuzrus.lt/uploads/posts/2011-02/1297269699_80.jpg

www.078.com.ua/upload/blog/399f31a85501a348218fe9d28b076951.jpg

мамелюки Наполеона, вкл. Оружие

www.diary.ru/~flugzojg/p169806796.htm?oam

казаки - внешний вид

из трудов Эварницкого (в современных изданиях пишут Яворницкий)
1. Вольности Запорожских козаков.
2. Запорожье в остатках старины и преданиях народа. Ч.1. 1888.
3. Запорожье в остатках старины и преданиях народа. Ч.2. 1888.
4. История Запорожских козаков. Т.1.
5. История Запорожских козаков. Т.2.
6. История Запорожских козаков. Т.3 .
7. Источники для истории Запорожских козаков. Т.1.
8. Источники для истории Запорожских козаков. Т.2
history-fiction.ru/search/

внешний вид

www.antiquebooks.ru/pic/1/437/84024_6.jpg

www.antiquebooks.ru/pic/1/437/84024_12.jpg

web.archive.org/web/20130511200749/http:...zachjya-odezhda.html


Русский: "Уральские казаки на марше" (или "Яицкие казаки в походе"). Картина неизвестного художника. (Возможно, автор австр.офицер Андраш Петрич (Petricch Andras 1765–1842 гг.). С картины позже сняли акварельную копию. На выставке, посвященной 250-тилетию М. И. Кутузова, проводившейся в художественной галерее Музея Победы (ВОВ) на Поклонной Горе, где экспонировался оригинал этой акварели из фондов ГИМа, авторство ее было приписано П. Хессу. Источник)
XVIII-XIX в.

www.arthermitage.org/Carl-Ernst-Hess/Rus...ssacks-on-March.html

Грицьки делились на две партии.

Одна давала себя грабить панам, и члены ее назывались крестьянами. Другая партия сама грабила панов, и назывались ее члены казаками.

Одни жили на берегах Днепра, воевали с татарами и с проезжими на большой дороге, били всякого, кто подвернулся под руки, и водку называли "горилкой". Сами же назывались запорожцами.
Другие казаки жили на берегах Дона, воевали с татарами, били. кого Бог послал, и водку называли "горелкой". Назывались они донцами.

Третьи жили на Урале, воевали с татарами и с обозами купцов, били, кого могли одолеть, и водку называли "вином". Эти назывались уральскими казаками.

Несмотря на столь выпуклые противоречия в программах казачества запорожского, донского и уральского, все они сходились в одном и главном пункте - в горячей любви к тому, что запорожцы называли "горилкой", донцы - "горелкой", а уральцы - "вином".

....
Это были люди, увешанные бердышами, самопалами, ножами, кривыми и прямыми саблями, дубинами, царь-колоколами и царь-пушками.

- Вы воины? - спросил их Петр.

- Воины! - ответили К.

- С кем воевали? К гордо ответили:

- Поди, царь, в Замоскворечье, погляди на купцов, приказчиков, людей служилых и неслужилых, и сам увидишь, с кем воевали. Чай, ни одного целого носа там не найдешь. На лице каждого жителя Москвы написано про нашу храбрость. Молодой Петр насмешливо посмотрел на К.

- А с врагами чужими так же храбро драться умеете? К обиделись.

- Что ты, государь, сказать изволил, - сказали они с горечью. - Чтоб мы поганым басурманам свое национальное лицо показывали! Много чести! Мы им больше всего национальную спину показываем в битвах... И прибавили, подумав:

- Да и как с ним, басурманом, воевать будешь, когда у него оружие есть. Это не то, что свой брат приказчик.
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/138668/pub_5a85eb157ddde89a88d8fbbe_5a85f889a815f1cda564c170/scale_2400

Mamluk from the Imperial Guard of the Grande Armée. From book of P.-M. Laurent de L`Ardeche «Histoire de Napoleon», 1843
Date 1843



upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/t...mluk_by_Bellange.jpg


Эварницкий картинки

Стремена пики

www.antiquebooks.ru/pic/1/437/84024_9.jpg

пороховницы

www.antiquebooks.ru/pic/1/437/84024_13.jpg

пернач, сабля

www.antiquebooks.ru/pic/1/437/84024_11.jpg


вооружение мамелюков Наполеона - сравни с картинкой Эварницкого: «киф-киф» как говорят арабы!

img1.liveinternet.ru/images/attach/c/4/8...uzhie_mamelyukov.jpg