Сергеевич Василий Иванович. Лекции и исследования по древней истории русского пр

ГЛАВА ПЯТАЯ.
 Князь и его отношеніе къ вѣчу.

 Разбору взаимныхъ отношеній князя и вѣча необходимо предпослать общее замѣчаніе о характерѣ власти, принадлежавшей князю.

 Князь не былъ только высшимъ представителемъ исполнительной власти въ томъ смыслѣ, какой мы теперь соединяемъ съ этимъ понятіемъ. Начало раздѣленія властей, болѣе или мѣнѣе строго проводимое въ новѣйшее время, было совершенно чуждо духу нашего древняго государственнаго устройства. Если бы дѣятельность княза была ограничена только заботой о приведеніи въ исполненіе постановленій вѣча безъ участія въ ихъ возникновеніи, онъ былъ бы самымъ малоправнымъ членомъ волости, гдѣ каждый приносилъ свою собственную волю на вѣче и могъ проводить ее всѣми отъ него зависящими средствами. Такое ограниченіе личныхъ правъ князя нисколько не соотвѣтствовало ни его значенію, какъ свободнаго человѣка вообще, ни, еще болѣе, его значенію, какъ представителя общественной власти. Безъ князя не былъ возможенъ сколько нибудь прочный порядокъ; онъ призывался именно для водворенія наряда въ обществѣ, которое не могло изъ собственныхъ своихъ средствъ установить сколько нибудь удовлетворительные органы — суда и управленія. При отсутствіи всякаго начала дѣленія властей, призваніе - судить и володѣть возлагало на князя обязанность заботиться объ общественномъ благѣ въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова. Всѣ общественные вопросы были по преимуществу вопросами князя, касались его въ большей мѣрѣ, чѣмъ каждаго другаго члена волости, отдѣльно взятаго, ибо онъ былъ призванъ для водворенія порядка. Страдательное отношеніе къ вѣчу сдѣлало бы князя только послушнымъ орудіемъ враждебныхъ одна другой партій вмѣсто того, чтобы дать въ немъ обществу начало примиренія, сосредоточеніе и олицетвореніе интересовъ общихъ цѣлой волости. Призваніе князя есть первый шагъ къ выдѣленію государственнаго права изъ той первоначальной и безразличной совокупности частныхъ и общественныхъ правъ, неограниченнымъ обладателемъ которой чувствовалъ себя каждый свободный. — Въ нашихъ источникахъ не встрѣчаемъ ни одного указанія на то, чтобы народъ смотрѣлъ на князя только какъ на исполнителя вѣчевыхъ постановленій. Князь постоянно принимаетъ дѣятельное участіе въ вѣчевыхъ рѣшеніяхъ и приводитъ въ исполненіе только тѣ изъ нихъ, на которыя даетъ свое согласіе. Такимъ образомъ, князю принадлежитъ не только правительственная и судебная власть 1), но и участіе въ законодательствѣ.

 Съ другой стороны, князь не смѣшиваетъ лежащей на немъ доли участія въ дѣлахъ волости съ своими частными дѣлами: первыя онъ сознаетъ дѣлами Русской земли, вторыя - своими собственными 2).

 Во взаимныхъ отношеніяхъ князя и вѣча проявляется тотъ же общій законъ, который мы наблюдали какъ во взаимныхъ отношеніяхъ составныхъ частей одного и того же вѣча, такъ и разныхъ пунктовъ поселенія одной и той же волости - городовъ и пригородовъ: между княземъ и вѣчемъ должно быть единеніе, одиначество 3).

 По отношенію къ этому началу единенія, или соглашенія народа и князя необходимо различать два момента: моментъ призванія князя и — его послѣдующую дѣятельность. Въ моментъ призванія народъ и князь заключаютъ между собою рядъ4), т. е. соглашеніе объ условіяхъ, которыя кладутся въ основаніе будущему княженію. Въ теченіи самаго княженія могло возникнуть множество вопросовъ, подлежавшихъ обыкновенно рѣшенію вѣча и князя. По этимъ вопросамъ были не обходимы новыя соглашенія. Наша древняя исторія представляетъ не одинъ примѣръ такихъ соглашеній. Самые могущественные князья нуждались въ нихъ. Мы не впадемъ въ преувеличеніе, если скажемъ, что степень могущества князя была въ прямомъ отношеніи съ количествомъ «людей», стоявшимъ на его сторонѣ, бывшихъ съ нимъ въ одиначествѣ, соглашавшихся съ его мнѣніями.

 Такимъ образомъ, князь и вѣче стояли другъ подлѣ друга, какъ двѣ неподчиненныя одна другой власти, для совокупнаго дѣйствія которыхъ было необходимо взаимное соглашеніе.

Для примѣненія этого начала взаимныхъ соглашеній къ ежедневно возникающимъ вопросамъ общественной жизни была необходима значительная доля уступчивости какъ со стороны князя, такъ и со стороны вѣча, умѣренность въ проведеніи собственной воли, готовность отказаться отъ разъ предположенной цѣли, какъ скоро достиженіе ея было невозможно безъ нарушенія существующаго единєнія.

 Изгнаніе, впрочемъ, не всегда было послѣднимъ актомъ враждебнаго столкновенія князя съ вѣчемъ. Изгнанные князья не рѣдко находили поддержку въ другихъ волостяхъ и съ ихъ помощью мстили свои обиды. Эта новая, на этотъ разъ внѣшняя война - приводитъ къ новымъ комбинаціямъ опять смотря по отношенію силъ.

 Личность князя оставалась неприкосновенною, какъ бы далеко ни заходила рознь между нимъ и вѣчемъ. Самыя крайнія желанія недовольнаго княземъ вѣча состояли въ томъ, чтобы князь оставилъ волость. Это общее правило подвергалось только одному ограниченію: князь присуждался иногда къ временному заключенію. Это дѣлалось въ видахъ безопасности, напр. до пріѣзда новаго князя, или до управы съ другими князьями, поддерживавшими сторону изгоняемаго; если бы князю была предоставлена свобода до окончательнаго установленія новаго наряда, это могло бы повести къ усиленію его партіи 18).

 Нельзя сказать того же объ имуществѣ князя и личности его ближайшихъ приверженцевъ и слугъ. Имущество изгоняемаго князя подвергалось иногда грабежу.

 Изгнаніе было весьма обыкновеннымъ исходомъ борьбы, кончившейся не въ пользу князя, но не необходимымъ. Потерпѣвъ пораженіе, князь могъ войдти въ новое единеніе съ вѣчемъ.

 Такимъ образомъ, въ отношеніяхъ князя къ вѣчу проявляются тѣ же начала единенія и розни, которыя проникаютъ всю нашу древнюю жизнь. — Для правильнаго пониманія этихъ отношеній необходимо обратить вниманіе на слѣдующее:
 Во 1-хъ, война никогда не ведется противъ князя вообще, какъ Формы государственнаго быта, она ведется только противъ отдѣльныхъ личностей княжескаго рода. Самый же принципъ княжескаго правленія остается незыблемымъ. Нашей исторіи вовсе не извѣстенъ антагонизмъ князя и народа, стремленіе послѣдняго распространить свои права на счетъ правъ князя 21*). Народъ сознаетъ свою неспособность устроиться безъ князя и вмѣстѣ съ тѣмъ понимаетъ необходимость дать ему высокое положеніе въ своей средѣ, безъ чего не было бы возможно достиженіе цѣлей призванія. Князь есть въ высшей степени народная власть.