РАШИД-АД-ДИН СБОРНИК ЛЕТОПИСЕЙ

Закон - премудрость Чингизхана из Летописей Рашид-ад-Дина!
ну, ясно, что не для мусульман, и не для буддистов, и не для монгол, и не для тюрок! но для русских!

ДЖАМИ АТ-ТАВАРИХ
Его назидательный рассказ.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Еще он сказал: «Когда человек, пьющий вино и водку, напьется, он становится слеп, – ничего не в состоянии видеть; он становится глух – не слышит, когда его зовут; он становится нем, – когда с ним говорят, – не в состоянии ответить. Когда он напьется, то похож на человека при смерти: если он захочет сесть прямо, то не будет в состоянии [этого сделать], точно так, как оцепенел бы и обалдел человек, которого хватили по голове. В вине и водке нет ни пользы, ни разума, ни доблестей, и нет также доброго поведения и доброго нрава: [в хмелю люди] совершают дурные дела, убивают и ссорятся. [Вино] удерживает человека от того, что он знает, и от искусств, которыми он обладает, оно становится завесою [или преградою] на его пути и для его дела. И он бывает таким, что теряет определенный путь и, [как помешаный], внеся пищу и скатерть 1517 в огонь, [потом погружает] их в воду. Государь, который пристрастен к вину и водке, не в состоянии вершить 1518 великих дел и издавать билики и [устанавливать] важные обычаи [йусун]; эмир, пристрастный к вину и водке, не в состоянии держать в порядке ни дела тысячи, ни сотни, ни десятка [своего войска] и не в состоянии завершить их [благополучно]. Телохранителю, который пристрастен к вину, строжайше воздастся, его постигнет великая кара. 1519

|A 98б, S 251| «Люди карачу, иначе говоря, простонародье [‘аммэ], пристрастные к хмельным напиткам, пропивают полностью коня, стадо и все, что [263] у них есть, и становятся нищими; служилых людей [хидматкар], пристрастных к винопитию, судьба непрерывно мучает и тревожит. Эти хмельные напитки не смотрят на лицо и на сердце: они [одинаково] дурманят и добрых и злых и не спрашивают: плох [человек] или хорош. Они дурманят руки, так что те лишаются способности схватить и искусности [в своих действиях]; они дурманят ноги, и те перестают двигаться и ходить; они дурманят сердце, и оно не в состоянии здраво мыслить, они выводят из строя все чувства и орудия мышления.

«Если уж нет средства против питья, то человеку нужно напиться три раза в месяц. Как только [он] перейдет за три раза, – совершит [наказуемый] проступок. Если же в течение месяца он напьется [только] дважды, – это лучше, а если один раз, – еще похвальнее, если же он совсем не будет пить, что может быть лучше этого?! Но где же найти такого человека, который [совсем] бы не пил, а если уж таковой найдется, то он должен быть ценим!».

от Астрахани: расследование по Глинским:

"Основной текст пространной редакции начинается с родословной Мамая, которой вовсе нет в краткой редакции: «Подлинный родослов Глинских Князей. Князи же убо Кияты кочевали на сеи стороне Волги <до Чинги Царя, а> имянем почтенно (подчтенно) Государство имели от иных стран писали к ним называючи их Падшим (Падышаг) еже есть Государь. И пришед (Книгиз) Царь, великую брань сотворил с Кияты, и последи умираше, и вдал Чингиз (Книгиз) Царь дшерь свою Захолубь (Захолуб) за Бурлуда (Бурму), и Кияты Тохкоспа (Тохтоспа) Чингиз Царь (Чингизу Царю) бездетну сущу приближися дни его смерти (и в приближение днеи его смерти), прежреченным (преждереченным) же Киятом в тоже время не владущи и Падшаго имянем. И приде Царь Кутлуз (Кутлуи) <и> ополчився, Тохтагееву (и Тохтаго) Орду взял, и три Царицы его взял за себя, и тако свершив Цареи <и> царствова на большой Орде много лет и много детей породи; и так от Черклуева (Черкуглиуева) царство (царства) роду Кияты родословятся, а (и) имянуются царского роду, даже и до Мамая Царя»…

Дальнейший текст, – по-прежнему только в пространной редакции, – уже вполне русский, без следов плохого перевода и пропусков: «<А у Мамая Царя> сын Мансур-Кият (Маркисуат) а у Мансур-Кията (Маркисуата) <Князя> дети <два сына: Князь> Алекса (Алеша), а (да) <другой> Скидырь <Князь>. И после Донскаго побоища Мамаев сын Мансур-Кият (Маркисуат) Князь зарубил три городы Глинеск, <да> Полдову (Полтаву), <да> Глеченицу (Глиницу) дети же Мансур-киятовы (Мансуркиатовы) меньшой сын Скидер (Скидырь) <Князь> поймав <поимав> стадо коней и верблюдов и покочевал в Перекопи, а большой сын <его> Алекса (Олеско) <Князь, а> остался на тех градех преждереченных <городех>»…

www.zarusskiy.org/history/2008/06/29/mamay/

Далее там сообщается, что этот самый большой сын Алекса крестился в Киеве, но это не суть важно.

Важно тут другое. Некрещеный сын Мамая Мансур-Кият основал три новых города со вполне себе русскими названиями...

во втором Томе сразу же имеем два примечательных факта, достойных удивления и внимания:

|A 105а, S 264| НАЧАЛО ПОВЕСТВОВАНИЯ

Об Угедей-каане, сыне Чингиз-хана

ПОВЕСТВОВАНИЕ

Об Угедей-каане, сыне Чингиз-хана, а оно в трех частях 1

а впрочем даже три:

Титул здесь даётся не Хан, как это принято в науке для татаро-монгол, а Каан !!!

А Титул Каан был распространён у турок - сельчуков в Иране и собственно у ариев - иранцев! Каан - Хакан!

Момент второй: порядок наследования престола:

он помышлял об Угедей-каане, а иногда подумывал о младшем сыне Тулуй-хане, потому что у монголов издревле обычай и правило таковы, чтобы коренным юртом и домом отца ведал младший сын.

Вот не помню я в научных изданиях про монгол и татар и их историю такого правила наследования, а с обычном правом этих народов не знаком!

Зато я знаю правило руского обычного, традиционного права: при разделе хозяйства, при выделении, уходе сыновей из отцовского хозяйства, - родители остаются в хозяйстве, доле младшего сына!

и последний момент в данной части - это хронологическая, как минимум нестыковка, которая может иметь также историческое и географическое значение!
смотрите за цифрами - датами:

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

|A 110б, S 274| ПОВЕСТВОВАНИЯ ОБ УГЕДЕЙ-КААНЕ; ДАТА [ВОСШЕСТВИЯ НА ПРЕСТОЛ] И РАССКАЗЫ О ВРЕМЕНИ ЕГО ЦАРСТВОВАНИЯ;

Этот перевод их календаря в Христианский - общеизвестный

к 1226-1227 прибавляем 2 года безвластия

Все царевичи и эмиры, посовещавшись совместно о делах государства, отправились каждый к месту своего постоянного пребывания и, как было решено, встали на отдых. Около двух лет престол пустовал и государству недоставало государя.

Все царевичи и эмиры, посовещавшись совместно о делах государства, отправились каждый к месту своего постоянного пребывания и, как было решено, встали на отдых. Около двух лет престол пустовал и государству недоставало государя.

у вас сколько получается? у меня - 1228-1229!

а Рашид-ад-Дина - не так!!!! 1219-1220!

В хукар-ил, то есть в год быка, соответствующий месяцам 616 г.х. [19 марта 1219 – 7 марта 1220 г. н.э.], Чагатай-хан взял Угедей-каана за правую руку, Тулуй-хан за левую руку, а дядя его Отчигин за чресла и посадили его на каанский престол. Тулуй-хан поднес чашу, и все присутствующие внутри и вокруг царского шатра девять раз преклонили колена и провозгласили здравицу державе с [восшествием] его на ханство, и нарекли его кааном.

то есть лет лет за 7-8 до смерти Чингизхана, указанной выше и общепринятой!!!???

и никто этого не замечает! ни переводчики, ни редакторы, ни научники!!!???

и далее

ЛЕТОПИСЬ

Угедей-каана от начала хукар-ил, то есть года быка, выпавшего на месяц раби 616 г.х. [17 мая 1219 г. н.э.], года восшествия его на престол и третьего года по смерти Чингиз-хана, до конца морин-ил, то есть года лошади, выпавшего на [месяцы] джумада, 630 г.х. [13 февраля 1233 г. н.э.], что составляет шесть лет.

1219 год - это спустя 3 года после смерти Чингизхана в 1226 году!!!??? а это как !!??

и как у РаД получается 6 лет царствия, с 1219 по 1233!!!??? у меня получается 14!!!!! а не 6!

Возможные варианты толкования:

1. просто арифметическая ошибка - исходя из принципа разумности авторов - исключается!
2. пересчёт лет из Восточного календаря в Христианский - неверный! или, если угодно, как вариант - из лунного в солнечный (365 дней) - неверный!
3. Чингизхан и Тулуй-хан правили в разных землях, странах, почти в одно и то же время, с пересечением! Это истории разных царств!

Рассказ о выступлении каана со своим братом Тулуй-ханом в сторону Хитайской области и о покорении того, что доселе еще было враждебным

В барс-ил, то есть в год барса, выпавший на [месяц] раби I 617 г.х. [6 мая 1220 г. н.э.], каан вместе со своим братом Улуг-нойоном 105 отправился в Хитайскую область, ибо [еще] в пору Чингиз-хана, как [уже] было изложено в повествовании о нем, Алтан-хан, государь Хитая, которого звали Сусэ, 106 покинул город Чжун-ду, 107 бывший одной из его столиц, со многими относящимися к нему областями, отправился в город Нам-гин и его пределы, собрал вокруг себя много войска и еще до сего времени царствует. А те области, которые Чингиз-хан и его войско забрали, [находятся] по-прежнему во владении монголов. Каан хотел его свергнуть и завоевать все те области. Он взял с собой вместе с огромным войском Тулуй-хана кулгана 108 из своих братьев, 109 племянников и сыновей Тулуй-хана с двумя туманами 110 он отправил через Тибет, 111 а сам шел прямой дорогой по направлению к одной области Китая, население которой называют хулан декелэтэн, то есть народ, который носит красное декелэ. 112 Так как путь каана был дальним, то в том году Тулуй-хан несколько продвинулся в путь, а на другой год, который был годом зайца, что соответствует месяцам 618 г.х. [25 февраля 1221 – 14 февраля 1222 г. н.э.], у воинов не осталось продовольствия и припасов, и они сильно изголодались и отощали. Дошло до того, что ели человеческое мясо, всех животных и сухую траву. Шли [строем] через горы и низменности, пока не |A 112а, S 278| дошли до города, название которого Хэ-чжун, 113 на берегу реки Кара-мурэн. 114 Он его осадил. Через сорок дней жители города попросили [22] пощады и сдали город, а около одного тумана воинов сели на суда и бежали. Их жен и детей увели в полон, область разграбили и отправились [дальше].

Рассказ о том, как Тулуй-хан достиг местности Тунь-гуань кахалка, которую войско Алтан[-хана] оградило тыном, 115 и о взятии этого похожего на дербенд места 116

Джелал-ад-дин вроде, как был враг монгол, но здесь он выступает против кыпчак и грузин, которых потом покорили и завоевали те монголы - мугулы ???а кыпчак по предложению тех мугулов в битву не вступили!!!

Летопись султанов

|A 114б, S 281| В Ираке и Азербайджане султан Джелал-ад-дин был завоевателем по предопределению. В первых месяцах 615 г.х. [30 марта 1218 – 18 марта 1219 г. н.э.] он прибыл в Тебриз, вернувшись из Исфахана, и направился в Грузию. Так как румские султаны и мелики Сирии, Армении и тех пределов страшились завоевания и захвата им власти, то все они [28] поднялись чтобы отразить его, и собрались в одном месте с войском грузин, армян, аланов, сериров, лезгин, кипчаков, ..., абхазов и ...

Султан остановился в Мандуре вблизи них. Он был смущен тьмой врагов и посоветовался относительно этого с везиром Юлдузчи и с вельможами государства. Юлдузчи сказал: «Так как наша численность не составляет и сотой доли их, самое лучшее – оставим Мандур и не допустим их к воде и топливу, дабы от жары и безводья они обессилели, а их кони отощали; тогда мы вступим, как намеревались, в битву». Султан рассердился на эти слова, бросил чернильницу в голову везиру и сказал: «Они стадо баранов, что льву жаловаться на многочисленность стада?». Юлдузчи за этот проступок заплатил пятьдесят тысяч динаров. Султан сказал: «Хотя дело трудное, [но] надо сражаться, уповая [на победу]». На другой день построили ряды. Чужое войско считало султана с [его] войском мячом на ристалище. Султан, чтобы рассмотреть их, выехал на холм и увидел знамена кипчаков с двадцатью тысячами людей. Он послал к ним Кушкара с хлебом и солью и напомнил им о прежних благодеяниях. Кипчаки немедленно повернули поводья и отошли в сторону. Вперед выступило войско грузин. Султан послал к ним [передать]: «Вы прибыли [только] сегодня и утомлены, теперь пусть молодежь обеих сторон схватится в борьбе и поединках, 140 а мы поглядим со стороны». Грузинам [это] понравилось; и тот день обе стороны до ночи нападали и притворно отступали.

И так как султан разбил грузин и взял Ахлат, то распространилась молва об его величии и могуществе. Мелики Мисра и Сирии, следуя [примеру] халифов Града Мира, отправили к его двору посла с дарами и приношениями.

а сам прибыл в Тебриз, и несмотря на то, что между ним и халифом, султанами и меликами Рума и Сирии была распря, он к каждому послал гонца и известил о приходе монголов. Содержание извещения [было] таково: «Войска татар очень много, на этот раз больше, чем всегда, и воины этих стран страшатся их. Если вы не окажете помощь людьми и снаряжением, то я, который стою стеной, пропаду, а у вас не окажется возможности противостоять им. Щадя себя и детей и [всех] мусульман, каждый подайте помощь одним полком войска со знаменем, дабы, когда до них [монгол] дойдет молва о нашем соглашении, они получили бы хоть небольшой отпор, а также и наши воины приободрились бы. Если же в этом отношении будет допущено какое-либо пренебрежение, то сами увидите, что будет, и получите то, что достанется».

Могучее счастье Чингиз-хана и его дома посеяло противоречие в переговоры между ними, и надежда султана сменилась отчаянием. Внезапно сообщили, что войско монголов подошло. Султан направился в Бишкин; во дворце, в котором он остановился, ночью обвалилась крыша. Султан не счел это обстоятельство добрым предзнаменованием, но проявил твердость. На другой день он направился в Муган. Через пять дней [его] пребывания [там] приблизилось монгольское войско. Султан бросил обоз и ушел в горы Капан. Когда монголы нашли стоянку султана пустой, они повернули обратно. Султан же провел зиму 618 г.х. в пределах Урмии и Ушнуйе.

Когда он прибыл в Тебриз, [ему] сообщили, что из Ирака поступили сведения о том, что [монголы] рассеялись и что в этих краях нет и следа того народа. Не осмотревшись, он вернулся обратно и сообщил султану радостную весть об их уходе. По случаю этой радости султан, все эмиры и воины предались веселью и удовольствиям. Два-три дня они провели в самообольщении и радости. Полуночной порой их настигло монгольское войско, а султан спал в совершенном опьянении. Ур-хан получил известие об их приходе и побежал к изголовью султана, но сколько его не звали, он не просыпался. [Тогда] 150 его лицо облили холодной водой, чтобы он пришел в себя. Узнав о положении дела, он решил обратиться в бегство и приказал Ур-хану, чтобы тот не двинул с места [султанского] знамени и сопротивлялся до тех пор, пока он [султан] не уйдет вперед, и [султан] отправился. Ур-хан держался, а потом отступил. Монголы, думая, что это султан, пошли по его следам. Когда они узнали, в чем дело, они вернулись во дворец и перебили всех, кого нашли.

а за пару лет до этого:

Что же касается положения султана Гияс-ад-дина, 153 то оно было таково. Когда в 614 г.х. [1217 г. н.э.] в сражении с монголами под Исфаханом он преднамеренно распустил левое крыло [войска] брата, которое [тот] ему поручил, и через Луристан направился в Хузистан, халиф Насир послал ему почетное платье и обещание султанства. Оттуда он вернулся обратно и в то время, когда султан Джелал-ад-дин был в Армении и Грузии, направился в Аламут. Ала-ад-дин встретил его с почестями и величанием и оказывал [ему] подобающие услуги. Через некоторое время он снова направился в Хузистан и послал в Керман гонца к Борак-хаджибу 154 с уведомлением о своем положении, и между ними снова наступили союз и согласие. Порешили, что Борак выедет для почетной встречи до степи Абаркух. Султан с матерью направился в Керман. Борак выехал навстречу в упомянутую местность приблизительно с четырьмя тысячами всадников и [в течение] двух-трех дней, как положено, исполнял долг службы. Так как у султана было не более пятисот всадников,

здесь мы подходим к походу мугулов на кыпчак волжских и русские земли; есть несколько моментов достойных внимания и запоминания, имена, даты и города:

СБОРНИК ЛЕТОПИСЕЙ
ДЖАМИ АТ-ТАВАРИХ

ЛЕТОПИСЬ

Угедей-каана от начала коин-ил, то есть года барана, выпавшего на месяц джумада I 632 г.х. [22 января – 20 февраля 1235 г. н.э.] до конца хукар-ил, [то есть] года быка, выпавшего на месяц ша`бан 638 г.х. [15 февраля – 15 марта 1241 г. н.э.], [то есть] за семь лет

|A 117а, S 286| В это время, устроив великий курилтай, [каан] отправил царевичей и эмиров в [Дашт-и-]Кипчак,

Рассказ об устройстве [Угедей-]кааном курилтая и назначении [им] царевичей и эмиров на окраины и рубежи [своих] владений

Каан, после того как в год лошади он возвратился после завоевания областей Хитая, в местности Талан-даба, устроив собрание, сделал курилтай. В этом году, [году] барана,

- Обратите внимание, что имя Угедэй в тексте отсутствует, его редакторы-переводчики добавили, чтобы нам было понятно, какой именно каан и Великий Каан

Менгу-каан, хотя и был еще в расцвете молодости,

|A 117б, S 287| Рассказ о войнах, которые вели царевичи и войско монгольское в Кипчакской степи, Булгаре, Руси, Мокше, 184 Алании, Маджаре, Буларе и Башгирде, и завоевании [ими] тех областей

Царевичи, которые были назначены на завоевание Кипчакской степи и тех краев, [были следующие]: из детей Тулуй-хана – старший сын, Менгу-хан, и брат его Бучек; из рода Угедей-каана – старший сын, Гуюк-хан, и брат его Кадан; из детей Чагатая – Бури 185 и Байдар и брат каана, Кулкан; сыновья Джучи; Бату, Орда, Шейбан и Тангут; из почтенных эмиров: Субэдай-бахадур и несколько других эмиров.

- Великий каан послал многих царевичей, а не только Бату с Ордой!
- Прежде чем пойти на Русь, покорить Русь и установить на ней своё иго на 200-300 лет, мугулы покорили кыпчак-татар - Великий Булгар на Волге, а заодно башкиров с мокшой. Но мугульского ига над татарами и башкирами почему-то не было, а на Руси находят!, хотя в летописи нет ни одного слова об установлении господства и правления!


Они все сообща двинулись весною бичин-ил, года обезьяны, который приходится на месяц джумад 633 г.х. [11 февраля – 11 марта 1236 г. н.э.]; лето они провели в пути, а осенью в пределах Булгара соединились с родом Джучи: Бату, Ордой, Шейбаном и Тангутом, которые также были назначены в те края.

- есть даты: итак мугулы вышли в поход весной, в марте 1236 и шли всё лето!

Оттуда Бату с Шейбаном, Буралдаем и с войском выступил в поход против буларов и башгирдов и в короткое время, без больших усилий, захватил их. Дело это происходило так: булары были многочисленный народ христианского исповедания; границы их области соприкасаются с франками. Услышав молву о движении Бату и эмиров, они снарядились и двинулись в поход с 40 туманами славного войска. Шейбан, составлявший авангард с 10 000 людей, 186 послал известие [Бату], что их [буларов] вдвое больше монгольского войска и что все они бахадуры.

- количество войска, если понимать туман как 10000, в 40 туманов, всего в 400000 представляется нереально завышенным! такого войска никто не мог тогда собрать и отправить в поход на многие годы ( 4 года) за пределы своей страны!!!
- автор понимает народ буларов на Волге и болгар на Дунае, как единый народ христианской веры, чья страна граничила с Ромейской империей, попавшей тогда под власть франков-крестоносцев!

Когда оба войска выстроились друг против друга, Бату, по обычаю Чингиз-хана, взошел на вершину одного холма и [целые] сутки смиренно взывал к богу и тяжко вздыхал, а мусульманам приказал помолиться соборно. Посредине [между обеими армиями] была большая река. Бату и Буралдай ночью переправились через [эту] реку и вступили в бой; Шейбан, брат Бату, лично вступил в сражение. Эмир Буралдай произвел нападение всеми войсками сразу. Они [монголы] устремились на шатер келара, 187 который был их царем, и мечами перерубили веревки. Вследствие падения [королевского] шатра войско их [буларов] пало духом и обратилось в бегство. Как отважный лев, который кидается на добычу, монголы гнались за ними, нападали и убивали, так что уничтожили большую часть того войска. Те области были завоеваны, и эта победа была одним из великих дел. Булар и Башгирд являются большой страной и [представляют собою] места недоступные. Несмотря на то, что [монголы] тогда завоевали ее, [жители ее] снова восстали, и она еще не вполне покорена. Государей тамошних называют келар, и они существуют еще доныне. После этого, в ту зиму, царевичи и эмиры собрались в [долинах] рек Хабан и отправили эмира Субэдая с войском в страну асов и в пределы Булгара. Они дошли до [38] города [Булгара] Великого 188 и до других областей его, разбили тамошнее войско и заставили их покориться.

- и тут мы тоже видим факт, что не смотря на поход, поражение буларов и башкиров, иностранное господство и правление над ними установлено не было! Войско пришло - войско ушло!

Прошли тамошние вожди Баян и Джику, изъявили царевичам покорность, были [щедро] одарены и вернулись обратно, [но потом] опять возмутились. Вторично послали [туда] Субэдай-бахадура, пока он не захватил [их].

- здесь мы можем определить, что именно мугулы пришли из Северного Ирана, вдоль Каспийского моря

Затем царевичи, составив совет, пошли каждый со своим войском облавой, устраивая сражения и занимая попадавшиеся им по пути области. Менгу-каан с левого крыла шел облавой по берегу моря [Каспийского]. Бачмана, одного из бесстыднейших тамошних эмиров, из народа кипчаков, из племени олбурлик, и Качир-укулэ, из племени асов, обоих забрал [в плен].

тот Бачман с группой других воров спасся от меча; к нему присоединилось скопище других беглецов. Он бросался во все стороны и что-нибудь да похищал; бесчинства его увеличивались со дня на день. Постоянного местопребывания он не имел, и поэтому войско монгольское не могло схватить его; он скрывался в лесах на берегу Итиля. Менгу-каан приказал изготовить 200 судов и на каждое из них посадить по 100 человек монголов в полном вооружении. Он же [сам] с братом своим Бучеком шел облавой по обеим берегам реки.

- по поводу 200 лодок по 100 воинов - явная фантазия! преувеличение! казацкие чайки могли брать до 50 воинов!

Он [Менгу-каан] провел там то лето, а после того, в такику-ил, в год курицы, соответствующий 634 г.х. [4 сентября 1236 – 23 августа 1237 г. н.э.], сыновья Джучи – Бату, Орда и Берке, сын Угедей-каана – Кадан, внук Чагатая – Бури и сын Чингиз-хана 191 – Кулкан занялись войною с мокшей, 192 буртасами и арджанами и в короткое время завладели ими.

- опять имеем титул Менгу каан - Великий каан, без имени.
- указание даты войны на Волге - почти 1 год, с августа 1236 по сентябрь 1237, год перешёл, и в этом году в сентябре должны были уже идти на Рязань, куда они пришли в декабре 1237г!